земля до начала времён

             — знаешь, гю… я, кажется, болен, — ёнджун говорит и не видит ничего, кроме грозовых облаков, плывущих над оживленной улицей. в его руках ледяной американо. пальцы безбожно мёрзнут, оставляя отпечатки на покрытом конденсатом стакане.       бомгю молчит. рой мыслей в его голове, сменяющих друг друга с экспоненциальной скоростью и мешающих спокойно дышать, стучит лишь об одном: «да, я знаю. я тоже. тоже болен». но ёнджун об этом никогда не узнает. ему нельзя знать.       — если хочешь, можешь остаться сегодня у меня. идёт? — и смотрит тепло, понимающе. так, как друзья не смотрят. слишком мягко.       ёнджун переводит на него взгляд и благодарно кивает.       да, он хочет. сегодня точно.

*

      их история началась во времена правления динозавров. ёнджуну тогда подарили большую энциклопедию на день рождения, а бомгю очень вовремя оказался на детской площадке и, как он после поведал, слишком сильно любил зауролофа даки из «земли до начала времён». на этом они и сошлись. пятилетний тогда бомгю с упоением листал яркие страницы книги, а семилетний ёнджун не скрывал удивлённого взгляда и изредка посмеивался над явно маленьким бомгю рядом с увесистым фолиантом.       с тех пор так и повелось: детская площадка, энциклопедия и два мальчика, громко восклицающих на каждую вторую картинку. ёнджун в то время проникся особой любовью к тираннозавру рексу, да так, что вынудил родителей накупить ему бессчётное количество фигурок и цветных футболок с изображением ящера-тирана. бомгю смотрел на него с восхищением. он нашёл в ёнджуне друга, старшего брата, которого у него не было, и не хотел, чтобы новоиспечённый хён от него уходил. он мечтал быть рядом с ним вечно.       шли годы. их дружба крепла и росла вместе с ними. все было в порядке, пока не наступил возраст тайных записок, признаний в симпатии и первой любви. ёнджун учился в восьмом классе, вытягивался и становился всё красивее, а шестиклассник бомгю таскался за стремительно взрослеющим ёнджуном и не мог понять, почему времени вместе они стали проводить меньше, а старший чхве удивительно часто гулял с девочками из параллельных классов и иногда совсем забывал о бомгю.       он не бросал младшего, нет, просто рос и притягивал к себе все больше женского внимания, в него влюблялись… и, может быть, влюблялся он сам. они так же гуляли вместе, засиживались допоздна друг у друга, играя в приставку, но бомгю больше не купался в исключительном внимании ёнджуна. у ёнджуна появилась девушка, как потом оказалось, его первая любовь, а бомгю был другом. лучшим, самым близким, но другом. уже семнадцатилетним другом, питающим абсолютно неуместное желание ёнджуна никому не отдавать и ревнующим его к той самой девушке. рюджин, кажется. ёнджун много о ней рассказывал.       сейчас ёнджуну двадцать три. рюджин уже давно нет, они расстались по обоюдному согласию, чувств попросту не осталось. он вырос до ста восьмидесяти двух, покрасился в красный и стал шире в плечах. ёнджун учится в университете искусств на хореографическом отделении, уже как год живет отдельно от родителей, снимая квартиру-студию рядом с вузом, и пьёт по вечерам в одиночестве. все бы ничего, но он не знает, как к этому пришёл. просто сейчас ему двадцать три, он носит под чехлом от телефона пару лезвий, живет один и топит вязкое больное чувство в отвратном на вкус ликёре.       бомгю двадцать один. он учится там же, где и ёнджун, только на факультете кинематографа. не спрашивайте, как его туда занесло, он и сам не знает. но ему нравится. он обзавёлся хорошими друзьями и был бы всем доволен, если бы не одно но. ёнджун. бомгю не слепой и видит всё, что с ним происходит, но друг молчит и продолжает делать вид, что все в порядке. он ходит на пары, старается улыбаться и быть заинтересованным хоть в чем-то, но бомгю видит. видит вымученные попытки улыбнуться, видит натянутые до кончиков пальцев рукава кофт, видит опущенную голову и тяжело вздымающуюся от дыхания спину. он видит всё, пока другие не замечают ничего.       потому что бомгю двадцать один и он до беспамятства влюблён в ёнджуна.       но ёнджун не в курсе происходящего. и бомгю надеется, что никогда не будет в.

