a world without you

      Я люблю тебя.       Сообщение, которое он получил 15 минут назад, безостановочно прокручивается в его голове, пока руки Кадзуторы крепко сжимают руль, а скорость автомобиля соответствует его тревожному биению сердца. Он ругается, когда в поле зрения появляется еще один красный свет, желая, чтобы его дыхание замедлилось, а жжение в глазах исчезло.       Ему не нужна авария, ему нужно найти Чифую. И как можно скорее.       Я люблю тебя.       Кадзутора знает.       В тот момент, когда ему пришло это сообщение, он понял, что произошло что-то очень серьезное. Он как раз выходил из душа, думая о том, что бы такого приготовить на ужин, слегка улыбаясь при мысли о том, как Чифую встретит его с объятиями сзади и поцелуем в затылок, как он делал это каждый вечер на протяжении последних полутора лет. Он услышал, как завибрировал телефон, и в ту же секунду, как только он увидел уведомление, худший его кошмар начал сбываться наяву.       Чифую всегда был осторожен, ровным образом, как и Кадзутора всегда просил его беречь себя. Но поскольку он все еще состоял в Тосве и тесно взаимодействовал с Кисаки, Кадзутора не мог не волноваться о безопасности своего партнера еще с того дня, когда Чифую просил его о помощи, как только тот вышел из тюрьмы, и он понимал, насколько все плохо, вне зависимости от того, как много раз Чифую пытался сказать, что с ним действительно все в порядке. В последнее время Кадзутора начал замечать постоянную мрачность на лице Чифую, то, как он возвращался домой позже обычного, как огонь в его глазах, казалось, начал потухать, и как его тело становилось изнеможенным.       Их первая и настоящая ссора произошла пару недель назад, когда Чифую рассказал ему, что наконец заполучил улики против Кисаки, дабы вышвырнуть его из Тосвы, но по какой-то непонятной для Кадзуторы причине, младший не был готов передать их полиции. Кадзутора всегда хотел вытащить Чифую из всей этой неразберихи, но если то, что он нашел, было его спасением, то почему же Чифую не мог вывести его на чистую воду?       Чифую подобрался близко, катастрофически близко. Что бы он ни сделал, это просто так не ускользнет от глаз Кисаки и уж точно не будет забыто. Кисаки никогда не простит стукача.         Я люблю тебя.         Руки Кадзуторы дрожат, когда он проглатывает ком в горле. Он никогда не был верующим человеком, но именно сейчас он не может не молиться кому бы там ни было, только пожалуйста, помогите ему успеть вовремя.       Он не может потерять его. Не Чифую.       Он не хочет жизни, в которой ему придется просыпаться и не смотреть на то, как Чифую в одной рубашке готовит завтрак, не видеть эту раздражающую ухмылку, появляющуюся на его лице, когда он говорит, что им стоит принять душ вместе, дабы сэкономить воду, или не чувствовать то, как он обнимает его каждую ночь, шепча, что Кадзутора его опора, его все.       «Ты тоже для меня все», – шептал он в ответ.       Кадзутора не хочет знать мир без человека, которого он любит.       У них был не самый гладкий старт. Не из-за их прошлого, так как Чифую никогда не винил Кадзутору в том, что случилось с Баджи, напротив, всегда старался сделать все возможное, чтобы Кадзутора также не винил себя. Нет, Чифую всегда обвинял Кисаки как за события тех лет, так и за то, во что сейчас он превратил Тосву: в то, что шло вразрез со всем, что Баджи защищал ценной своей жизни. Кадзутора бросил один лишь взгляд на молодого человека перед собой: решительность, а кроме то и скрытое отчаяние, сияющие в этих голубых глазах, на мгновение захватали его в плен, прежде чем он кивнул головой и пообещал помочь ему выполнить волю Баджи. В тот день Чифую привел его к себе домой и сказал, что тот может оставаться столько, сколько хочет, и что его помощь будет единственной платой, в которой он нуждается.       Чуть позже появились и тревожные звоночки, когда Кадзутора начал замечать нездоровые привычки Чифую. Он не ел, не спал, связывался с сомнительными личностями для сбора информации. Кадзутора восхищался тем, насколько сосредоточенным был Чифую, как его непоколебимая преданность Баджи оставалась неизменной спустя стольких лет, но он презирал то, насколько беспечным он был, когда дело касалось его самого. Он не знал, что может сделать такого, чтобы заставить Чифую понять, что все окажется напрасным, если он не будет думать в первую очередь о себе.         