The lonely artist

Небо сегодня особенно чистое. Плавно розовеет к горизонту, похожее на разноцветную сахарную вату, что тает на глазах. Сегодня оно и правда особенное для Чонгука. Наверное потому, что сидя в своей мастерской, он рисует его не один, а со своим новым другом, к которому чувствует совсем не дружеские чувства. Они делят это небо на двоих, поэтому оно кажется ещё красивее. Но знал бы Чонгук, как Юнги тоже любит это необъятное сокровище, что держится над головами миллиардов людей. Если бы знал раньше, наверное быстрее бы заинтересовался своим отстраненным студентом. Которого интересует только небо, что задаёт настроение дню и изобразительное искусство. И две эти особенные для Мина вещи собрались в Чонгуке. В одном человеке, что как и голубое, стал кем то близким сердцу. Спросить бы раньше у Юнги мнение о Чонгуке, он бы прямо сказал, что тот его не интересует и вряд ли когда нибудь начнёт. Но лишь благодаря Чонгуковой настойчивости и желанию быть ближе к нелюдимому студенту, Юнги начал чувствовать некую привязанность. Это не описать словами. С одной стороны Чонгук ему как родитель. Наставник, что обучает любимому делу, хоть эти уроки, по его словам, совсем Мину не нужны. С другой стороны, вроде как, предмет воздыхания, что дарит новые чувства и эмоции одним своим присутствием в жизни. Если бы Юнги встретил такого человека раньше, если бы встретил Чонгука, то наверное, не был бы так одинок. Он и сейчас чувствует, как темнота и страх остаться одному от него отступает. Как отступает и солнце за горизонт, сменяясь круглой луной. Полнолуние. За работой и не заметили, как небо с голубого - сменилось на угольно чёрное. Звезды показывали различные созвездия и просто вырисовывали на чёрном полотне незамысловатые картины, видные невооружённым глазом. - красиво - говорит Чонгук, рассматривая небо и звезды на нём. - да, красиво - Юнги же говорит о нем, рассматривая аккуратный профиль. Заканчивать работу над картиной никто не планирует. Их работа ещё не закончена, и плевать что небо сменило краски с ярких на более тёмные. На их хостах они все равно тёплые и яркие, разноцветные, но нет ни грамма серых, пасмурных цветов. Именно сегодня никому не хотелось делать небо таким. Ведь оно красивое такое, как есть. Без лишних приукрас. - у тебя прекрасно выходит - Чонгук ненадолго открывает взгляд от своей работы, заглядывая в холст к Юнги, где тот активно вырисовывал редкие воздушные облака. Наклонился ближе, чтобы рассмотреть переходы цветов, но в итоге лицо его оказалось ближе к чужому, рассматривая каждую родинку. На лице Юнги тоже есть свои созвездия. Они и в правду, очень и очень красивые, оторваться невозможно. - оставайся сегодня у меня, уже поздно идти домой - предлагает Чонгук, на что студент его тушуется, совсем не ожидавший такого предложения. - думаю, что буду мешать, тем более спальное место только одно - Юнги кончиком кисти указывает на двуспальную кровать позади них и совсем не учитывает этой погрешности. Да, дополнительное спальное место есть, но Мин не готов делить с Чонгуком постель. Не сейчас, когда они едва знакомы и только начинают сближаться, как.. Пара? Нет, ей этих двоих назвать пока сложно. - мы могли бы спать на кровати, места для двоих там спокойно хватит, и если ты переживаешь, что я буду к тебе приставать, то будь уверен, что не буду - уверяет Чонгук, но этому парню слабо верится. - хорошо, допустим, я останусь и буду спать с вами, но это ничего не значит и вообще, если дотронетесь, я ударю вас - также заверяет Юнги, серьёзно глядя на Чонгука, что в последнее время щедр на различные откровенные прикосновения. И заранее ясно, что все, что он на обещал Мину - ложь. - я согласен на твои условия, но