Доминик Уэйн-Пинч

Пролог Вы когда-нибудь теряли близкого вам человека? Тогда вы знаете, что творится внутри вас, когда вы слышите это впервые. Сердце, прежде живое, разрывается на много мелких частиц, вдрагивает при каждом глубоком хриплом дыхании, отдаваясь невыносимой болью в груди. А в голове только один вопрос — как? Доминик бежала по дороге, ведущей к порту. Ее дыхание почти сбилось, но она даже не думала останавливаться, ведь где-то там — на глубине, спокойно, уже ничего не боясь, лежало тело её матери Элизабет Уэйн. Как ни странно, но в её прежде любимом порту, несмотря на произошедшую катастрофу в Северном море две недели назад, было тихо и довольно безлюдно. Она вышла на мостик и оперлась обеими руками о перила. Все также тяжело дыша, она стала вглядываться в глубь моря. Однако, словно не желая этого, одна из волн больно ударила ей в лицо, отчего девчонка едва удержалась, чтобы не упасть. Не заметив как крошечный каблучок её туфлей надломился, она сделала пару шагов назад, надеясь отойти подальше от воды, но неожиданно упала. На одной из коленок появилась царапина и пара ссадин. — Ты в порядке? Подняв глаза наверх, Доминик увидела молодую светловолосую особу, в прическе которой, каким-то образом, запуталась веточка рябины. От неё пахло корицей и мускусом, прямо как от её матери в день отъезда. В тот день Доминик со своей матерью пришла к порту. Элизабет ещё давно планировала эту поездку. Уехать отдохнуть вместе с дочерью в другую страну казалось замечательной идеей, да и сама девочка была счастлива. Она весело шагала, держась за руку матери по дороге, не сводя с неё глаз. Вокруг них было полно народу. Понятное дело, что отдохнуть недельку другую, да еще и летом хотелось абсолютно всем. Доминик стояла рядом с матерью и разглядывала проходящих мимо людей. Внезапно Элизабет вырвала руку из цепких объятий дочери и незаметно скрылась в толпе так быстро, что девочка сразу же потеряла её. В страхе, Доминик стала растерянно оглядываться, ища глазами мать. Почти в тут же минуту, громкий голос объявил о посадке на корабль, услышав который, все мигом столпились вокруг него и потихоньку стали заходить. Доминик не теряла надежду найти свою мать, даже когда все пассажиры оказались на борту. Она все так же носилась и беспомощно оглядывалась, ища глазами до шемящей боли в груди знакомое лицо. Она нашла его в одном из окон корабля. Раскрасневшееся и распухшееся от слез лицо смотрело на неё, моля о прощении. И тут, она моргнула. Перед глазами все та же белокурая незнакомка в оливковом костюме. — Почему ты здесь одна? Где твои родители? , — её голос стал более требовательным. — Их… нет, — с трудом выдавив из себя два слова, Доминик отползла подальше. — Нет? Ты сирота что-ли? Не отвечая, девочка лишь приоткрыла от страха рот и продолжила всматриваться в лицо собеседницы, брови которой немного нахмурились, а рот приобрёл вид прямой бордовой полосы. — Кто-то из родственников, может быть, друзей твоих родителей заботится о тебе? , — она сделала удивленную гримасу и, улыбаясь, проговорила, — А может ты сбежала из детского дома? — Нет! — Нет, что? — Я не из детского дома и у меня нет других родственников, — храбро бросила Доминик. — Тогда мне очень повезло. Я как раз занимаюсь поимкой вот таких вот обездоленных детишек, как ты. Вы о-о-очень опасны для общества, потому что все свободное время занимаетесь воровством, а особо отличившиеся, даже избиениями и убийством. — Значит, вы из полиции? — А ты догадливая, — высокомерно протянула та. Сердце Доминик глухо застучало. В её больших изумрудных глазах поселился страх. Она сделала попытку встать, но колени задрожали, и ничего не вышло. — Позволь я помогу тебе, девчушка, — женщина протянула Доминик руку, но та ударила её. — Ах ты, маленькая дрянь! — она подняла руку, приготовившись нанести удар, но, внезапно раздавшийся голос сзади, не дал этому случиться. — Что вы себе позволяете?! Немедленно отойдите от Доминик! Бобби сделала пару шагов назад и обернулась. В нескольких метрах от неё стояла высокая белолицая женщина почти в два раза старше неё с высоко забранными волосами. Тёмные локоны волос выбивались из прически, ложась непослушными полосами на её лицо, придавая ему выразительности и отваги. — Вы еще кто? — Мое имя Батшиба, а эта девочка — моя приемная дочь. — Что это за мать от которой убегает ребенок? , — явно усмехаясь, сказала бобби. — Кроме того, девчонка сказала, что у неё никого нет. — Все документы лежат в моем доме. Я удочерила её не так давно, так что она ещё просто не привыкла ко мне, поэтому вы должны оставить её. Белокурая сделала несколько шагов в сторону Батшибы и, глядя на неё в упор, произнесла: — Думаете, я вот так вот возьму и поверю вам? Сделали надменное лицо, назвали её по