Ярко-рыжая убийца

Какой же ты красивый, когда спишь. Твоё лицо такое спокойное. Твои, такие яркие родинки, так чудесно расположены, что смотреть на них одно удовольствие. Твоё тело такое же как моё, но лучше, красивее, мужественнее. Как же я тебя люблю, но ты даже не догадываешься о моих чувствах. Солнце уже светит в окно, поэтому сейчас все будут просыпаться и ты проснешься. Мы пойдем в Большой зал и я буду смотреть на тебя всю дорогу, ловить твой взгляд, когда ты ешь, смотреть на твои губы, когда ты что-то говоришь, но так чтобы ты не заметил это. Слушать только твой прекрасный голос, тембр и ещё как-то стараться отвечать, когда ты спрашиваешь, шутить и смеяться на твои шутки. Как я и говорил всё просыпаются, вот уже Ли Джордан, выключил свой будильник. От звука у тебя морщится лицо и трепещут веки, ещё ровно 2 секунды и ты открываешь сначала один глаз, потом закрываешь его и открываешь второй, а потом ты открываешь их вместе и встаёшь с кровати. Как же, я хорошо тебя знаю. — Вставай, Фордж — говоришь ты мне, подойдя к кровати. Я, как всегда, слушаюсь тебя, встаю и плетусь в душ. Ты редко выбираешь кабинку напротив моей, но когда ты это делаешь, я могу наблюдать за тобой. Струйки воды прочерчивают твою рельефную спину, спускаются к аппетитным ягодицам и скользят по подтянутым ногам. Твои ярко-рыжие волосы становятся медными и они тебе так подходят. Внезапно, ты поворачиваешься и я выключаю воду и выхожу с душевой. Смотрю на себя в зеркало и меня встречает бледное лицо с небольшими синяками из-за недостатка сна, а причина этого состояния как раз направляется ко мне чтобы почистить зубы. — Что у нас сегодня по предметам? — спрашивает у меня Фред, выдавливая пасту на зубную щетку. — Заклинание и Трансфигурация, а после обеда Травология и Прорицания. Сваливаем с двух последних? — Канешно же. А каак иаче? — ответил он, каким-то образом, ироничным голосом с зубной щеткой во рту. — Хорошо — сказал, я и отправился одеваться. Я рад и не рад, одновременно. Ведь, быть с братом в Выручай-комнате только, вдвоем, это превосходно, но как же тяжело его тогда не трогать, не смотреть с большой любовью и быть максимально нормальными, это так выматывает. Как же я к такому докатился? Как моя братская привязанность переросла в эту неправильную, ненормальную влюбленность? Когда я начал думать о тебе всегда и везде? Когда же ты стал полностью моим центром внимания? — Доброго утра, Фред, Джордж — И тебе не хворать — ответили мы с Фредом, Ли Джордану, вместе выходя с гостиной. — Завтра мы узнаем, кто будет представлять Хогвартс на Турнире Трех Волшебников — сказал я брату и Ли Джо. Я посмотрел на Фреда и мы ухмыльнулись вместе. — Тотализатор Уизли будет работать к завтрашнему ужину — сказал, мой брат. — Хорошо тогда делаю ставку на Седрика Диггори — сказал Ли и дал нам 5 сиклей. — Первая ставка принимается — сказал я, доставая пергамент и перо. Придя на завтрак, мы рассказали почти всему Гриффиндору о тотализаторе и собрали от большей их части ставки. К обеду ставки от 4го курса Хаффлпафф и выше, а также ⅓ Равейнкло и от пару людей Слизерина были также собраны. Больше всего проголосовали за Седрика из 5го курса Хаффлпаффа. Этому можно даже не удивляться ведь Хаффлпафф очень дружный факультет и поэтому почти все с него выбрали Седрика. Деньги, которые мы выручаем из этих ставок потом нам понадобиться на материалы наших фокусов и на то, чтобы сделать лавку с нашими приколами. Сразу после обеда мы решили сделать шалость и обмануть возрастную черту Дамблдора с помощью самого примитивно зелья — зелья старения. Вчера