Do what you like

Оргия — вот что это было на самом деле — в тот, прошлый, раз. (Однако вряд ли, конечно, он был единственный). Тогда они с Патриком не застали самой квинтэссенции вечера… хотя, если подумать, никакое иное проникновение не могло бы сравниться с тем, как они повскрывали сами себя и друг друга в пылу их ссоры. Зато вот теперь, похоже, у Кевина есть ровно все шансы застать ту самую кульминацию столь гостеприимного мероприятия. Мимо проплывает Джейк и приветственно похлопывает его по плечу. Кевин сжимает губы в полуулыбке, кивает и наливает пунш. “Напиши мне, если когда-нибудь передумаешь”, — слышит Кевин в собственной голове, но будто — над самым ухом. Отрешиться от ухода Патрика не так просто даже на разгорающейся секс-вечеринке. Хотя, в сущности, не ухода — а дистанцирования? Или как тогда Патрик это назвал? Кевин выливает в бокал еще половник бурбона. После подобных перерывов в отношениях вообще бывает такое, чтоб люди опять сошлись? Честно говоря, Кевин и сам не знает. И не сказать, что это его не злит. Неизвестность. Принципиальность Патрика. Пустота. И его уход. Напиши мне, если когда-нибудь передумаешь. Кевин отмахивается от гулкого голоса в голове. Что плохого, в конце концов, в том, что Кевин просто хочет оставаться самим собой? Волна раздражения неумолимо прокатывается по телу при мысли, которую Кевин не может игнорировать — перед самим собой же не может не признавать: своим уходом Патрик, в сущности, дал ему именно эту возможность. Делать, что ему нравится. С этой мыслью полузабытая песенка детства и гомоэротический клип Take That приобретают прежде не присущий им оттенок щемящей иронии. Do what you like. — Милый-акцент, ты снова тут, — салютует парень с прошлой вечеринки, и Кевин ему кивает. Do what you like. Как скажешь, Патрик. *** Бурбоновый пунш, действительно, стоит того, чтобы его попробовать. И после него поплыть. Кевин пропускает момент, когда на диване с ним рядом почему-то оказывается Майло — хозяин вечеринки и, похоже, даже слишком радушный сосед. Очень скоро рука Майло оказывается закинута ему на плечо. А потом оказывается на его колене. Всё это вместе достаточно интригует. В конце концов, не за этим ли он пришёл? — Скучаешь? — спрашивает Майло, очень близко наклоняясь к лицу Кевина. Кевина передёргивает от в плохом смысле пошлого вопроса, но он, в принципе, достаточно пьян для того, чтобы это проигнорировать. Интересно, где его Джейк? — Уверен, ты меня развлечёшь, — отвечает Кевин с не самым искренним смешком и тут же чувствует движение ладони Майло вверх по своей ноге. Do what you like, Кевин, do what you like. Если твой партнёр, тебя практически бросив, согласился на перерыв, это же даже не может считаться изменой, верно? Do what you like. Вы подобное да-же-об-го-во-ри-ли. Do what you like. Кевин смотрит на Майло, решаясь, как вдруг чувствует касание губ к затылку и тут же ловит взглядом улыбку Майло. Похоже, Джейк. Блуждающие по нему пальцы этих двоих становятся все настойчивее, сознание Кевина все мутнее, и когда уже собственные ладони пускаются в исследование всё ближе к нему прижимающихся тел, Кевин как будто внутренне сам себе даёт оплеуху и руки от обоих отдёргивает. Джейк и Майло секунды сидят в растерянности, когда Кевин выскальзывает с дивана. — Простите, парни, может быть, в другой раз, — лжёт им он. Чуть неровной походкой Кевин идёт продышаться к открытому окну и, уже стоя там, трезвея, впиваясь взглядом в огни бесконечных домов напротив, он отчётливо думает про себя: “Патрик, грёбанный ты засранец”, — и сдавленно усмехается. Поднимаясь обратно к себе в квартиру, Кевин пишет Патрику: “Приезжай домой”. *** Когда в эту ночь Патрик засыпает, лежа головой на его коленях, Кевин впервые за то недолгое время, что они жили здесь вместе, замечает, как он спокоен — во сне. Кевин сидит уже долго, прислонившись спиной к изголовью кровати, и гладит Патрика по стриженным волосам. “Какой же я чёртов дурак”, — думает Кевин. Do what you like, Кевин, do what you like. Now he actually does.