Драядка для советника

      Жозефина привыкла не обращать внимания на других. Привыкла скрывать истинные чувства за устойчивым образом непробиваемой стервы с меркантильными замашками и сухими кивками вместо тёплого приветствия. Привыкла быть лучшей во всём, не стоять на месте, добиваться высот любыми способами. Но никак не могла привыкнуть к тому презрению, которое выливалось на неё. К тому, насколько хлёстко били по её самолюбию злые языки, разрушая хрупкую стену, что удерживала яркие эмоции.       Начало октября кружило её чувства в быстром вальсе, словно это была вовсе не середина осени, а расцветающая весна. Она совершенно не понимала, что происходит с воспалённым разумом, и учиться от этого было лишь сложнее. Второй курс на факультете бизнеса и управления: родители ей гордились бы. Но сама… в самом деле, Жозефина просто хотела ощущать себя хоть чуть-чуть, но менее одинокой.       Очередная абсолютно бесполезная, как она считала, пара по философии подошла к концу. С тяжелой сумкой наперевес она спускалась по гранитным ступеням от главного входа. Острый слух уловил крики со стороны двора, где-то в подкорке взыграло любопытство, и через несколько секунд цепкий взгляд серых глаз наблюдал за безжалостной дракой на пожухлой осенней траве. Бровь удивлённо приподнялась: надо же, самый примерный мальчик в группе сцепился с «королём» Винсом. Вот только он лежал на листве и, не теряя достоинства, старался выдержать обидные удары по лицу. В трусости его не упрекнуть.       Знакомые «принцессы» весело щебетали в сторонке, кидая косые взгляды, ни на грамм не наполненные сочувствием. Жозефина недовольно поджала губы: он этого не заслуживал ровно также, как и она. Достаточно пустых унижений. Почему бы не помочь такому же несчастному одиночеству?       Резкие движения, быстрый шаг, и вот её хрупкое тело оказалось между жертвой и обидчиком. Даже если физическая угроза была неочевидна, то ментальная её часть давила сполна.       — Будешь бить девушку? — голос даже не дрогнул, когда тяжёлая рука зависла паре сантиметров от её головы.       Винс стушевался, опустив глуповатый взгляд на землю. Со стороны послышались ехидные шептания, необоснованные осуждения, удивлённое аханье. Толпа реагировала медленно, в отличии от Жозефины, которая молча и безэмоционально подняла парня с травы и помогла ему дойти до скамейки. Усадив его, совершенно ошарашенного, она невозмутимо, словно ничего и не произошло, приземлилась рядом.       — Как тебя там… я забыла, — роясь в сумке, вопросительно глянула на него.       — Реймунд, — ответил тихо и неуверенно, всё ещё находясь в состоянии шока. — И… спасибо.       — Забей, — легкомысленно махнула рукой, выуживая из глубины сумки влажные салфетки. — Надо бы привести тебя в порядок.       На её лице была маска из серьезной сосредоточенности, в то время как пальцы нежно парили над израненной кожей. Он кривился, чувствуя жжение в области порезов, оставленных «королевким» кольцом, но щёки предательски краснели, стоило только горячему дыханию опалить его подбородок. Жозефина не боялась испачкаться, Реймунд не страшился боли. В этом горьком молчании им было как-то по-особенному уютно. Не замечавшие друг друга ранее, теперь они словно были связаны невидимыми нитями.       — Почему ты вступилась? — неловкий вопрос и её потупленный взгляд. Снежную королеву оказалось не так трудно смутить, как могло бы показаться.       — Потому что я знаю, каково это: когда презирают за слабости, — вернув самообладание, выдала лаконичную фразу, а затем резко перевела тему: — За что он так с тобой?       — За правду.       Она наклонила голову, мягко улыбнувшись. Реймунд ещё никогда не видел её улыбки. На парах чаще всего она носила маску из равнодушия, лишь изредка одаривая задир едкими усмешками. Он понял, что Жозефина ждёт более полного ответа и отвертеться не получится: её серые глаза источали крайнюю уверенность.       — Его отец — лучший врач-онколог в городе. Когда-то мы с Винсом договорились: с меня все задания и рефераты, с него — запись на один сеанс. Мой отец был тяжело болен, нужно было уточнить диагноз, назначить лечение. Я свою часть сделки выполнил, он — нет. А сегодня он в очередной раз посмеялся над смертью отца. Я не выдержал.       Что-то с треском разорвалось в её сердце. Наверное, это лопнула оболочка «плохой девочки», эдакого студенческого стереотипа об одиноких умных девушках с нелёгким характером. А что же было за ней? Всего лишь израненная маленькая птичка, желающая поскорее выбраться из железной клетки, скованной из общественного мнения.       Жозефина действовала спонтанно, совершенно неосознанно, хотя и сама нуждалась в простом человеческом тепле. Несмотря на то, что её движения казались достаточно резкими, а лицо всё ещё сохраняло полную невозмутимость, уши предательски горели и в каждом действии виделась странная забота. Всего пара секунд, и вот его голова уже покоилась на её дрожащем плече, а бледные тонкие пальцы виновато перебирали угольно-чёрные пряди.       — Мне жаль… — только и смогла прошептать на выдохе.       — А ты, оказывается, вовсе не та стерва, которой мне виделась, — хмыкнул он, неловко отвечая на объятия и вдыхая запах жасмина, исходящий от её одежды.       Впервые за долгое время на губах Жозефины заиграла счастливая и полная сумбурного смущения улыбка.       Следующим утром они делили одну парту у окна, наслаждаясь как небывалой свободой от осуждений, так и той прочной цепью, что скрепила разбитые сердца воедино.

***

      — Ты знал, что ты самый классный парень, которого я только встречала?       Жозефина довольно улыбалась, держа в руках листок с проверенной самостоятельной работой, на котором красовалась огромная B+. Сегодня она была довольна и такой оценкой: ночь с головной болью не могла не повлиять на её работоспособность. Но Реймунд вовремя пришёл на помощь и не побоялся рискнуть своей безупречной репутацией, лишь бы только его подруга избежала пересдачи.       — Даже и подумать не мог, — саркастичная усмешка не смогла скрыть едва заметного румянца на щеках. — И что же мне такому прекрасному полагается за это?       Жозефина закинула ногу на ногу, и он не мог не заметить этот лёгкий флирт и то напряжение, которое возникло в воздухе. С любым другим парнем — хоть в постель, проще простого. Но вот только с Реймундом так не работало. Она стеснялась, хоть это и было чем-то неочевидным. Даже дружеское похлопывание или уже такие привычные объятия при встрече и прощании, — они казались ей какими-то интимными, смущающими… и, чёрт возьми, недостаточными и ограниченными.       Пока разум неторопливо полз вслед за чувствами, и она не успела хорошенько все обдумать, тонкие пальцы резко дёрнули его за ворот свитера, притягивая к себе. Губы коснулись грубой кожи с отчётливыми щетинками на его щеке и тут же ощутили жар отдачи. Лицо Реймунда залилось краской: он не ожидал что эта Жозефина, эта холодная и безэмоциональная Жозефина, которая скорее вопьется в губы и высосет разом всю душу, может целовать с таким нежным трепетом. Вернув себе самообладание и ответив ей, такой довольной и нарочито надменной, скромной улыбкой, он тихо, словно прощупывая почву, спросил:       — А если бы это была контрольная… как бы ты меня благодарила?       — Скоро узнаешь, — хитро подмигнула, буквально на секунду отвернувшись, чтобы перевести дух.       И сердца обоих забились в новом, пугающе быстром ритме.