мы сварили его в Выручай-комнате и рассчитали дозу, которую нам надо принять, чтобы стать 17-летними. Мой братец придумал этот план, а видя его возбужденно-радостное лицо, я никак не мог ему отказать. К тому же план не слишком рискованный, ведь Дамблдор должен думать о защите учеников, потому с нами ничего серьезного случиться не должно. Как только я и Фред зашли в зал все сразу начали поддерживать нас. Мы подошли к Возрастной черте и выпили малахитовое зелье в стеклянной колбе. Перешли круг и ничего не случилось, мы посмотрели друг на друга, кинули бумажки, которые держали в руках все это время, на них написаны наши имена.. Зал начал хлопать и смеяться, но тут случилось непредсказуемое. С кубка вылетели два шара и вытолкали нас на середину зала, заставив пролететь полхолла. А потом они сделали из нас подростков с долгими, седыми бородами и усами. В зале сначала была тишина, а потом заражающий смех, который звучал отовсюду. Я посмотрел на брата, чтобы проверить все ли с ним нормально и увидел, как к нему подошла Анджелина Джонсон. — С тобой все хорошо? Ты не ударился? — уловил я, прислушиваясь к ее взволнованного шепота. — Да, все в порядке, Анджелина. А когда ты подошла стало еще лучше — сказал, мой брат ей. Как только я это услышал мне стало так больно. Будто кислота начала выжигать меня, начиная с солнечного сплетения и распространяясь по венам в каждую клеточку и отравляя ее своей болью. Моя душа хотела как можно быстрее покинуть этот зал, а мое тело кричало, что ему физически больно и пусть поскорее это закончиться, просило оно. Я бессильно смотрел на то, как Анжелина помогает встать Фреду, как они смеются вмести, как он с благодарностью смотрит на нее, на эту змею. Что-то запершило у меня в горле и я пару раз кашлянул, прикрывая рот, рукой. Какой-то мягкий предмет упал на мою ладонь, я автоматически сжал руку. Поднявшись, я начал идти, как можно скорее, только чтобы, пожалуйста, не быть здесь, не чувствовать таких разрывающих на части эмоций на глазах у стольких людей. Лестницы завели меня на 4 этаж и я выбрал один из пустующих, пильных кабинетов. Как хорошо, что палочка всегда при мне и я могу заблокировать дверь, вязью защитных, заглушающих и скрывающих заклинаний. Палочка, стукнувшись об пол покатилась по паркету с характерным звуком. Я открыл руку, которая все еще сжимала, как оказалось ярко-оранжевый, небольшой цветок. — Ханахаки — прошептали мои сухие губы слово, как приговор. Фактически, так и есть. Нам с Фредом рассказывала мать, как сказку, что это на самом деле за болезнь. Она присутствует только в чистокровных семьях. Так как, несмотря на всё, у чистокровных детей сильнее Магия, чем у других магов. И именно это и делает эту болезнь смертоносной. Если ты любишь кого-то безответно, но так сильно, что твое тело уже не выдерживает этого и твоя Магия убивает тебя изнутри. Она создает цветы, которые напоминают тебе о твоей любви и они, прорастая внутри тебя, опутывая органы, медленно и болезненно тебя убивают. И последняя стадия, когда стебли опутывают легкие или сердце полностью, мешая этим самым важным органам работать и наступает смерть. Весь период, от заболевания к смерти, длиться примерно от двух месяцев к пол году, принцип такой, чем больше ты думаешь и контактируешь с объектом воздыхание, тем быстрее ты умрешь. От ханахаки вылечиться невозможно, она всегда будет присутствовать в теле. Можно только заглушить болезнь, тем что тебя полюбит объект твоей симпатии. Я отошел от двери и мои ноги перестали меня держать, я упал на колени и закричал, как раненый зверь в своей