*

      — хён, со мной или в гостиной? — бомгю достаёт постельное белье и пытается сделать вид, что его руки не переживают очередное землетрясение. он надеется, что выбор хёна падет на гостиную. да, конечно, именно на неё.       ёнджун медлит. он наблюдает за младшим и видит, как дрожит пододеяльник, пока бомгю расстилает постель в своей спальне. его выбор сделан.       — с тобой, — звучит в ответ, и бомгю замирает.       все его надежды пали крахом.

*

      октябрь в этом году выдался до замёрзших ушей холодным, а вот ноябрь с какого-то чёрта принёс неожиданное потепление и моросящие дожди. улицы покрывались то тонкими слоями скользкого льда, то мокрым покрывалом редкого снега, что безнадежно таял благодаря непривычному ноябрьскому дождю уже через пару дней. как кажется бомгю, солнца совсем не видно не потому, что оно боязливо прячется за тяжёлыми тучами, а потому, что ёнджун совсем разучился улыбаться. он позволяет себе лишь редкие смешки - до безудержной боли уставшие, покрытые выгоревшими лесами из тихих эмоций, кислотных слез и еле трепещущего желания жить.       когда бомгю незаметно касается рук спящего ёнджуна, то чувствует всепоглощающий холод. в голове сразу всплывают воспоминания об их тёплых объятиях, которыми всегда укрывал его старший ото всех невзгод и печалей. он помнит каждое прикосновение и теряется в ощущениях, чувствуя арктическую стужу вместо привычного знойного лета, поселившегося когда-то в ладонях ёнджуна. но теперь ёнджун вечно мёрзнет, и бомгю повыше натягивает плед, стараясь укутать покрепче.       сегодня ёнджун снова остался у него. бомгю рад, ведь здесь хён чувствует себя лучше. он знает. поэтому не удивляется, чувствуя ледяной захват на запястье, когда собирается уйти в свою комнату.       — поспи со мной, пожалуйста.       и бомгю, не мешкая, ложится рядом. он не смог бы отказать, даже если бы очень хотел.