имени, сказали, что есть документы. Да вы блефуете! — Для бобби вы слишком высокомерны. Вам так не кажется? — Высокомерны? — она недоумевающе вздернула брови. — Эй, Кэтрин! Ты чего там застряла? — прокричал напарник молодой бобби. Кэтрин оглянулась на него и по её лицу читалось явное раздражение. На несколько секунд она о чем-то задумалась, но после быстро пришла в себя и отозвалась на голос напарника, сообщив, что уже идет. Она нехотя оторвала взгляд от Доминик и пошла вперёд, оставив их наедине в пустом порту. Вдали слышались недовольные голоса Кэтрин и её напарника. — Доминик, — ласково обратилась к ней Батшиба, — почему ты убежала? — Я услышала о смерти моей мамы по радио, и подумала, что смогу её увидеть, но… здесь пусто, — она заметно погрустнела и из её глаз теплой, солёной струей полились слезы. — Она и ещё десяток человек утонули недавно. Три дня назад здесь была настоящая шумиха. — Выходит я опоздала? — Не все тела нашли, Доминик, — устало вздохнув, прошептала Батшиба. — Они бы сказали, если нашли её тело. Доминик, — она выдержала паузу, заставив большие изумрудные глаза девочки подняться и посмотреть на неё, — Пойдём домой. Доминик поднялась с колен и потихоньку стала подходить к ней. Она остановилась возле Батшибы, неуверенно смотря ей в глаза, и спросила: — Хоть вы не оставите меня? — О, нет. Я уж точно не оставлю… Глава первая Настенные часы пробили полдень. Солнце за окном давно встало, впрочем, как и Доминик. Сидя на мягкой и слегка скрипучей кровати, она не отводила взгляда от окна. Наблюдать за взъерошенными воробьями, нравилось ей куда больше, нежели читать книги о культурной жизни общества несколько веков назад. Она смотрела, как маленькие птенчики причесываются, помогая друг другу, и мило воркуют, разговаривая о чем-то явно секретном. Жаль она не понимает того, что они обсуждают вот уже как десять минут… Внезапно, громко чирикнув, они поднялись в воздух так, словно их что-то испугало, и Доминик уже знала что. Нет, вернее кто. Это была высокая молодая девушка с темной густой шевелюрой, позаимствованной у своей матери Батшибы Пинч, тонкой талией и такими же тонкими стройными ногами. Аристократическая бледность в семье со странной фамилей Пинч не была их особенностью, поскольку все население Маргейта носило белое лицо. Сейчас, Рови стояла напротив Доминик, внимательно оглядывая её с ног до головы. Сегодня тёмные медные волосы Доминик были аккуратно забраны и перевязаны зеленой атласной лентой, оголив красивую лебединую шею. Пряди длинной челки выбивались, и падали на ее изумрудные глаза, которые она то и дело поднимала на Рови, ожидая того, что же она ей сегодня скажет. Но, вместо этого, Рови хитро улыбнулась. — Что такое? — вид Доминик стал озадаченным. — Почему ты так улыбаешься? Не отвечая, Рови лишь сильнее заулыбалась. — Да что же такое? Рови! — Ох, все просто прекрасно! Разве что… — Что? — Доминик испуганно посмотрела на сестру. — Что-то с волосами? С платьем? — Успокойся! Я просто шучу. Все пре-кра-снооо, — пропела та. — Мама зовет нас кушать. Идем! Быстро поправив волосы, Доминик проследовала за сестрой вниз. Дом, в котором выросла Доминик, был разделён на два этажа, которые разделяла белая винтовая лестница. На первом этаже располагались гостиная и кухня, а на втором — спальные комнаты и ванная. На заднем дворе дома был небольшой сад с беседкой. Это место напоминало Доминик о чем-то своем. Она приходила туда для того, чтобы отдохнуть или о чем-то подумать. Но больше всего она ценила его за то, что этот садик был полон уединения и гармонии. В основном, ели они всегда в гостиной, поэтому, спустившись в зал, Доминик ничуть не удивилась тому, что Батшиба сидит и ждет их появления именно в гостиной. — Что так долго? Еда уже почти остыла, — она с упреком посмотрела на девочек, но затем, её взгляд смягчился. — Я пожарила мясо и сделала овощной салат. — Спасибо, мам! , — в голос проговорили они. На лице Батшибы засияла улыбка. Она отвела голову в сторону и задумчиво обронила: — Недавно я говорила с Питером и он опять жаловался на Арона… Услышав об этом, Рови и Доминик ничуть не удивились этой новости, поскольку слышали это уже много раз. — И что же произошло сейчас? Арон сбежал из дома? По-моему, он уже взрослый мальчик и может делать что захочет. — Взрослый мальчик? Не думаю, что в 20 лет люди становятся «по-настоящему» взрослыми, Рови. Тем более то, как он ведёт себя по отношению к отцу, просто немыслимо. Никакого уважения. Питер столько лет растил его один… — Вот именно один! Представляешь как Арону было тяжело? , — Рови отчаянно старалась защитить друга, — Какого это расти без матери! Зеленые глаза Доминик широко раскрылись. — Это… тяжело, — неспешно проговорила она, заставив Батшибу и Рови посмотреть на