Протяни мне руку

Катарина посмотрела на тлеющую сигарету, поднеся ее к лицу. - Семнадцатого марта 2009 года, в 0:38 я сидела в одних трусах и майке на высоком барном стуле перед своим лэптопом. Я не включала отопление с тех пор, как вернулась домой, поэтому в квартире было порядком прохладно, но меня это ничуть не волновало. Все, что было важно тогда, это как половчее открыть новую пачку сигарет поломанными ногтями. Справа стояла пепельница, прямо напротив меня – лэптоп, он же единственный источник света, да свет в прихожей, слева стояла засохшая кружка из-под чая, в которой был налит виски. Катарина слегка кашлянула, прочищая горло, затем посмотрела на Билла. Тот молча кинул ей пачку на кровать, забрав себе три штуки. - Спасибо. – Она вздохнула. – Я просто сидела и бесцельно лазила по сети. На кровати лежала снятая с потолка небольшая люстра. Чашка была заполнена на треть. Та ночь – жирная точка, которая делила все на «до» и «после». Я… Билл видел, что девушка сильно нервничала, но не торопил ее. Он слегка подался вперед корпусом, оперевшись руками на колени и уткнувшись губами в сложенный кулак. - Тогда я думала так: все, что мне отмерено – это эта треть виски в чашке. Чашка опустеет и все закончится. За пять дней до этой ночи, - девушка тяжело сглотнула, - за пять дней до этого я лежала в больнице. У меня был выкидыш. - Кэт, я… - Билл почувствовал себя неловко, - черт… Не обращая на него внимания, девушка продолжила: - Вам, конечно, с братом все это было забавно, невдомек, чего это ваша визажистка вся такая зажатая, да? - Мы… Нет, мы не хотели, извини, мы же не всерьез… Девушка потушила сигарету и вытащила следующую. - Я не из-за ребенка такая, дурень, - одернула его нахмурившаяся девушка. Билл сглотнул, во рту пересохло, то ли от напряжения, то ли от курения. Уже сегодня, в этом павильоне у него промелькнула шальная мысль, догадка, но он не решался даже попробовать просто озвучить ее самому себе. А теперь, казалось, рассказ Катарины шел именно в сторону его худших опасений. - Ребенок не был желанным. У него не было отца, он не был зачат, как это, - она щелкнула пальцами в воздухе, - как там надо? В любви и все такое? – усмешка, она закатила глаза, часто моргая, - пятнадцатого ноября 2008 года мать ребенка была любовно связана, а чтобы не орала очень громко, ей напихали каких-то тряпок в рот. Двое потенциальных папаш ребенка несколько часов насиловали неудавшуюся мамочку. - О, господи… - выдохнул Билл, прикрыв глаза. Щеки девушки рассекли две крупные горошины слез. - В больницы с меня сняли все побои, хм… увечья… Полиция ничего не нашла, никого. Весь декабрь прошел как в тумане, постоянные посещения больницы и полицейского участка. А потом я узнала, что беременна. Я была в полной апатии и безразличии, и, уж не знаю, на какие силы это списать, но судьба сама избавила меня от мучений – случился выкидыш. Где-то глубоко внутри я боялась делать аборт. Казалось как-то… Не знаю, ну… Ну не смогла бы я. Билл устало потер переносицу. - В самом начале ноября я искала работу, и мне откликнулся мужчина, представившись Себастьяном, которого я и увидела сегодня. У Билла непроизвольно сжались зубы. - Он сказал, что передаст мое резюме в нужные руки, и мне нужно было подъехать в назначенное место и встретиться с людьми… Так я приехала на свою казнь. Сама. Добровольно. - Бл*ть… - снова выдохнул Билл, откинувшись на спинку кресла, закинув ногу на колено. По щекам девушки не переставая шли слезы, но она стойко держалась без всхлипов. - Семнадцатого марта 2009 года, в 0:47 я допила треть чашки. – продолжала девушка, глядя куда-то в пустоту. - Постепенно стала закрывать все открытые вкладки. Во вкладке с открытой почтой был значок +1. За спиной на крючке для люстры висела веревка. - Боже, Кэт, маленькая… - Билл больше не мог сидеть на месте, он пересел к девушке на кровать. Катарина покосилась на него, - я не трогаю, - он сразу поднял обе руки, - не трогаю. Просто… Бл*ть, да я не могу там сидеть больше. Иди ко мне, пожалуйста. Девушка напряглась всем телом, но позволила Биллу обнять ее. Тот тут же крепко сжал ее в объятиях, поцеловав макушку. Катарина коснулась его руки, и он ослабил хватку. - В общем, кликнула я на эту вкладку, Билл. Знаешь, что там было? - Что? - Почта Бена. Все официально. Мне некогда было удалять мое резюме из сети, а Бен наткнулся на меня где-то в феврале, я так думаю. Это было письмо от вас с приглашением на испытательный срок. - О боже… То есть, если бы не письмо… - Не природное любопытство и не последняя кроха разума, которая громко крикнула «рискни», я