клетке. Громкий, долгий человеческий крик с огромной болью неразделенной любви прозвучал в пыльном, заброшенном кабинете. Не знаю сколько, я просидел так, смотря на стену пустым взглядом. В моей голове было пусто, но потом появились мысли о брате. Я — труп! Фред никогда меня не полюбит. Если он узнает об этом, он будет меня избегать, ему точно не будет приятно узнать, что его брат влюбился в него так сильно, что заболел дурацким ханахаки. Если он не кинет в меня проклятием, как узнает об этом, тогда будет не так уж плохо. Я не смогу от него полгода скрывать, мы же всегда вместе, неразлучные близнецы. Он точно увидит, что со мной что-то не то и узнает что на самом деле. Нужно скрывать эту информацию, как можно дольше от него, от всех. Как только я подумал о брате во рту опять запершило. На этот раз меня покинуло уже два цветка. Я посмотрел внимательно на этих убийц и вспомнил, как они называются. Бессмертник, вот как называется этот ярко-рыжий цветок. На летних каникулах мы нашли возле нашего дома много этих цветов и Фред зацепившись о ветки древа, которое упало из-за грозы, упал сам и прям в эти цветы. Когда он сел, я увидел, что он весь был в лепестках этого растения. Он выглядел радостным, солнечным и самым прекрасным в этот момент. Мы вместе рассмеялись над этой ситуацией, но его образ навсегда остался в моей голове. А теперь, как вспоминаю, что Фред подкатывал к этой Анджелине и смеялся с ней и она помогала ему, мне аж плакать хочется. Я и раньше замечал на тренировках, что Фред часто говорит с нашим капитаном, но я никогда не думал, что она нравится ему в таком плане. Мне он об этой змее не говорил. Он, что не доверяет мне, своему брату? Хотя, если бы он начал говорить со мной о ней, я б наверное не смог бы себя не выдать. Мерлин, если они начнут встречаться, я ж с ума сойду от боли и ревности. Как только я об этом подумал еще один цветочек покинул мои легкие. Я потрогал эту маленькую убийцу и если бы не знал правды, никогда б не сказал, что это растение может быть чьей-то смертью. Оно будто маленькое солнышко, которое я держу в руках, впрочем Фред такой же. Солнце, которое пылает и в котором энергии побольше, чем у всех людей вместе взятых. И если этот яркий огонь вовремя не остудить, то он либо себя, либо всех остальных сожжёт. И смотря на этот цветок, я вспоминаю Фреда. Я просто не могу выбросить эту убийцу, она настолько прекрасная, что аж дух захватывает. Я взял свою сумку, которою кинул в кабинете и бережно поставил во внутренний карман эти цветы. Потом нашел свою палочку и сотворил заклинание, что показывает время. Я, уже здесь примерно час. Многовато времени я здесь сижу. Нужно найти Фреда и как-то ему объяснить свою пропажу на час. Скорее всего он в больничном крыле. Мне тоже надо туда идти, так как борода сама собой не исчезнет. Так, улыбку на лицо и вперед! Я снял все свои заклинания с двери и очистил себя от грязи и пыли кабинета. Спустившись на второй этаж, я зашел в двери обители мадам Помфри. Я увидел, что никого нет в лазарете, но двери в кабинет колдомедика были открытые. — Мадам Помфри — громко сказал я. — Я уже иду, иду. Уизли! Вижу, Вы со своим братом вместе пили зелье старение. Он уже был здесь. А теперь подойдите ближе, я верну Вам ваш цвет волос — говорила Поппи, доставая палочку с кармана. — Accipe quod perdidi et redde— четко сказала Помфри. Я почувствовал, как борода втянулась назад и будто легкий ветерок прошелся по моим волосам. — Спасибо, мадам Помфри, кха-ха — неожиданно для себя, я начал кашлять. На пол упало три цветка, вымазанных наполовину в моей крови. Я