неё. — Но, к счастью, мне это не знакомо. Приоткрытое окно в гостиной заскрипело, и все в зале ощутили внезапное прикосновение прохлады на своих спинах. — А что, если его женить? , — внезапно предложила Доминик. — В Маргейте много незамужних девушек. — Например? — Взять хоть тех, с кем Арон частенько проводит время. — Те, с кем Арон частенько проводит время, не лучше девушек по вызову — такие же грубые, гулящие и невоспитанные. Предлагаешь ему в жены такую девушку, Доминик? — Разве все девушки которые посещают бары такие? Батшиба тихонько улыбнулась, и её вид дал понять Доминик, что все так и есть. Зеленоглазка откинулась на спинку стула и устало вздохнула: — Ну, тогда я не знаю. — А я думаю, это хорошая идея! — Рови с энтузиазмом поддержала «сестру». — Арону пора бы уже остепениться! А то уже все девушки Маргейта знают его в лицо. Кажется, что только Доминик с ним и не знакома. Батшиба сидела вместе с дочерьми за столом и мысленно соглашалась с ними. Почти с появлением Доминик, десять лет назад, в её жизни также внезапно появился Питер. Он поселился напротив их дома вместе с сыном. В день их первой встречи она заступила на порог его дома со своим мужем Грегором Пинч, широко улыбаясь и держа перед собой ароматный пирог. В тот вечер она впервые увидела Арона, и это воспоминание слишком сильно отличалось от настоящего. Он вырос несносным, дерзким и невоспитанным. По крайней мере, таким она его видела сейчас. Но в глубине души понимала, что мальчику, выросшему без материнской любви, свойственно быть таким. Однако у всех вещей есть границы дозволенного и, когда они нарушаются, следует предпринять что-то, что сможет вернуть все на свои места. Таким Батшиба видела идею женитьбы Арона и надеялась, что это поможет усмирить горячий нрав молодого парня. Она согласно качнула головой и с довольной улыбкой сказала: — Что ж, тогда, если никто не возражает, я предложу эту мысль Питеру. Думаю, ему это понравится. Приоткрытое в гостиной окно вновь заскрипело. Погодная изменчивость в начале октября — то самое время, когда не понятно пойдет сегодня дождь или же выйдет солнце, когда ветер сменяется полным отсутствием ветра и, конечно, когда разъевшиеся от дождей дороги не успевают просохнуть за пару дней, а ты в очередной раз мочишь ноги. Сегодня не было дождя, однако ветер то и дело пытался проникнуть в дом, желая заключить здешних обитателей в свои холодные объятия. Наконец, ему это удалось и, уже задремавшая на диване в теплой шали Батшиба, проснулась. Она вздохнула и тихо выругалась. — Чертова погода. Неспешными шагами она дошла до окна и захлопнула скрипящую дверцу. Потом подошла к телефону и стала набирать номер Питера, проговаривая цифры вслух. Когда в трубке, наконец послышались долгие гудки, она задумалась. Стоит ли звонить, если можно прийти так? — Да? Алло… Сонный голос Питера заставил Батшибу напрячься. На несколько секунд её голос задрожал, но после быстро пришёл в норму. — Это Батшиба, Питер. — Ох, дорогая, я знаю, что это ты, ведь кроме тебя мне никто не звонит, — он выдержал паузу, подбирая слова, — Что-то случилось? — О, нет. Все в порядке. Я звоню, чтобы поговорить с тобой об Ароне. Она улыбнулась, представив лицо Питера перед собой. — Ты знаешь, а я ведь чуть не забыла! — О чем же? Ты что-то придумала? — Я подумала о женитьбе, Питер. Что, если Арона женить на ком-то? Ведь в Маргейте много незамужних девушек и знакомить долго не придется — все и так знают его в лицо. — Женитьба? , — ошеломленно переспросил Пит, — Ты сейчас серьезно? — А что в этом такого? Может быть хоть это сделает из него мужчину… — Послушай, он — копия я в молодости! Арон не станет меня слушать. Даже для меня мысль о браке выходит за грани разумного. — Ты просто слишком его опекаешь! — Хочешь поговорить о воспитании? , — тон его голоса Тогда что насчет тебя и Доминик? Сердце Батшибы глухо застучало. Она прикусила язык, поняв, что только что сказала. — Извини, я не это хотела сказать. Я верю — ты замечательный отец и Арону очень повезло с тобой, — казалось, где-то на конце провода она услышала, как он улыбнулся. — Перестань, Батшиба. Я не в обиде. Она решила вернуться к начальной теме и за пару секунд молчания в её голове родилась, интригующая сознание, мысль. — Послушай, что, если это все разыграть? — Что разыграть? Ты о чем? — Женитьбу Арона! — И что с этого? — Только Арон будет думать, что женитьба реальна, а все остальные спокойно будут играть свою роль. — Хм, а это уже интересно, — он сделал задумчивое лицо и почесал себя по затылку, — думаю это стоит обсудить за чашечкой кофе в кафе поблизости. Что скажешь? — Скажу, что совсем не против. — Прекрасно. Тогда через полчаса в кафе «Бердини». — Хорошо. Батшиба повесила трубку и тихонько улыбнулась. Наконец, она