даже не знаю, кто бы тебя сегодня красил. Я была морально выпотрошена, истощена, мне было настолько плевать, пройду я этот срок или нет, какая разница. Указанные адреса стояли реальные, я знала, где эти улицы, мне предлагались номера телефонов. В общем, как-то порешив на том, что может завтра перечитаю да разберусь что к чему, я встала и рухнула на диван. Билл слегка поглаживал ее по волосам, боясь совершать какие либо резкие движения. Часть его сознания все еще вертелась вокруг одного – Себастьян. - Знаешь, - она затянулась, слегка прищурившись, и довольно выпустила дым. Щеки стянуло от слез, - у моей подруги были ключи от моей квартиры. Утром я проснулась от визга и не сразу поняла, что происходит. Ну прикинь, она зашла в комнату, а посередине петля болтается. Короче сначала она просто поселилась со мной. Параллельно я ответила на ваше письмо, затем впервые приехала познакомиться. Кажется, это было уже в апреле, я точно не помню, но вы тогда были свободны. - Ну да, - кивнул Билл, - где-то так. - Вот так к вам и пришла укутанная с головы до ног Катарина. Я не видела смысла выливать какой-то пессимизм на вас, я старалась быть дружелюбной. Макияж меня успокаивает, правда. Мне нравится подчеркивать достоинства, убирать недостатки, нравится рисовать все это. Естественно ни о каких ваших тусовках речи не шло, я и без того открыла свой панцирь так широко, как только могла. Это вам было невдомек, что затворница Катарина еще никогда собственноручно морально так не оголялась. Потом были перерывы, я отдыхала от напряжения, потом снова вы. К концу года я вроде как втянулась, хотя мало кому доверяла. Я не ждала от вас подстав, вы вроде милые ребята были. Тебе тогда вообще было легко довериться, весь твой образ… Ну ты понимаешь. - Скорее подружка, чем друг, - хмыкнул Билл. - Я не иронизирую над этим. Возможно, твой образ – один из тех поворотных моментов, меня не оттолкнуло от тебя. Еще через полгода я, наверно, стала оттаивать. Стараться. Я могу честно тебе сказать, я пыталась знакомиться, выходить куда-то в свет с подругами, но одно неточное, ничего не значащее прикосновение – и меня словно переклинивало, бросало назад в воспоминания. Да, Билл, я пугаюсь, когда мой потенциальный выход заблокирован. Поэтому я не люблю лифты. Поэтому я сбежала от Тома тогда. Поэтому сторонюсь слишком тесных пространств. Я всегда себе говорю успокоиться, что все хорошо, но… Сам понимаешь, тактильной памяти я не могу приказать. - Я чувствую… - улыбнулся Билл. Девушка говорила расслабленно, но все ее тело было напряжено. – Пустить? Она кивнула. Он отполз от нее и сел ближе к краю кровати, сложив по-турецки ноги. - И да… Касательно всего остального… - она опустила глаза, - моя подруга запихала меня на курс лечения к психологу. Я до сих пор с ним временами встречаюсь. Он здорово мне помог. Понимаешь, почему мне забавны твои надутые губки? Иногда он дарит мне вот такие милые букетики, и это не какое-то там ухаживание, просто он раскрывает меня. Он мне в отцы годится, у него семья, никто ко мне не подкатывает. Да и как ему подкатить, если я трясусь от всех мужчин, ну подумай. Уже чувствуешь всю нелепость?.. Билл тихо засмеялся. - Н-да… Честно сказать, мы все гадали с Томом, какой он, этот твой ухажер. Его зовут Рихтер? - Да. Откуда ты знаешь? - Да случайно услышал раз, ты назвала имя, я и решил, что это он. Пачка закончилась, Билл уставился в пепельницу перед собой. - Я, наверно, не был готов к такой правде. Я что только не представлял себе, но чтобы так… - Тебе это неприятно? – Катарина бросила на него испуганный взгляд. - Да нет, дело не в этом. Просто… Неожиданно. Ты же была в моем возрасте примерно… Жесть какая. Билл все еще не мог поверить в то, что услышал. Их Катарина, затворница, домашняя девочка… Чего ей стоило сказать им «да» и согласиться куда-то сходить на самом деле? Разузнать правду, испытать, нажать, о чем они только думали. - И… - неуверенно начал Билл, - что теперь? - Теперь… Я не знаю, что теперь. Теперь я буду ругать себя за то, что выложила тебе все. Сейчас я спокойнее отношусь ко многому, работа у вас здорово взбодрила, да что там, вы меня просто вытащили из этого болота. Билл, наконец, решил задать мучавший его вопрос: - А с личной жизнью что будешь делать? Катарина опустила глаза, смущенно улыбаясь. - Увидим. - Тебе нужно время? Сколько? Девушка слегка склонила голову на бок. - Посмотрим… Ты узнаешь первым, обещаю, - улыбнулась она. Катарина давно поняла, это именно то, что на самом деле больше всего волновало Билла. Он не признается, но надо быть слепцом, чтобы не заметить.