Чифую работал в одиночку на протяжении многих лет, желая вернуть Тосву в ту банду, которую они всегда знали и любили, и, пытаясь дать ему понять, что ему никогда больше не придется все делать одному – что было несколько сложновато – Кадзутора начал с мелочей. Он готовил для Чифую небольшими порциями блюда, говоря, что хочет, чтобы младший попробовал еду и убедился, достаточно ли она съедобна, а затем пытался убедить поспать, хотя бы немного, говоря, что они могут разобраться во всем позже, вместе.       Порою младший настолько мог погрязнуть в своих планах, что не замечал ничего вокруг кроме них, и Кадзутора все больше и больше впадал в отчаяние от идеи помочь Чифую: он не хотел наблюдать за тем, как человек медленно уничтожает себя. Он твердил себе, что это чувство возникло только из-за страха потерять единственного человека, с которым он воссоединился спустя много лет, и, быть может, из-за некоторого чувства вины, что отказывалось исчезать, но после еще нескольких месяцев совместной жизни и внезапной потребности целовать Чифую в те редкие моменты, когда он видел его улыбку, Кадзутора принял это как данность.       Он влюбился.       – Ты в порядке? – спросил Чифую, закрывая балконную дверь и становясь рядом с Кадзуторой.         – В норме, – ответил он, опуская сигарету. – Просто не выкидывай снова подобную херню.         – Без понятия, что ты хочешь от меня услышать, – вздохнул Чифую, обернувшись, чтобы посмотреть на Кадзутору. – Это была зацепка, и я ни о чем не сожалею.         – Ну, может, подумаешь о себе, –  сказал Кадзутора, бросая сигарету и смотря в лицо Чифую, –Хер с ним, если не о себе, то хотя бы о людях, которым не все равно на тебя.         – Кадзу…         – А мне не все равно, и, пожалуй, даже больше, чем ты можешь себе представить, – прошептал Кадзутора, наблюдая за тем, как расширились глаза Чифую. – Ты не можешь бросить меня здесь совсем одного, Чифую, – он едва заметно улыбнулся ему, собираясь уйти, но рука Чифую обхватила его запястье.         – Я бы так не поступил, – сказал он, – Кадзутора, я бы никогда по своей воле не бросил тебя, – заговорил Чифую, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы успокоить его, и, прежде чем умолкнуть, вместо этого устремился вперед, чтобы притянуть тело Кадзуторы ближе к себе, обвив его шею руками. – Я постараюсь беречь себя, даю слово.         – Это все, чего я и хочу, – Кадзутора закрыл глаза, обнимая Чифую за талию. – Позволь мне хоть иногда тоже заботиться о тебе, ладно?         – Ты и так это делаешь, – засмеялся Чифую, голос его стал мягче. – Ты для меня делаешь гораздо больше, чем я заслуживаю.         – Ты заслуживаешь всего, – сказал он. – Я бы отдал тебе весь мир, если б только мог.         – Придурок, – Чифую посмотрел ему в глаза с яркой улыбкой на лице.         Кадзутора почувствовал, как по его спине пробежала дрожь, слова вертелись на кончике языка, угрожая сорваться в любую секунду. Он крепче сжал Чифую, подняв одну руку, чтобы обхватить его лицо, а большим пальцем нежно провел по его губам.         – Чифую, – выдохнул он, – я лю…         Его прервало прикосновение пары мягких губ. Чувство было сильным, все его тело горело, и все, чего хотел Кадзутора – дать этому жару поглотить себя целиком, но прежде чем он смог осознать это, все уже кончилось. Чифую спрятал лицо у него на груди, тяжело дыша и, по всей видимости, прислушиваясь к бешеному биению сердца Кадзуторы.         – Я знаю, Кадзутора, я тоже, – тихо сказал Чифую, и теперь уже на этот раз расширились глаза Кадзуторы. – Но давай скажем это друг другу только после того, как выберемся из всей этой неразберихи, пожалуйста?         Потому что они знали, что им есть, что терять, а эти слова претворят все в реальность.         – Для тебя – что угодно.         Таково было их соглашение.         Их любовь не была громкой, однако, вне всякого сомнения, их поступки говорили сами за себя. Чифую не нарушал своего обещания, и любить этого человека для Кадзуторы стало легче, чем дышать. Их ленивые утра, неожиданные объятия, поцелуи при прощании и встречи, танцы на кухне, беспорядок, устроенный ими в простынях, ночные разговоры и эта чертова улыбка, которую Чифую дарил ему. Все это воспоминания, которые Кадзутора будет беречь и хранить всю оставшуюся свою жизнь.       Он оставляет машину в подворотне, в нескольких метрах от места, которое он хочет сжечь дотла. Кадзутора пытается успокоиться еще раз, он не может позволить себе потерять концентрацию прямо сейчас. Ему нужно успеть вовремя, и неважно как именно.       Я люблю тебя.       