может ему помочь. Глава вторая — Что будете заказывать?, — официант смотрел на витающего в облаках Питера уже около минуты, повторяя одно и то же, словно попугай. Однако, Питер не отзывался. Его взгляд был устремлен в окно напротив, в котором он отчетливо пытался разглядеть подходящую к кафе Батшибу. Это она? Кажется, он не верил, что спустя столько лет, ему хватит смелости пригласить её одну куда-нибудь, без сопровождения её мужа. К счастью, или несчастью, он уже давно мертв, а значит теперь ничего не помешает им быть вместе. — Сэр, вы в порядке? — О, да, все хорошо, — небрежно проговорил он. — Скоро подойдет моя знакомая, так что сделайте заказ на две персоны: на неё и меня. — Хорошо. Вы сразу сделаете заказ, или подождете, пока придет ваша знакомая? — О, я сделаю его сразу. К счастью, я очень хорошо знаю какой кофе она любит. Сделайте две чашки карамельного латте со сливками. — Отличный выбор, сэр. Я скоро подойду с вашим заказом. Довольно кивнув, Питер вновь отвел взгляд к окну, но уже через несколько секунд обернулся, услышав знакомый стук каблуков за спиной. Сегодня на Батшибе была белая блуза и оранжевая юбка, доходящая почти до щиколотки, а поверх блузы, накинутое на плечи тёмно-зелёное пальто в сложный геометрический узор. — Извини, что опоздала. Что за ужас! Меня чуть не сбила машина!, — её взгляд, несмотря на то, что только что она пережила, не был испуганным или удивленным, а голос и вовсе не дрожал. Она будто рассказывала историю из далёкого прошлого, и, то что было, её уже не волнует. — Ты не испугалась? — Конечно, нет, Пит. Но, должна сказать, я была под впечатлением! Не каждый день что-то угрожает моей жизни. Или каждый? — она задумчиво приподняла брови. — Все это наталкивает меня на мысль, что о тебе никто не заботиться. После потери Грегора, тебе не на кого положиться, некому пожаловаться. — Потеря Грегора для моей семьи большое горе. Мне очень его не хватает, — она замолчала и стала оглядываться по сторонам, — ты уже сделал заказ? Официанта не видно. — Прости, что взял на себя право выбрать, что мы сегодня будем пить, — он смущенно опустил голову, будто десятилетний подросток. — Но думаю то, что выбрал я, тебе понравится. К столику подошел официант с подносом ароматного кофе на руках. Неспешно, он наклонился и поставил перед каждым чашку горячего напитка. — Как ты узнал какой кофе я люблю?, — изумленно спросила она, притрагиваясь к чашке. — Наверное, мне просто повезло. Так что насчет "липовой женитьбы"? — Все очень просто, Пит. Я с дочерьми организую ужин, а ты приведешь к нам Арона, якобы на дружеский ужин. Он приходит и... — И? — И... сейчас, — сказала она, отпив из чашки, — Вы проходите к столу, мы разговариваем в совершенно непринужненной обстановке, Арон начинает верить, что все это — обычный ужин и тут показывается та, кто будет играть роль невесты. — И кто это будет? — Пусть это будет сюрпризом для вас обоих, — она хитро улыбнулась и вновь притронулась к горячей чашке кофе. *** Арон сидел, закрыв глаза, на крыльце своего дома и неспеша выдыхал сигаретный дым изо рта. Начинало холодать и выдыхаемый им горячий пар оставался в воздухе густым белым дымом, заполняя все пространство вокруг него. Услышав подходящие к нему шаги, он нехотя открыл глаза и посмотрел на пришедшего. Это был его отец. — Чего пришёл? Уму разуму меня учить? — в его голосе отчетливо слышалось недовольство. — Разве отец приходит только за этим? А как же забота и любовь к своему чаду? — Я уже не ребенок, если ты не заметил. — О, тогда почему "уже не ребенок" все еще нигде не работает, а только проматывает деньги своего отца? — Упрекаешь меня за это? Да какой ты к черту отец!, — он отвернулся от отца и сделал затяжку. Желая оградить сына от потребления никотина, Питер за считанные секунды отбирает сигарету у сына и, кидая её на землю, топчет ногой. Арон, не моргнув и глазом, берёт и поджигает другую, снова делая затяжку. — Прекрати! Не понимаешь, что этим убиваешь свой организм?! — Твоё общество убивает меня не меньше, — лицо Арона омрачнело, а вид стал более серьезным и обиженным, будто у маленького ребенка. — Как же хорошо, что скоро все измениться. — Изменится? Ты о чем? — Скоро я перестану беспокоиться за твою жизнь и смогу заняться собой. — Да что ты, черт возьми, говоришь?!, — вспыхнул он. — Хватит говорить загадками! — Батшиба позвала нас к себе на ужин сегодня. — И что? Как связан этот ужин и изменения в моей жизни? — Посидишь, послушаешь умных людей, может и что-то изменится. — Чего? Никуда я не пойду!, — заупрямился он. — У меня другие планы... — Проматывание моих денег в ночном клубе в компании малолетних проституток — это и есть твои планы на сегодня? — Даже если и так. Тебя это не касается. — О, ещё как касается. Напоминаю: