Что есть реальность?

Тяжело вздымается грудь. Дыхание глубокое, сорванное. Вместе с кислородом — жидкий азот. Разливается в груди, обжигая ледяным огнём. Кругом голова, мысли сгорают тоже, обращаются прахом, оставляя после себя глухое ничего. Оставляя — желание, первородное, инстинкты животные. Игорь утыкается носом в висок. Рыжие волосы лезут в глаза — плевать. Игорь опускает одну ладонь к низу живота, прижимая ближе к себе, пальцы второй — сжимает на шее, тяжело выдыхая. Игорь чувствует его до одури — слишком. Как сжимается и гнётся в пояснице, подмахивает бёдрами в такт. Как дышит тяжело и неровно, запрокидывает голову. Капли пота стекают по вискам и шее, между лопатками. Мир сужается до одного, теряет значимость всё, что было важно до. Есть только этот момент и этот жар. Чужой голос и прикосновения. Сергей касается его руки, но не чтобы заставить убрать. Поворачивает голову и мажет губами по линии челюсти. Говорит: — Проснись. Игорь распахивает глаза. Просыпается. Давит глухой стон и накрывает ладонью глаза. Кажется, он сходит с ума. Рубинштейн говорит, что Сергея Разумовского нет. Говорит, что он погиб тогда, в Сибири. Игорь убил его. Игорь не помнит. Он помнит всё урывками, помнит чертовщину какую-то, что — простил. И за это сжирает сам себя, потому что как мог, потому что такое не прощают. Потому что призраки тех дней до сих пор рядом с ним, не оставляют. Напоминают. Игорь не помнит чужой смерти. До сих пор не верит в неё, как не верит порой в то, что убивал потом и дальше. «Это проекция, Игорь», — говорит Рубенштейн. — «Ты не смог простить Сергея, а потом не смог простить себя, и так появился Косыгин, который готов был перейти черту, как ты этого хотел и как делал Разумовский», — Игорь верит ему, но сны слишком реальны, а реальность рассыпается в руках, как карточный домик. Она зыбкая и сотканная из тонких нитей. Ему кажется, что он погружается в воду, медленно идёт ко дну: голоса приглушённые, очертания размытые, на груди камень. Мухтар лижет ладонь, тычется в неё мокрым носом, и Игорь заставляет себя подняться. Пора на прогулку. Петербург с утра соткан из дыма. Туман стелется к земле, как собака прижимается к ногам. Небо — серое марево, сквозь которое просвечивает ореол бледного солнца. Игорь покупает дешёвый кофе и идёт неторопливым шагом, без конкретной цели, куда ноги ведут. Мухтар, довольный жизнью, суёт нос под каждый куст. Со всех ног срывается с места и мчит куда-то. Приходится ускорится. А потом сердце пропускает удар, когда видит копну рыжих волос перед собой. Игорь действует быстрее, чем успевает подумать. Рука сама тянется к мужчине напротив, пальцы сжимаются на чужом плече. Мужчина оборачивается. Не он. Игорь извиняется, хмурится. Игорь сходит с ума, мир вокруг — сотканный безумием. Он обходит силуэты несуществующих, он одержим. Чужой образ становится навязчивым, его проклятье и его желание до постыдного острое, ненормальное. Поводок в руке — связью с реальностью, не даёт забыться и утонуть в наваждении, ненастоящем. — Ты задержался. — Чужой голос разбивает на осколки всякое здравомыслие, ломает восприятие. Сергей Разумовский стоит, облокотившись спиной к стене, тянет губы в улыбке насмешливой. Мухтар клонит голову, садится, давая Игорю время, будто понимая. Игорь молчит. Он должен отвечать? — Даже не поприветствуешь? — Сергей протягивает руку, цепляет шарф пальцами, тянет Игоря на себя. Говорит: «Тогда это сделаю я», — и целует, совсем, как тогда. Игорь сильнее сжимает в пальцах поводок, замирая. Не выдерживает, целует тоже. Глухим требованием, ноющим в груди и колким. Делает шаг ближе, перехватывает чужую руку и прижимает её к стене. Так что есть реальность?