Кадзутора пробирается к задней двери здания, наблюдая за тем, как оттуда выходит несколько рабочих. Он входит туда, легко находит подсобку, быстро подключает два устройства к большому блоку питания, проверяя, все ли подключено к его телефону. Убедившись, что все на месте, он бежит вверх по лестнице, мысленно прокручивая план в своей голове. Отследив сигнал сообщения Чифую, он уже знает, на каком этаже он находится, и теперь дело остается за малым – найти нужную комнату.       Как только Кадзутора достигает десятого этажа, он слышит отчетливый звук выстрела и крик, доносящиеся из двери, что слева от него. Дурное предчувствие сжимает его сердце, боль в груди усиливается при мысли о том, что все уже слишком поздно.       Пожалуйста, только не это…       Я люблю тебя.       Кадзутора замечает свои слезы только тогда, когда зрение затуманивается, ему требуется мгновение, чтобы встряхнуть головой и двигаться дальше по плану, его разум отказывается верить в то, что он потерял Чифую. Он делает глубокий вдох, готовясь выбить дверь на счет «три». Его пальцы нависают над кнопкой, чтобы активировать два устройства в подсобке, и, как только обратный отчет заканчивается, он начинает действовать.       Кадзутора слышит крики людей, однако его взгляд сосредоточен на фигурах, привязанных к двум стульям перед ним. Один из них совершенно не подает признаков жизни, другой – все еще шевелится.         Перво-наперво он направляется к неподвижному телу, руки трясутся, когда он тянется к лицу, легко узнавая черты Чифую. Губы Кадзуторы дрожат, когда он чувствует слабое дыхание на своей руки, проглатывает ком в горле, чтобы не издать ни звука. Как только Чифую в целости и сохранности оказывается в его руках, он тянется ко второму телу, Такемичи, и говорит ему вести себя тихо, пока он вытаскивает их оттуда. Справляться с двумя телами в бессознательном состоянии не самая простая задача, но это заботит Кадзутору в последнюю очередь, пока он бежит вниз по лестнице, пытаясь добраться до машины настолько быстро, насколько только может.       Я люблю тебя.       Он успел вовремя.         Кадзутора водит машину еще некоторое время и останавливается только тогда, когда доезжает до места, о котором может с уверенностью сказать, что они могут скрыться хотя бы на несколько минут, а после обрабатывает огнестрельную рану Такемичи и проверяет Чифую на наличие каких-либо травм. Он сидит на земле, голова Чифую покоится у него на коленях, его руки мягко касаются его щек. Вздымающаяся и опускающаяся грудь развеивает все страхи Кадзуторы, и он улыбается парню, потому что тот теперь в безопасности.       Внезапно раздается стон, и тело, лежащее рядом с ними, начинает шевелиться, заставляя Кадзутору нахмуриться, вспоминая все те разы, когда Чифую рассказывал о поступках Такемичи. Он аккуратно отодвигает Чифую, вставая лицом к лицу с другим парнем.       Кадзутора не теряет ни секунды и, когда Такемичи приходит в себя и узнает его, бьет того по лицу. На мгновение он кажется сбитым с толку, прежде чем Кадзутора начинает рассказывать ему одно из множеств действий Тосвы, что ему удалось застать, наблюдая за тем, как тот смотрит вниз. Кадзутора оглядывается назад, туда, где лежит тело Чифую, и им овладевает гнев.       – Мне поебать на тебя, – он чувствует, как слезы наворачиваются на глазах. – Я хотел спасти Чифую, – сказал Кадзутора, и в его голове проносятся образы Чифую, как тот нашел его и попросил о помощи. – Он всегда сражался в одиночку… В таком случае…чем ты вообще, блять, занимался!?       – Кадзутора?             Он оборачивается на охрипший и полный замешательства голос, видя, как Чифую изо всех сил пытается встать, шипя и держась за левую сторону головы. Кадзутора выдыхает, не осознавая, что до этого задержал дыхание, делает большие шаги и заключает Чифую в объятия. Кадзутора никогда не понимал, как кого-то можно называть своим домом, но стоя там, с человеком, которого любит, обнимая его, теплого и живого, он никогда не испытывал этого чувства настолько сильно, как сейчас.       – Я думал, что…  – Кадзутора предпринимает попытку, чтобы что-то сказать, и Чифую тихо вздыхает, звук проникает прямо в сердце Кадзуторы, – я чуть не потерял тебя, – прошептал он, зарываясь рукой в черные локоны Чифую.       – Не потерял, – говорит Чифую, его глаза также полны слез. – Можешь перестать трястись.       