не думал, что ханахаки это так больно. Я кашлял где-то пол минуты, чтобы выпихнуть эти цветы. И мое горло и легкие будто рвались на части чтобы выпихнуть их. У меня на глазах аж слезы выступили от боли. Подняв голову и посмотрев на целительницу, я увидел ее замерзшее и немного бледное лицо. — О, мой мальчик, мой бедный мальчик. Как ты? Ты знаешь, что это такое? — говорила и задавала вопросы Помфри, сажая меня на кровать. — Да, я знаю, что это. И прошу Вас об этом никому не говорить. Я не хочу, чтобы директор, учителя, друзья или моя семья об этом узнала. Сохраните, пожалуйста, мою лечебную тайну. — Хорошо. Давай, я дам тебе обезболивающие зелья, — сказала Поппи с жалостливым взглядом. — Да, пожалуй, — согласился я, наверное впервые с мадам Помфри. Колдомедик проворно забежала в кабинет и через минуту она вынесла не большую, деревянную шкатулку с зельями. Я взял ее в руки и она была не очень тяжелой и приятной на ощупь. — Там обезболивающие и животворящий эликсир. Когда закончатся зелья или будет совсем плохо, приходи в Больничное крыло. Хорошо? — Окей, до свиданья. Я вышел с лазарета и направился к Гриффиндорской башни. Фред, или там, или, может быть, он ждет меня в Выручай-комнате. По пути меня приветствовали другие студенты Гриффиндора, идя на 4й урок. Я добрался в гостиную с больничного крыла примерно за 15 минут. Я поднялся по ступенькам к мужским спальням, подойдя к комнате Ли Джордана, Фреда и моей, я, схватился за ручку и потянул ее вниз. Когда я зашел в комнату, кто-то прижал меня к закрывшийся деревянной двери. — Где. Ты. Был? — по слогам произнес Фред, держа меня за грудь и не сильно, но ощутимо придавливая к дереву. Фред был, мягко сказать, немного злым, но в глазах плясало беспокойство. Хорошо, что руку со шкатулкой, я немного отвел вправо и он не поранился из-за нее. Мельком, я увидел Карту Мародеров на кровати брата. Посмотрев на волосы Фреда, я увидел, что они немного растрепанные, а трогает он свои прекрасные, рыжие волосы, только тогда, когда по настоящему волнуется. — Джордж, отвечай, — говорит он, немного сжав губы в раздражение, увеличив натиск на грудь. — Кхааах, кха-хааа, — я опять кашлянул, но я успел во рту задержать цветок и поэтому Фред не смог его увидеть. — Что с тобой? — спросил он, придерживая меня за спину и ведя к кровати. — Я заболел и Помфри дала мне зелье для выздоровление, — сказал я, первое, что пришло в голову, показывая коробку Фред посадил меня на кровать, взял коробку и поставил ее на столик возле моей кровати. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, не поворачиваясь. — Нормально, — сказал, я немного тише. — Тогда, почему ты убежал? Я не понимал, что происходит, как ты ничего не сказав, слинял. Я тебя искал, но потом пошел в больничное крыло, думал, что ты туда ушел, а тебя там нет и в Выручай-комнате тебя не было. Где ты был? Что случилось? Почему ты ушел? — разразился он тирадой, ходя возле меня. А потом подошел, сел и посмотрел в глаза. Я ничего не говорил где-то минуту, а может и две, я просто смотрел в его завораживающие глаза. И он положил свою руку на мою и посмотрел на меня умоляющим взглядом. — Джордж, ответь, мне пожалуйста, я же волнуюсь, блять, за тебя. — Я, немного посидел в каком-то заброшенном кабинете. А ушел, потому, что начал кашлять, но ведь ты был так занят Анджелиной, что наверно даже не заметил этой мелочи, — сказал, я. Я не хотел ничего говорить об этой змее, но это просто вырвалось. — О чем ты вообще? Она мне просто помогла встать, — ответил он, недоуменно. — Когда ты подошла мне стало лучшее, — сказал я, питаясь спародировать голос брата. — Нууу, она мне нравится и это взаимно, я думаю, — сказал Фред. — Что ж, я рад за вас, удач...