пока ты нигде не работаешь, тебя содержу я. Все твои развлечения могут в миг закончиться, если я перестану давать тебе деньги. Улавливаешь суть? — Испугал! – Так что решил? Арон снова делает затяжку и, выдыхая дым, согласно кивает, смотря на отца. Улыбаясь, Питер вытаскивает одну сигарету из кармана сына и, поджигая её, затягивается. — Знаешь, за те деньги, которые я тебе даю, мог бы купить и получше. Вкус просто отвратительный. Как ты их куришь? — Да какая тебе разница?, — недоумевал он. — Не ты же куришь, а я. — К счастью, да. Поднимался ветер. Холод пронизывал Питера насквозь так, будто бы он был не материальным, а чем-то несуществующим — настолько он ощущал холодные прикосновения ветра на себе. Коричневый плащ уже не согревал так сильно, как раньше. Он сделал шаг к двери дома, и вошёл внутрь. Пит не помнил когда последний раз был в доме своего сына. Атмосфера вокруг него была мрачной и густой, словно чёрный туман, запутывавший его сознание. Где-то там, в глубине одной из комнат, еле-еле горела одна единственная лампочка. Заметив её, Пит стал продвигаться к ней через всю темень и, когда наконец дошёл до неё, остановился. Сзади послышались шаги. — Экономишь на свете? Значит, ты всё таки умеешь экономить мои деньги. — И что? Может, я просто не люблю излишки света. — Охотно верю. Кстати, в чем ты собираешься идти на ужин? Не в этих же лохмотьях, правда?, — Пит вопросительно уставился на сына, но вместо ответа, застал его серьзность в лице. — Да ладно... — Послушай, мне все равно, что ты думаешь о моем внешнем виде. Я одеваюсь так, как хочу. Это ясно? — Правильно. И чего я вообще лезу? Всего-то хочу, чтобы мой сын, хотя бы сегодня выглядел нормально. Что ж, ты — не исправим. Прямо как и я. — Ну, а ты в чем пойдешь? В каком-нибудь очередном скучном костюме? — Не скучном, а сдержанном!, — поправил его Пит. — Стараешься для Батшибы? Думаешь, в её вкусе мужчины в "сдержанных" костюмах? — Прекрати, — лицо Питера в миг посерьезнело. Он отвернулся от сына и направился к выходу. — Сегодня ровно в шесть у Батшибы. Если опоздаешь или не придешь — тебе конец. *** На часах половина шестого. Доминик активно занималась приготовлением блюд на этот вечер, пока Батшиба оформляла гостиную и стол к ужину. Большой деревянный стол был накрыт белой скатертью, поверх которого располагались супницы из дорогого сервиза. Их края были описаны золотыми линиями, а по середине располагался узор из фиолетовых цветов. Рови же влетала в кухню чуть ли не каждые десять минут, показывая себя в новом образе роковой красавицы. — Ну, что? Как вам этот наряд? — Такой же чудесный, как и все предыдущие, — устало ответила Батшиба. — Рови, хватит уже бездельничать! Оставляй это и скорее иди помогать нам. Осталось всего полчаса до их прихода. Думаешь легко мне с Доминик было приготовить все это за пару часов? — Мама, ты не понимаешь! Я должна выглядеть идеально! — Это ты не понимаешь, Рови. Какой смысл наряжаться идеально, если все не по-настоящему? Арон поверит нам в любом случае. Даже, если ты пойдешь в мешке из под картошки. — Сравниваешь меня с картошкой? Эй, Доминик! Как думаешь, какого быть картошкой? Доминик не повела и бровью. Ее глаза были открыты, хоть она ничего и не слышала. Будто провалившись в сон, она думала о чем-то своем. Прядь рыжих волос упала Доминик на шею, стоило Рови начать тормошить ее за плечи. — Ты заснула? — Сон? Нет. Я просто задумалась, — приходя в себя, сказала зеленоглазка. — О чем же? — Я думала об Ароне и о всей этой затее. Зря я тогда это предложила. Кажется, это выглядит немного жестоко... — Не переживай понапрасну, Доминик. Арону полезно будет понервничать. В глазах Доминик мелькнуло несогласие — темно зелёный огонек, который в мгновении ока заполнил ее глаза, прежде, чем она успела поднять их. — Хоть, я ни разу и не встречалась с ним, но из ваших рассказов о нем, думаю что он поступает так, потому что ему одиноко. Казалось, Доминик впервые была в чем-то не согласна с Батшибой, и та это заметила. Только сейчас, неизвестно зачем принимая сторону Арона, Доминик поняла, что все это время сама принимала неправильную сторону объектива, ставя крест на свои желания и мечты. Она смотрела в лицо Батшибы и ждала трезвого ответа. — А как вы считаете? — Ради него Питер стал работать на дому и, кроме того, до сих пор оплачивает все его карманные расходы. Как думаешь, на чьей я стороне?, — будто мысленно поставив точку, она отвела взгляд от зеленых глаз Доминик. — Я знаю на чьей вы стороне и также знаю, что вы снова не дадите мне повода встретиться с ним. Он, да и впрочем, весь окружающий мир для меня одна сплошная опасность! Какого жить, не зная истинных реалий мира? — Ты сравниваешь его с целым миром... К чему такой живой интерес? — Он или мир... неважно. Здесь