Красные слезы

       Воздух отдает ароматом цветов и ночной прохлады. Внутренний эстет должен ликовать, но в душе лишь огромная пустота, через которую пролетает ледяной и колкий воздух, пропитанный чужой ненавистью и собственным страхом. Ночное небо сияет ярче, чем обычно. Ярче, чем должно в такой момент. Момент, когда человек ломается и решает что-то важное для себя. Это небо слепит и не дает тебе принять то, что ты считал верным все время. Только вот было ли оно верным или ты шел на поводу своего эгоизма и страха?       Уильям не мог понять, что из этого больше всего мешало ему думать. Луна хотела выжечь красные, не только от природного червонного цвета, глаза. Словно для этого безликого спутника столь яркий взгляд был главным врагом, каким и сделал себя мужчина для всей страны.       Его ненавидели также, как и единственный источник света в ночи. Только она могла знать, что под плотной маской скрывается ужасный монстр, который сам хотел уничтожить себя. Убить, расчленить и выбросить в море остатки души, которые могли выжить в вечных страданиях и вязкой жестокости. Отвращение и неприязнь к себе была чем-то настолько сильным, что нежные чувства любви к близким тонули в этой черной субстанции. Она напоминала кровь и никто бы не хотел тонуть в ней, но блондин уже захлебнулся ею и каждый взгляд на себя в зеркало отзывался сильной тошнотой и паникой.       Он упустил момент, когда совсем потерял себя. Он не хотел и не желал этого. Он хотел кричать, но вязкая жидкость залила все его внутренности и душила изнутри. Точка невозврата была пройдена, когда Преступный Лорд заявил себе, убив невинную душу. Совращенную душу, полную страданий и сожалений. Ту душу, что могла изменить что-то. Душу, что дарила свет надежды людям и способствовала появлению улыбок на их лицах. Только она не хотела оставаться в этом мире, для нее это было грехом. Для нее это было ужасом.       Убийство — это то, что является точкой невозврата? Тогда Уайтли можно назвать более благородным, потому что тот сразу задумался о наказании, о котором в свое время забыл Уильям? Но забыл ли он об этом? Нет, он помнил всегда и терзал себе душу еще сильнее, осознавая, через что ему придется пройти. Только он принял этот факт, как что-то слишком простое. Страдания не были чем-то слишком страшным, если был способ отвлечься от них, но у него не было способа. Ему нельзя было иметь этот способ, потому что он чудовище.        Чудовище, недостойное смерти. Потому что смерть — это удел благородных и мудрых людей, которые в своей жизни не боялись наказания. Смерть — это поощрение, которого недостойны грешные. Этой мысли не мешал тот факт, что все умрут.       Уильям считал себя единственным грешным, единственным, кто не умрет. Его сознание будет дальше мучать его, чтобы он постоянно жил в боли от удушья. Слезы и кровь будут душить его вечно, а Лорд будет смиренно терпеть все то, что он взял на свою душу. Только вот яркий цветок в виде ребенка хочет жить так, как все.       Он хочет чувствовать радость, грусть, смятение, восхищение, любовь. Только цель закрывает путь ко всему спектру эмоций, кроме равнодушия и жестокости. Именно такая судьба досталась человеку с невероятным интеллектом. Все гении были обречены, потому что они видели и понимали слишком много для обычного человека.       Вся эта тяжелая ноша ложилась им на плечи пуховым пером, но в самый сложный момент ломала кости, обрываясь огромным куском гранита. Этот камень он был не в силах выдержать, и Уильям окончательно сломался, надеясь, что сможет держать себя, как раньше еще немного, ведь цель того требовала.       Мужчина, в попытке унять дрожь, что била все тело, склонился к коленям. Маска мешала прижать лицо, но блондин не обращал на это внимание, потому что маска хоть как-то защищала его от чужих глаз. Пусть он и был почти в самом дальнем углу парка при богатом поместье, но страх быть распознанным на маскараде не унимался.        Горячий воск слез начал стекать по щекам, тут же падая на ткань брюк. Дрожь стала только сильнее и из-за этого Преступный Лорд позволил ребенку прорваться наружу и дать волю эмоциям. Конечно, граница была и в этом случае. Он глушил рыдания как только мог, задыхаясь. Один в ночной прохладе, где его боль могла видеть лишь луна. Ведь ее чуткий взор никогда не упустит чью-то смерть. Даже внутреннюю.