Кадзутора всхлипывает, или, быть может, это был Чифую – это уже неважно. Все, что имеет значение для него, для них обоих – они получили еще один шанс прижаться друг к другу так близко и вновь чувствовать тепло любимого им человека. Смотря друг другу в глаза, они клянутся себе продолжать защищать друг друга, пока не обретут ту вечность, в которой им не придется сражаться за еще один проведенный вместе день.       – Я успел вовремя.       – Спасибо, что спас меня, – сказал Чифую. – Но больше никогда не делай ничего рискованного, как сегодня, ведь что бы я вообще делал, если бы с тобой что-то случилось?       – Чифую, – сказал Кадзутора, прижимая их лбы друг к другу и закрывая глаза, – Я не… я никогда не хочу знать мир, где нет тебя.       – Я тоже, Кадзутора, – прошептал Чифую.       – Гм, ребята? – чей-то голос прерывает их интимный момент, заставляя Кадзутору нахмуриться. – Я вроде как все еще здесь.       – Завали ебало, Ханагаки, – шипит Кадзутора, и Чифую смеется, сжимая его руку, прежде чем отпустить.       – Рад тебя видеть, партнер, – Чифую мягко улыбается, обращаясь к Такемичи.       Они продолжают разговаривать еще какое-то время, пока Чифую и Кадзутора не переглядываются, после чего все трое направляются обратно к машине. Они стараются донести до Такемичи, насколько сейчас плохи дела у Тосвы, рассказывая абсолютно все, что происходило до этого момента. Чифую раскрывает, что уже некоторое время сотрудничает с офицером полиции, поэтому совсем неудивительно, что Кисаки обнаружил, кто действительно являлся стукачом.       Когда они доезжают до места назначения, Кадзутора припарковывается, и Чифую подходит к нему, как только они выходят из машины. Наото, по всей видимости, уже ждет их, и на мгновение кажется, что Такемичи уже знаком с ним. Прежде чем Чифую успел открыть рот, появились еще несколько полицейских, после чего Наото объявил Такемичи об аресте. На секунду Кадзутора, как и Чифую, сбит с толку, но Наото кивает им, давая молчаливое обещание, что теперь все будет хорошо.       – Спасибо, что передали последнее доказательство. Полагаю, вам двоим сейчас стоит залечь на дно на пару дней, по крайней мере, пока мы не доберемся до Кисаки, – говорит он, и они оба кивают ему в ответ.       – Такемичи! – неожиданно кричит Чифую, и тот оборачивается, чтобы посмотреть на него. – То, что я сказал тогда, остается в силе, не забывай об этом. В глубине души мы все те же!       Кадзутора и Чифую едут домой в полнейшей тишине, тяжесть от произошедшего за день наконец настигла их. Они держатся за руки в машине, держатся за руки, когда поднимаются по лестнице в свою квартиру, используя тепло друг друга в качестве доказательства, что с ними все хорошо, что они все еще вместе. Когда дверь за ними закрывается, Чифую, всхлипывая, тут же прижимается к спине Кадзуторы. Этого звука достаточно, чтобы разбить сердце Кадзуторы.       – Я думал, что то сообщение – мои последние слова, что я мог сказать тебе, – рыдал Чифую, – Я не мог умереть, не сказав тебе хоть раз об этом.       – Я люблю тебя, Чифую, – Кадзутора вытирает его слезы, – Позволь мне заботиться о тебе, ладно? Теперь ты в безопасности, все хорошо, мы в порядке.       – Да, пожалуйста, – шепчет Чифую, и Кадзутора без каких-либо колебаний целует его слабую улыбку на губах.       Позже, когда на улице уже совсем стемнело, а они оба едва стояли на ногах, они принимают горячий душ, и Кадзутора улыбается, когда Чифую, перед тем, как лечь в постель, надевает белую футболку – его любимый образ на нем. Пара лежит без сна, Кадзутора лениво рисует невидимые круги на спине Чифую, в то время как Чифую нежно гладит его по щеке. Кадзутора никогда не устанет любоваться им, зная, что всегда найдет место в объятиях Чифую, он никогда не перестанет благодарить того, кто решил, что он достоин того, чтобы этот человек был в его жизни. И этот человек, совершенно очевидно, сильно вымотался, но в его глазах вновь загорелся какой-то огонек. Их битва все еще не окончена, и они знают об этом, но теперь уж точно кажется, будто бы ее львиная доля наконец находится под их контролем.       Для Чифую все хорошо, для Кадзуторы – это все.       Неважно, что их ждет впереди, теперь они есть друг у друга, и они сделают все возможное, чтобы так и оставалось. Хоть здесь, хоть в другой временной ветке, хоть в другой вселенной, но Кадзутора, вне всяких сомнений, знает, что до тех пор, пока он каждый раз находит путь к Чифую, все всегда будет хорошо.       – Кадзутора?       – Хм? – сонно бормочет он, улыбаясь, когда Чифую смеется.       – Я люблю тебя.       …И до тех пор, пока он каждый раз находит путь к Чифую, нет ни единого шанса, что тот тоже не влюбится в него.