я — в безопасности, но где гарантия, что эта безопасность такова? — Что ты имеешь в виду? — С моего появления здесь вы так сильно печетесь о моем состоянии, что кажется позабыли о своей настоящей дочери, — она глазами указала на заскучавшую неподалёку Рови, — в сегодняшнем спектакле ей уготована главная роль. Она подошла к лестнице и, указав наверх, сказала: — Я пойду проникнусь чувствами к очередному персонажу из книги. Хорошего вечера вам, и вашим гостям! Каблучки туфель Доминик звонко застучали по ступенькам лестницы. Оказавшись наверху, она оглянулась на Батшибу и сидящую недалеко от нее Рови, подобрала накатившие к глазам слезы, и, натянув улыбку, направилась в свою комнату. *** — Не мог одеться поприличнее? — Это как ты, что ли? Посдержаннее и поскромнее?, — Арон с задорной ухмылкой поддразнил отца. — Да. Именно. — Ну, мне не для кого стараться, в отличие от тебя. Я ведь просто иду на простой дружеский ужин?, — он недоверчиво вгляделся в лицо отца. — Конечно. Не пойму, почему тебя это так заботит? — Твое излишнее значение к какому-то простому ужину. Пит устало вздохнул. Стало ясно, что разговор ему уже наскучил. — Можешь перестать ныть? Ты идешь не на поминки. — Успокоил. Когда они подошли к двери дома, Пит нажал на звонок. В ту же секунду, долгий продолжительный писк заполнил улицу и, услышав этот звук, из окон выглянула Доминик. — Они пришли!, — прокричала она, заставив сердце, услышавшего ее Арона, забиться чаще. — Доминик? Сорвавшееся имя зеленоглазки с губ сына на мгновение удивило Питера, ведь ни Арон, ни Доминик прежде не встречались. Он ошеломленно уставился на Арона, пока тот, как остолбеневший, стоял и ожидал открытие двери. Дверь распахнулась и перед ними оказалась Батшиба, встречая их с лучезарной улыбкой на лице. — Добро пожаловать!, — торжественно произнесла она, заставив лица гостей застыть в немом восхищении. — А... а.. Доминик здесь? — Она отдыхает на втором этаже. — Тогда... могу ли я ее увидеть? — К сожалению она больна и не может выйти. — Сколько помню, Доминик болеет еще с того времени, пока я был ребенком. Просто скажите, что вам нравится держать ее взаперти! — Арон! Не забывай кто здесь хозяин, а кто гость! — Все в порядке, Питт. Проходите. Несмотря на предъявленное обвинение, Батшиба была спокойна, как никогда. Открыв перед гостями дверь, она отошла в сторону, пропустив их вперед, и только потом, зашла сама. Пройдя в гостиную, они уселись за накрытый для них стол. Хоть комната и не была украшена цветами, а по полу не были разбросаны лепестки роз, Арон прочувствовал в ней странную атмосферу наигранной романтики. Это изрядно напрягло ее изнутри. — С чего вдруг вы организовали этот вечер, Батшиба? — На самом деле, нет какой-то особой причины. Просто захотелось собраться, как раньше. Мы давно так не собирались вместе. — Тогда, давайте выпьем за встречу! Что у вас есть из алкоголя? — А ты любитель выпить, Арон? В шкафу на кухне стоит бутылка виски. Принеси ее сюда. — Я что, слуга? Возьмите и принесите сами. Я ведь гость! Гость, который хочет выпить. ? Поднявшись из-за стола, Батшиба не спеша прошла на кухню. Но, стоило ей выйти, как на лестнице показалась фигура девушки в длинном персиковом платье, плавно спускающейся к ним. Чем ближе она подходила к ним, тем отчетливей становились черты ее лица и тем грациознее становилась ее походка. Он узнал ее даже под вуалью. Рови. — Здравствуйте, мистер Квилл! Привет, Арон!, — тепло поприветствовав каждого, она удобно расположилась за столом. Минутой позже из кухни показалась Батшиба с подносом виски на руках. — Я разлила так, чтобы всем было удобно. Для Рови я специально сделала чай — Итак, этот и уже давно прожитые совместные вечера связывают нас уже который год как одну большую семью. Но этот вечер, славится еще большей значимостью, ведь теперь за судьбу наших детей мы можем быть спокойны. — Чего? Какую еще судьбу? — Ах, Арон! Дело в том, что моя мама и твой отец заключили согласие на наш брак. — Брак? Так вы за этим меня сюда привели? — Иначе, ты бы не пришел. Мне что, нужно было тебя уговаривать, прежде чем ты бы понял, что брак с Рови только пойдет тебе на пользу? — Ты себя слышишь? Какой к черту брак! С детства и по сей день, я отношусь к Рови как к родной сестре! — Не так много веков назад братья женились на своих родных сестрах. Что уж говорить о нас с тобой, Арон... — Я уже сказал. И своего решения не изменю, — выходя из-за стола, бросил он. — Найдите партию получше для своей дочери. Выйдя на крыльцо, он незамедлительно достал из кармана рубашки сигарету, и закурил. Дым густой белой волной кружил у его лица, пока из приоткрывшейся двери не показалась Рови. Робко шагая, она подошла и неспеша дотронулась до его руки. — Кажется, отец совсем сошел с