Реэйджинг

Аято помнил Казуху еще совсем ребенком. Аяка с ним познакомилась на какой-то из абсолютно серьезных рабочих встреч взрослых, они наворотили всякого и крепко пожали друг другу ладошки. Сам Аято тогда сам еще был лишь подростком, но что Аяка, что Казуха для него были совсем мелкими, едва ли сильно старше младенцев. Время размывалось для него уже тогда - что говорить о "сейчас". Эти дети, они росли вместе на его глазах - играли на территории клана Камисато, усердно трудились над изучением грамоты и письма, поздравляли друг друга с праздниками и засыпали, держась за руки. О, они были абсолютно трогательными детьми, и, пусть Аято обычно оставался равнодушен ко всем, кто не был ему родственником, иногда, ловя взглядом проходящего мимо Казуху, он улыбался. А потом случилось то, что случилось. И спокойного "сегодня" больше не было.

***

Ты не можешь спасать утопающих, когда утопающий - это ты сам. Вся жизнь Аято превращается в безжалостную гонку, борьбу со смертью, где у него почти нет союзников, а земля на могилах еще не остыла. И его сестра, о, Аяка, она точно таяла на глазах, вынужденная взять на себя слишком много, и не было ничего, что он мог бы с этим сделать. И он, и она изменились в тот период - кто-то назвал бы это взрослением, но, возможно, их обоих просто сломали. И - да, в итоге они справляются, химе и о́са Камисато, и их клан вновь успешен и велик, но слишком многие вещи уже утеряны безвозвратно.

***

Казуха. Клан Каэдехара перестал существовать, и Аято узнает об этом постфактум, когда ничто уже не способно это поменять. И пусть тот, единожды встретившийся ему, вел себя абсолютно нормально, точно легко принял и преодолел случившееся, для Аято был слишком знаком такой неправильный взгляд. Аяка улыбается, говоря о Казухе; они не видятся часто, но встречаются, чтобы попить чай и прочитать друг другу стихи, и все словно бы как раньше.

***

Лицо Казухи оказывается на листовках о розыске на каждом из стендов Наруками. Аято с горечью думает о том, что все это - знак, что мир сумел убить в них детей. И Аяка, увидев листовку, сереет лицом, но так и не плачет.