*

      ёнджуну с каждым днём все хуже. он мало спит и почти не ест, проводя ночи за бездумным просмотром старых фильмов или сериалов на нетфликсе. выпивает три пачки травяного чая за два дня и сидит в ванной по несколько часов, выходя оттуда подозрительно отдохнувшим и даже счастливым.       бомгю все понимает, когда случайно находит в мусорном ведре пустую упаковку от лезвий. ничего не предпринимает ровно два дня. а потом не выдерживает и ночью идёт в гостиную, где уже неделю спит ёнджун. осторожно присаживается рядом со спящим старшим, думает от силы пару минут и легко прикасается к шерстяному пледу, которым тот укрывается. он боится, что лезет не в своё дело, боится, что ёнджун оттолкнёт его, но не может ничего с собой поделать. он так устал смотреть на него, умирающего изнутри, до того устал, что со временем начал чувствовать что-то подобное и сам. ему страшно, но он аккуратно откидывает плед и останавливается без сил. ёнджун прерывисто дышит, под глазами у него лунные кратеры, а щеки похожи на полые чаши для слез. такой красивый и такой родной.       бомгю не замечает, как начинает захлебываться слезами, со всей своей засидевшейся любовью проводя кончиками пальцев по тонким чертам лица. он не замечает, согнувшись пополам и прикрыв рот ладонью, как ёнджун просыпается и смотрит на него с пониманием и открытой болью. он мягко поглаживает острую коленку, стараясь бомгю успокоить хотя бы немного. и у него получается.       — покажи, — просит надрывно, яростно стирая водяные дорожки. — покажи мне, прошу.       и ёнджун показывает. он приподнимается и снимает майку, показывая всё, что у него есть. по торсу растекаются сотни заживших полос, перекрытых свежими. ему жаль, но он не может ничего с собой поделать.       — мне так легче, правда. я чувствую себя живым, когда делаю это, — он вздыхает, укладывая ладонь младшего себе на грудь. туда, где задушенно бьется сердце. — бомгю, мне так жаль, что я заставляю тебя…       бомгю не даёт ему договорить, опуская голову прямиком к его рёбрам. он продолжает плакать, капая слезами на торс ёнджуна, и доводит того до дрожи, мягко проходясь губами по порезам. бомгю не жалеет. он любит.       — не говори ничего, просто молчи, — шепчет и не останавливается, чувствуя шершавость кожи на рёбрах ёнджуна. — я был рядом все это время и не знал, что с тобой происходит. я наблюдал и не понимал, чем тебе помочь. это мне должно быть жаль. мне.       ёнджун молчит, лишь загнанно дышит и с тревогой наблюдает за действиями бомгю.       — нет, бомгю, ты, — ладонь бомгю ложится на его губы, не оставляя желания возражать.       — все в порядке, ёнджун, все в порядке. мы вытащим тебя, я обещаю. главное, чтобы вместе не упали на дно, а в остальном все в порядке. веришь мне? — бомгю смотрит на него и страшится единственной мысли, бегущей строкой передвигающейся по его шебутной голове: «хён, ты такой хрупкий. пожалуйста, не дай себе сломаться окончательно, хорошо? я буду рядом».       и, вздыхая, ёнджун верит.       сегодняшней ночью они вновь спят вместе, сжимая друг друга в болезненных объятиях. и каждый с мыслью о том, как не потерять. то ли себя, то ли друг друга.       

*

      проходит около двух с половиной недель с тех пор, как ёнджун обратился к психологу. они нашли его вместе, перерыв кучу форумов, сайтов и отзывов. им оказалась девушка лет двадцати шести, приятная и вызывающая доверие.       бомгю не уговаривал его, совсем нет, ёнджун сам захотел. сам подошёл, сам сказал, что хочет себе помочь, и признался в желании пройти терапию. он сел тогда слишком близко и посмотрел как-то пристально, спустя пару секунд молчаливо уткнувшись в экран ноутбука. бомгю растерялся, но не подал вида.       ёнджун сказал, что хочет себе помочь. бомгю согласен на все, если ёнджун хочет, чтобы стало лучше.       поэтому мимолетно, будто случайно коснулся раскрытой ладони ёнджуна и кивнул, слегка улыбнувшись.       он сможет вытащить его. они смогут.

*

      он стал чаще улыбаться и дольше смотреть. ловить пальцами чужие и касаться мест на коже, которых раньше ни разу не касался. бомгю не против. бомгю никогда не будет против, если ёнджун счастлив. если ёнджун в порядке, то и он тоже.       они сидят в той самой кофейне, где ёнджун признался, что болен. бомгю тогда мог признаться тоже, но немного в другом. не сумел. он думает, что сейчас как раз тот момент, когда он может.       поэтому не медлит и отрывает взгляд от чистых облаков за окном. смотрит на ёнджуна и понимает, что тонет в гиацинтовых глазах напротив. нужные слова тонут где-то внутри тоже, и он совсем теряется, говоря первое, что приходит в голову.       — знаешь, хён… я, кажется, болен, — скользя взглядом по неприкрытому удивлению старшего, бомгю ярко улыбается и не может скрыть смущения. — тобой.       смеётся, когда слышит вздох облегчения. и замирает, читая по губам в ответ:       — я тебя тоже.       ёнджун улыбается, наблюдая за реакцией и искренним недоумением, появившимся на лице бомгю. и смеётся, заставляя ранний апрель вокруг них расцвести.       он в порядке. и теперь, кажется, не только он.