***

       Голоса людей смешались в один гул, ужасно бьющий по ушам и самообладанию, но Шерлок держался. Сейчас он сидел один возле окна, вглядываясь в свет луны. Его поражала ее яркость, будто бы она родилась заново или сгорала в огне, как Феникс.       Мужчина всегда любил звезды и ночное небо, для него это было чем-то невероятно загадочным и пробуждало в нем некую волю к чувствам. Чувствам, куда более глубоким, чем скука и радость. Они были блаженными, плавными, словно пары, что кружились в танце возле него. На их лицах застыли тысячи эмоций, которые невозможно передать словами, но они заставляли сердца трепетать, а губы расплываться в искренней улыбке.        Если не сказать, что Холмс завидовал им, то мы упустим слишком много. Он чувствовал, что мог жить также. Утопая в объятьях прекрасной дамы его сердца и убивая свои ноги, кружась в диком танце. Иногда казалось, что это именно то чего ему не хватало в жизни. Именно то, за чем он безостановочно гнался. Только это не так.       Он навязывал это себе сам или с помощью устоев общества, потому что такие мысли возникали лишь в редкие моменты легкого одиночества. В обычное время Шерлок не чувствовал его, ведь вокруг себя он всегда держал близких для себя людей. Само знание того факта, что близкий друг или человек находится с тобой рядом или в одном доме, грело ему душу и придавало спокойствия. Ему хватало этого, поэтому он не желал постоянной близкой связи. Считал ли он себя странным? Ни капли.        Из размышлений его вырвал пристальный взгляд девушки из зала. Детектив подавил смешок, скептично сведя брови к переносице и радуясь, что это бал-маскарад, поэтому множество его эмоций можно скрыть и это не сочтут за грубость. Явно, не заметив того, что мужчина не питал к ней взаимной симпатии, русая красавица направилась в сторону мужчины, плавно пробираясь через толпу людей. Шерлок испуганно посмотрел в ее сторону и вскочил с кресла, подхватывая черную трость с серебристым наконечником. Мужчина быстрым взглядом оценил обстановку и бросился к ближайшему выходу, подальше от странностей светской жизни.        Стоит ли объяснять каким образом он оказался на этом мероприятии? Причину можно описать лишь одним предложением. Письмо Преступного Лорда. Если бы более точным, письмо от Уильяма Джеймса Мориарти, который недавно заявил о том, что именно он является нашумевшим криминальным гением.       Шерлок не был в шоке, но все равно этот факт что-то задевал внутри него. Самолюбие? Не заметил настолько явного перед собой или просто игнорировал? Конечно, детектив узнал это раньше общественности, еще в особняке Милвертона, но тогда он все еще надеялся, что это хорошо подстроенная шутка. Только сам он не шутил, когда говорил Уиллу, что поймает его. Будто бы в тот момент он забыл о том, что нужно думать и говорил все, что крылось где-то далеко.        Где-то там, где Шерлок предпочитал прятать неприятные для себя вещи. В письме было приглашение на вечер, а на другом листе аккуратным почерком была выведена просьба о еще одной встрече. Только вот место не было указано, но сообщалось, что Великий Сыщик должен сам найти его, если тот жаждет их встречи. Холмс лишь усмехнулся такому раскладу дел, но немного подумав, решил, что если ему дают возможность догадаться самому, значит место найти будет легко. Ведь не будет же Преступный Лорд снова мучать его невероятными загадками. Отдых тоже должен быть. Шерлок улыбнулся своим мыслям и решил первым делом пройтись по парку, ведь несмотря на свою банальность, эта локация могла подойти так же, как и любая другая. К тому же, мужчина добрался сюда первее.       Хотелось сдернуть маску, обрамленную синими переливающимися перьями, но он сдержался, ведь это было основным правилом данного бала. Брюнет решил для себя, что снимет ее только, когда встретит Лиама. Ведь тот наверняка позаботится о том, чтобы их никто не увидел.        Шерлок удивился, когда увидел приглашение, но заметив формат мероприятия, успокоился. Учитывая ситуацию, которая возникла вокруг всех участников семьи Мориарти, посещать столь людные места для Уильяма должно быть самоубийством, но бал-маскарад в корне меняет его положение. Конечно, могли быть люди, которые узнают блондина даже в маске, но стоит ли переживать за это? Холмс тешил себя мыслью о том, что у Преступного Лорда всегда все решено на пару шагов вперед.