кхааааах-кха Опять этот кашель, будто его было мало к этому времени. Я быстро встал и кашляя, пошёл к туалету и закрыл за собой дверь. В раковине оказалось 5 цветков и некоторые с небольшими стеблями, а также почти все в крови. А на полу вместе со мной еще трое бессмертников лежит, также в крови, но еще не полностью. Такими темпами, я умру где-то через месяц, если не раньше. — Как ты? — спросил Фред — Сейчас выхожу, — сказал, я, собирая цветы и смывая их в унитаз. Как только, я вышел, сразу пошел пить обезболивающее зелье. Фред провожал меня все время обеспокоенным взглядом. — Я наверное пойду посплю,- сказал я ему. — Хорошо, пошли — сказал он. А я немного не понял, когда мой брат перекинул через свое плечо мою руку, взял меня за талию и повел к моей кровати. — Что ты хочешь сделать? — спросил я его, когда он переоделся при мне в пижаму, сильно засмущав этим и начал подходить ко мне. — Я просто хочу поспать, сегодня, так как спали мы раньше. — Ты не хочешь идти на ужин? — Не тогда, когда тебе так плохо. Ты не хочешь переодеться? Или тебе помочь? — спросил Фред, смотря внимательно на меня, чем заставил мои уши пылать еще сильнее. — Не надо. Думаю, я справлюсь сам, — как же я рад, что мой голос звучал более менее нормально. Все время моего переодевание, он пристально смотрел за мной. Я более неловко себя никогда за 16 лет не чувствовал. Когда я закончил, я лег, повернувшись к стене и накрылся одеялом по шею. Через мгновение, я почувствовал, как возле меня прогнулась кровать и я услышал, как он задернул полог и прошептал заклинания тишины, конфиденциальности и еще парочку, которые устраивают нам полною приватность. У меня появилось какое-то немного дурное предчувствия. Прохладная рука переплелась с моей теплой и горячее тело придвинулось максимально близко к моему. Я постарался успокоить свое дыхание, а то звучало так будто я 2 часа летал на метле летом. Мне кажется, что нам двоим будет здесь жарко и ночь будет по любому долгой. Прошло где-то минут 5, а я никак не могу уснуть из-за Фреда. Еще через минуту рука Фреда начала круговыми движениями гладить мою. Это было так неожиданно, что я аж немного напрягся, но потом расслабился и начал получать удовольствие от такого контакта. Где-то минут 10 это продолжалось, но в один момент резко остановилось и рука спустилась на живот. Неожиданно, но ладонь схватилась за пах. Я ойкнул из-за этого непредсказуемого действия. Я уже хотел начать разбираться. — Разве тебя, Джорджи, не учили, что врать это плохо. А, братец? Мне что-то совсем не понравилась эта ситуация. Слишком плохое предчувствия. — О чем ты Фред? — Я о том, что, нихуя это не просто кашель. Об этом ты мне наврал. — Почему ты так думаешь? — спросил, я понимая, что он каким-то образом догадался, что это ложь и скорее всего, что правду он тоже догадывается. Я захотел встать, но его руки схватили меня крепко и прижали к себе. И прежде чем, я что-то сказал, он мне прошептал на ухо. — Я знаю, что у тебя ханахаки и знаю что из-за меня, — когда, я это услышал, я подумал, что все, он сейчас меня оттолкнет от себя. Я ему вообще такой не нужен. Как я мог так проколоться, чтобы он узнал об этом позоре? Где я сделал эту фатальную ошибку? Она же мне, скорее всего, будет стоить брата. Я весь сжался и с моих глаз полились слезы. А сейчас он наверное хочет сказать, что он не хочет иметь такого брата, как я. Что я ему такой не нужен и нужен не буду. Но зачем он меня держит? Почему не может