уверен, что не ударишь - Чонгук делает последний мазок кистью по холсту, тем самым завершая картину неба и начинает следить за процессом Юнги, что тоже вскоре подходит к своему завершению. Парень не удержался и добавил немного серого цвета в экспозицию, оттого картина взяла себе его настроение и стиль. День тоже подходил к завершению. В квартире, тем более комнате и кровати Чонгука впервые кто то ночевал за последнее время. Это было необычное чувство, которое словами не передать. Одновременно и радость и страх, неведомый ему. Юнги стоит совершенно беззащитный в огромной футболке и свободных шортах Чонгука, кажется таким маленьким и дрожащим, когда выходит из душа и видит на себе изучающий взгляд преподавателя. Взгляд голодный, восхищенный, кажется, что Чонгук не видел ничего прекраснее этой картины за свою не долгую жизнь. Мин Юнги раскрасневшийся перед ним, с мокрыми волосами, по которым ещё долго стекали капли прозрачной воды и чтобы больше не терпеть такое, Чонгук направился в ванную комнату сразу же после Юнги, оставляя его ненадолго одного, наедине с самим собой. Чонгук появился в виде более провокационном. На его теле не было ничего, кроме вафельного полотенца, что покоилось на бёдрах и будто вот вот готово было упасть на пол комнаты, при каждом движении парня. По телу стекала струями на пол вода, с волос, с подбородка тоже, не оставляя сухим ни одного места на теле. Мин Юнги, сидящий на кровати и наблюдающий за делами преподавателя чуть ли слюной не давится, когда тот беззастенчиво скидывает с бёдер полотенце на мокрый пол, оставаясь перед студентом полностью нагим. - не могли бы вы одеться? - и Юнги почти не смотрит, как Чонгук специально разворачивается всем телом и переспрашивает с наглой ухмылкой:"что?" - оденьтесь, иначе я сочту это домогательством, мистер Чон. - конечно, сейчас - кинув в лицо Юнги последнюю улыбку, Чонгук надевает чистые боксёры, поверх свои любимые домашние шорты, но торс не закрывает ничем. Тут же на кровать ложится, подзывая за собой студента и тот принимает на другой половине позу лёжа. И лежали оба смотря друг на друга, почти на самых концах двуспальной. - я не особо хочу спать - слышится тихое от Чонгука - есть идеи чем заняться? - можем поговорить - предлагает Юнги, хотя на разговоры он настроен не был от слова совсем. - тогда я спрошу кое что, у тебя правда никого не было? - правда, за всю жизнь у меня всего один друг, ну, может быть два, считая вас, а отношений не было никогда, я думаю, что это не для меня. - почему не для тебя? - спрашивает Чонгук, кажется, что он пододвигается ближе, Но Юнги охотно этого старается не замечать. - я слишком закрыт и мне трудно доверять кому-либо, потому, что я одиночка, я никому не нравился, да и мне тоже, никто. - почему я стал исключением? - интересуется Чонгук. - вы мне интересны, не знаю почему, просто мне почему то показалось, что мы похожи. И до сих пор так кажется. Чонгук все приближается и приближается, так близко, что дышать становится нечем. Он зачем то свою крепкую руку на щеку Юна кладёт, большим пальцем поглаживая. Благодарит за доверие и открытость. - я тоже так думаю, но вижу, что ты боишься меня. - вы слишком настойчивы, но я не боюсь, просто мне это не знакомо и я немного опасаюсь этих ощущений, которые чувствую рядом с вами. - что ты чувствуешь? - лица на расстоянии пяти сантиметров. - как сердце горит, глаза не могу оторвать и дыхание перехватывает от того, как вы близко, хочется поцеловать, но почему то я думаю, что не смогу этого сделать первым. - хочешь, чтобы это сделал я? - возможно. - двинься ближе - командует Чонгук тихо, но Юнги слышит и правда придвигается, выполняет его желание, тут же оказываясь в кольце