***

      Спустя какое-то время блужданий по ночному парку, Шерлок все же заметил знакомую фигуру. Он сидел в беседке, заплетенной глицинией. Руки были откинуты назад и выставлены в качестве опоры. На его доступной для осмотра части лица не выражалось ничего, только лишь заинтересованный звездами взгляд под красной маской с белыми вплетениями.       Маленькая деталь, которая стала заметнее, после того, как Шерлок подошел ближе, открылась его взору. На маске по бокам спускались шелковые нити с мелкими красными камнями на концах. Словно кровавые слезы. И почему-то у Холмса эта деталь вызвала детское восхищение.       Конечно, восхищаться было чем, ведь в отличии от детектива, другие люди думали над своим внешним видом и для них укладка волос не была чем-то очень сложным. Что уж говорить и про интересную маску для маскарада. Шерлок действительно старался привести себя в порядок, даже помощи у Мисс Хадсон попросил. Пусть ему и было стыдно таскаться по швейным и прочим лавкам, но Холмс решил сделать подобное хоть один раз в жизни. Возможно, если бы Майкрофт узнал о таких действиях со стороны брата, то на его суровом лице расцвела бы улыбка. Только сейчас улыбка озаряла лицо младшего из братьев, который уже скинул маску и ускорив шаг зашел в беседку.        — Лиам! — Шерлок будто бы расцвел и подсел к мужчине, устремляя взгляд вверх вместе с блондином, — Знаешь, ты мог сразу написать, что будешь ждать здесь, потому что мне потребовалось некоторое время, чтобы найти тебя и убежать от одной жуткой дамы!        Брюнет услышал сдержанный смешок и обрадовался, что разговор начинается на приятной ноте. Только в ответ он больше не услышал ничего, только немного сбивчивое дыхание. Неловкое молчание резало слух хуже, чем гул полный голосов.       Шерлок снова напрягся, внимательно разглядывая лицо блондина, только в этот раз оно доступно для него на более близком расстоянии, хотя маска все еще покоилась на бледной коже. И вот то, что он должен был заметить сразу. Глаза мужчины были красными, но не от их родного цвета. От слез, которые тот так неумело скрывал.        Уильям определенно заметил, что Холмс все понял, но он продолжал неотрывно смотреть вдаль. Ему было стыдно признать то, что он дал волю чувствам и выбрал не самое удачное место, чтобы успеть прийти в себя до того, как Детектив найдет его.       Видимо Шерлока можно было назвать луной, ведь до этого только она видела и понимала все, что чувствует Мориарти. Отвлекаясь на эти мысли, блондин старательно игнорировал пристальный взгляд Холмса и то, как его маску аккуратным движением убрали с лица, поправляя выбившиеся пряди обратно. Лиаму было абсолютно плевать на то, что теперь красные пятна от слез были прекрасно видны и то, что Шерлок что-то говорил или шептал. Мужчина будто бы уже не различал тон и громкость голоса, упиваясь сходствами детектива и луны. Слепая мысль, за которой он гнался сейчас. Это будто бы успокаивало, поэтому спустя несколько коротких минут, Уильям перевел туманный взгляд на мужчину, смаргивая образовавшуюся пелену.        — Лиам, объяснись, прошу, — голос Шерлока не выдавал явного раздражения, но и об его отсутствии говорить нельзя.        Мориарти улыбнулся Холмсу, устало падая головой на его плечо и громко вздыхая. Ему было одновременно легко и одновременно сложно подобрать слова, которые смогут описать то, что он чувствует. Пустота все еще давала место для звенящего ветра, но это уже не было таким важным. Ребенок получил дозу своей грусти, выплеснул всю тяжесть, что накопилась внутри и превратил в песок весь гранит. Сейчас он чувствовал некую умиротворенность, чего не скажешь о его друге, который все еще не понимал странного поведения Уильяма.        — Спасибо, — Лиам впервые за долгое время искренне улыбнулся больше одного раза и Шерлок постарался запомнить это во всех деталях, потому что такое нельзя забыть, иначе ты будешь грешником, — Спасибо, — после этого они долго сидели, просто молча. Ведь тишина иногда может быть громче некоторых слов.        Шерлок запомнил этот момент тишины и вспомнил его на мосту, окончательно понимая все и теряясь в панике. Только вот Уильям снова показал своего ребенка, отчаянно крича на мужчину и это дало блеклую надежду Холмсу.

Don't stop your lovin', it's all I have 'Cause I can't function, no I won't last I swear I'll love you just like the past 'Cause I know what's pain, this is not the same I'd be nothing', nothing', nothing', nothing' without you