сказать сразу? Зачем он так издевается надо мной? — Зааачем, ты это делаешь со мнооой? Зачем ты таак издеваешься надоо мноой? — говорю я, полностью заплаканным и убитым голосом. Фред перевернул нас и склонился надо мной. А я лежу весь напряженный с закрытыми глазами и дорожками от слез. И тут он начинает целовать все мое лицо. — Пожалуйста, не плачь, Джордж. Успокойся. Все хорошо. Прошу, не плачь. Хороший мой, любимый, самый лучший. Не плач, Джорджи. Я не понимаю, как он может такое говорить, потому успокаиваюсь, а он дальше целует меня и говорит. — Не плачь, красивый мой. Прости меня. Это я виноват, что ты в таком состоянии. Прошу, прости меня, любимый мой, Джордж. — Фред, что это все значит? — говорю я, более менее нормальным голосом, пока не случается момент, когда я не могу дышать. Я начинаю очень надрывно кашлять и со рта прям выходят стебли, которые соединены с многими цветами. Я думал, что умру сегодня. Так больно мне из-за того, что я не могу дышать и из-за того, что цветы дерут мне горло стеблями еще не было. На моих глазах опять выступили слезы. — Анапнео — говорит Фред, направляя на меня палочку. О, чудо, я опять могу дышать, мне ничего не мешает и горло не дерет. Я немного отдышался и посмотрел на постель и где-то ⅕ часть кровати была вся в цветах, стеблях и немного моей крови. В руке Фреда, я увидел его палочку со светом на кончике. Я поднял голову и посмотрел на полностью бледное лицо брата, его глаза были расширенные и он смотрел на меня со смесью ужаса и беспокойства. — Фред? — еле прохрипел, я, но мой брат никак не реагировал. Я взял его за вторую холодную руку и немного приподнял ее. — Фред, очнись, — сказал, я почти нормально. Мой брат очень быстро обнял меня, пересадил на свои ноги и прижал к себе. — Как ты? — Получше, чем две минуты назад. Ты так и не ответил на мой вопрос, — сказал я немного недовольным голосом. — Какой? — Что все это значит? — Мне никогда не нравилась и не нравиться Анджелина Джонсон. Все время, я был влюблен в тебя, но ты никак не показывал заинтересованности вообще к кому-нибудь, поэтому... Поэтому ты решил заставить меня ревновать, — продолжил я вместо брата. — Да, — подтвердил он мои слова. — Что ты скажешь в свое оправдание? — Я не знал, что ты вообще ко мне хоть что-то чувствуешь и никак не мог знать о ханахаки. Я очень удивился, когда ты вышел в уборную, а с твоей сумки выпал цветок. Ты простишь меня? — Как, я вообще могу обижаться на тебя… долго? Но теперь ты должен будешь быть со мной всю жизнь иначе… — С радостью, — счастливо сказал Фред, перебивая меня. — И не заигрывать со всякими Анджелинами! — Ни за что — И поцелуй меня, наконец-то, — быстро сказал, я. — С еще большой радостью, — сказал мне Фред в губы. Я почувствовал, как его губы дотронулись к моим, он взял в плен мою верхнюю губу и очень приятно начал посасывать ее. Потом его язык проник в мой рот и начал играться с моим. Своими губами я схватил его язык и ртом с языком, я начал посасывать его язык. Он немного расслабился, но потом отстранился и дальше начал целовать мои губы. Когда поцелуй закончился, я открыл глаза и облизал губы. Фред посмотрел мне в глаза, потом на мои губы и в глаза, опять, он усмехнулся самой яркой и счастливой его улыбкой. — Мне понравилось, — сказал он немного охрипшим голосом. — Мне тоже. Очень, — сказал я, и прильнул к его губам. После, я очистил кровать и лег спиной к стенке, а лицом к моему любимому. — А теперь спать. Завтра подумаем о всем остальном. — Хорошо, Джордж. Сладких снов — сказал Фред, обнимая меня и целуя в люб. — И тебе чудесных снов, сладкий.