ума. Вот уж кому действительно нужно жениться. Четвертый десяток пошел, а он все еще холост. — Он беспокоится за тебя. Вернемся внутрь? Дождь начинается... Ухмыльнувшись, он отбросил сигарету в сторону, и, обернувшись к подруге, гордо заявил: — А кто сказал, что я боюсь дождя? Глава третья Толкнув вперед тяжелую дверь своего излюбленного бара, Арон облегченно вздохнул. Внутри, как и всегда, было полно людей. Свет ярких цветных ламп освещал темные столы, за которыми сидели давно пришедшие люди: пьяные, мерзкие, нахальные, но хорошо знакомые друг с другом. И в свете цветных ламп была видна еще одна особа, заметив которую, Арон улыбнулся и быстро подошел к ней. — Снова ты? Что на этот раз?, — ничуть не удивившись встречи с ним, спросила она. — Ничего такого, о чем стоит волноваться, — заверил он ее, но это не подействовало. — Не будь занудой, ладно? Расскажи мне все, — она тепло коснулась его плеча. — Было бы лучше, ты бы не пришел. Хоть выпитый алкоголь в ее крови давал о себе знать, сейчас она не была похожа на остальных. Всегда, как бы не была пьяна, все то, что говорила и чувствовала было чистой правдой. Арон, как и всегда ощущал ее поддержку, но что еще лучше, он находил в ней частицу себя и потому мог доверить ей что угодно. Свои переживания. Любой секрет. Поэтому сейчас, как и всегда раньше, он не стал ей врать. — Отец договорился с Батшибой, чтобы я женился на ее дочери, а я ушел, — угрюмо проронил он. — Он так просто отпустил тебя? — На самом деле, я не стал его слушать... — Правильно, зачем?, — согласилась она. — Если бы он говорил с тобой серьёзно, он бы тебя просто так не отпустил. — Думаешь, это все подстроено? — Даже если нет. Что, если он и впрямь заставит тебя жениться на ней? — Мы с ней почти с самого детства. Я бы никогда не посмел даже думать о таком. — Не ты, так твой отец подумал за тебя, — заулыбалась она, после чего ее взгляд изменился. — Значит тебя совсем не влечет к ней? Неужели она так плоха, раз ты расцениваешь ее только как сестру? — Вовсе нет. Наши родители очень хорошо и давно дружат, ровно также, как и мы с ней. Но я никогда не был влюблен в нее. — За столько лет и ни разу? Не верю! — Но это так, — заверил он. — Но почему? Если она не уродка, ты просто не мог ей не заинтересоваться! — Мне нравилась другая. И нравится по сей день. Не поверишь как, Катерина..., — уголки его губ приподнялись в улыбке, а глаза засияли от воспоминаний о Доминик. Все это выглядело странно и от того, Катерина не сразу поверила ему. — Но как же все твои отношения с другими девушками? Если бы ты был влюблен, ты бы ни за что не стал крутить романы с кем попало! — Послушай, — перебил он ее, — если ты думаешь, что из-за того, что мы вместе выпиваем в баре, ты меня хорошо знаешь, ты глубоко заблуждаешься. — Не хочешь жениться из-за той в которую влюблен? А я думаю, главная причина не в этом. Ты просто боишься ответственности! Слова Катерины холодно ударили по лицу. Он был поражен смелости ее слов, которые она храбро бросила ему в лицо. И все же, молчать вот так, значило для него признание ее слов, как правды, но сам он отчетливо понимал, что все это лишь выражение ее чувств, которые он по не осторожности ранил. — Мой отец женился в двадцать два года... Начал пить и издеваться над своей женой и моей матерью... Сейчас мне двадцать один, а мой отец хочет женить меня на девушке, которая для меня словно родная сестра, когда в моем сердце живет та, в которою я уже давно безответно влюблен. Как думаешь я себя чувствую?, — как можно мягче спросил он ее. Но ответа не последовало и он продолжил: — Ты права. Я не хочу жениться. Но не из-за того, что боюсь ответственности. Больше всего на свете я боюсь стать таким, как мой отец! Мы с ним невероятно похожи... И зная то, как моего отца изменил брак, я не хочу жениться, даже на той, которую люблю. — И что ты собираешься делать?, — наконец спросила она. — Думаешь, отец так просто откажется от своей идеи? — Я не знаю как, но постараюсь сделать все возможное, чтобы он забыл об этом несчастном браке. Он сделал глоток виски и, гордо встав изо стола, направился к выходу. Запах летней ночи отчетливо ощущался на улицах Маргейта. Ветра не шумели, как прежде, тишина заполняла округу. На темно-синем небе сияли белые звезды, и хоть большинство покрывали облака, сквозь них все равно пробивался свет особенно ярких звёзд. Во дворе дома Питера также было спокойно. Сидя за столом, он держал в руках книгу в массивной синей обложке, попивая из кружки чай. Сегодняшний вечер оказался неудачным. Да и что он предполагал? Арон бы ни за что не согласился жениться, даже, если бы этот показушный вечер был настоящим. Отхлебнув чая, Питт лениво потянулся и поднялся изо стола. В ту же минуту дверь его дома распахнулась и