крепких рук, что прижимают к себе очень близко, до боли. Губы в чужие впиваются в требовательном поцелуе, первом для Юнги, не первом для Чонгука, но не менее приятном и волнительном, будто и правда впервые, с самой первой любовью. И Мин для Чонгука правда ей, вроде как, является. Они языки в танце сплетают, чуть ли не едят друг друга в эйфории. Давно ли хотел этого Чонгук? Определённо. Он уже пару недель мечтает поцеловать своего ученика. Не важно где. При студентах в классе, или наедине, на улице, да где угодно. Но в итоге сделал это в самом лучшем месте: своей квартире, на своей кровати, что в эту ночь, этот момент, они делят на двоих. Юнги тоже хотел поцелуя, но не думал, что это событие произойдёт с ним так скоро. Юнги мягко на спину переворачивает, нависая сверху всем телом. Поцелуи более глубокие становятся, хотя казалось бы, куда больше. Оба разгоряченные, очень жаркие касания друг другу дарят. С Юнги летит футболка в беспамятстве, будто на автомате Чонгук от неё первой избавился. К шее опускается оголенной, целует нежно, спускаясь все ниже и ниже, не забывая ласкать соски и языком и проворными пальцами, что вскоре, принимаются избавляться от домашних Чонгуковых шорт, что покоились на хрупком худощавом теле Мина. Позже и с Чонгука они слетают, оставляя обоих парней в одном нижнем белье. Прикосновения все чувственнее. У Чонгука это второй раз, у Юнги вообще, первый. И он не знает чем думает, когда ноги свои расставляет в стороны перед Чонгуком, обозначая свою позицию, хотя не до конца в этом уверен. Чонгук лишь оставляет на щеке новый поцелуй, успокаивает, зная, что первый раз самый волнительный и нужно сделать все правильно и как можно безболезненно. И Чонгук, не торопится, поцелуями по телу пытает, рассыпая на хрупком мелкие мурашки. Сжимает бока, бедра тонкие, запястья цепляет в кольцо рук и выбраться становится для Юнги непосильной задачей. Он и не пытается, поддаваясь своему охватившему желанию, старается под ритм поцелуев подстроиться, что с каждой минутой все глубже и глубже становятся. - что мы делаем? - первый отстраняется Мин, в глаза заглядывает чужие, сквозь тёмную дымку возбуждения. - то, что хотим - отвечает Чонгук взглядом на взгляд, снова оставляет маленький поцелуй на губах и спускается ниже, к самым боксерам Юна, что мечется по кровати, не зная куда деть руки, то ли сжать ими соски, то-ли вставший до боли член. -мы не по жалеем? - слышится сверху глупый вопрос и Чонгук оставляет на внешней стороне его бедра не сильный, но ощутимый шлепок. - если ты жалеешь о своих чувствах, то я не буду продолжать то, что мы начали - рука свободно под боксеры проскальзывает, член Мина охватывая в кольцо из пальцев, сжимает у основания и ведёт рукой вверх, несколько раз повторяет, пока не ловит долгожданный первый стон. Такой глубокий и хриплый, слишком сексуальный для его слуха. - продолжай - Чонгук активнее надрачивать плоть парня начинает, делает это умело, долго и профессионально, зная, как правильно доставить удовольствие. И когда Юнги оказывается почти на пике, погружает его головку в рот, почти сразу берёт в себя всю длину, посасывая и ловя ушами низкие вздохи парня, что терпеть уже не может. В последний момент Чонгук успевает вытащить изо рта член и Юнги кончает себе на живот и чуть чуть на руки преподавателя. Смущающе адски. Это не то, как он доводил себя до пика. Ощущения другие. Сейчас было слишком возбуждающе, оттого, что ласкали плоть чужие руки и губы - приятнее в несколько раз, нежели своей одной. И оба парня знают, что после этой ночи, ничего не будет как прежде. В мыслях будет только этот момент. В глазах только эти руки, сжимающие плоть. В фантазиях Юнги - только обнажённый преподаватель.