из-за нее показался силуэт Арона. Сделав шаг навстречу друг другу, они встретились взглядами. — Ну и что это значит? Какого черта ты ушел?!, — зло поинтересовался Питт, серьёзно вглядываясь в глаза сына. — А что?, — явно с усмешкой бросил Рон. — После всего, что я там услышал, правда думал я останусь? — Я думал мы хорошо поняли друг друга, — ровным тоном проговорил Питт. — Но ты, как всегда поступил по-своему. Как же я устал от тебя... — Вот как? Не нравится находиться рядом с еще одной мразью?, — он усмехнулся и свысока посмотрел на своего отца, — Все, что ты сейчас видишь и слышишь — полностью твоя заслуга, отец. — О чем ты? Я мало сделал для тебя?!, — казалось сейчас, Питт готов был по-настоящему взорваться. — Все, что у тебя сейчас есть, — дал тебе я. Я оплатил твою учебу, купил дом и до сих пор даю деньги, чтобы ты жил припеваючи! Почему вместо благодарности я должен слушать твое нытье?! — Почему?, — голос Рона стал подобен шепоту. — Хотя бы потому, что все это не заменит мне мою мать, которой я лишился из-за тебя! Громкое обвинение, брошенное в адрес Питта, повергло его в шок. На мгновение, он застыл, подобно статуе и только после некоторого времени раздумий, отозвался. — Что ты говоришь такое?, — растерянно проговорил он. — Тринадцать лет назад умерла моя мать. Я помню этот день очень отчетливо, ведь видел все своими глазами!, — откровенно признался он. — О чем ты? — Тогда ты, как обычно, напился и сидел за своим столом на кухне, а мама ненадолго отошла в магазин, — начал он, — Когда она вернулась, то увидела сколько ты выпил и попыталась отнять у тебя несколько бутылок, на что ты оттолкнул ее от себя, словно ненужную вещь! Из-за тебя она упала и потеряла сознание в тот вечер... а ты даже этого не заметил. Конечно, я вызвал скорую, но крови было так много, что они просто не смогли ее спасти, — он замолчал и на его лице появилась улыбка, — А когда об этом узнала соседка, она написала на тебя заявление, обвинив в ее смерти. Помню, нам пришлось тогда очень нелегко, ведь чтобы выкрутиться, тебе пришлось влезть в долги. Когда ты наконец все выплатил, мы смогли переехать сюда, а ты, встретив Батшибу, словно стал другим человеком. Но моя память не стерта и чтобы ты не делал для меня, этого будет недостаточно чтобы отплатить за ее смерть. Услышав рассказ сына, сердце Питта глухо застучало. Он не мог поверить в то, что сейчас, спустя тринадцать лет его сын снова заводит эту старую пластинку и, кроме того, верит, что вся его забота к нему связана только с потерей матери! Он осторожно присел на диван и, обернувшись к сыну, сказал: — Думаешь моя забота к тебе связана с этим?, — он отрицательно покачал головой, будто отвечая на свой вопрос, — Как ты сказал, я стал другим человеком. Не нужно сейчас возвращаться к этому старью, — он улыбнулся и похлопал Рона по плечу. — Ты так спокойно об этом говоришь... Так, будто, тебя это совсем не тревожит! — А почему спустя столько лет меня должно это тревожить? Все, чего я сейчас хочу, это избавиться от паразита, прицепившегося к моим деньгам. — Тогда, все чего хочу я, избавиться от ненавистного мне желания жениться на той, которую не люблю, — съязвил он. — Не люблю? Да что ты знаешь о любви! Любовь не приводит к успеху, а лишь тянет на дно!, — самоуверенно утверждал Питт. — Все успешные люди в самом начале своего пути оставили любовь и выбрали деньги! — Но кто сказал, что я стремлюсь к успеху? — Я сказал!, — снова вскипел Питт. — Думаешь я продолжу давать тебе деньги и дальше? Я уже сказал тебе, если отказываешься жениться на Рови, я отберу у тебя все и ты будешь ходить по улицам Маргейта, словно последний попрошайка! Слова отца больно ударили по самолюбию Рона. Он смотрел на него и не понимал причину по которой отец так поступает с ним. Но больше всего он не понимал, почему должен жениться на той, к которой безразличен. — Почему именно она?!, — не понимал Рон. — Почему она? — Потому что она — дочь Батшибы Пинч! Женщины, которая еще много лет назад получила миллионное наследство от своей покойной семьи Пинч. Кто, если не она подойдет тебе на роль невесты? — Почему не рассматриваешь Доминик?, — с надеждой спросил он. — Потому, что она ей — никто. — Никто? Она ее приемная дочь, и в случае смерти Батшибы, получит половину ее состояния! — Никто, потому что она — не ее родная дочь, — пояснил он. — И что? Это вся причина? Почему я должен выбирать из двух равных по статусу дочерей Батшибы, ту, которую не люблю? — Потому что нам известны хотя бы корни Рови, а о твоей Доминик практически ничего не знает даже сама Батшиба. Вдруг она сумасшедшая? — Да что ты несешь!, — взорвался Рон. — Думаешь Батшиба стала бы подбирать ее с улицы, если бы заранее не удостоверилась, что она здорова и адекватна? В конце концов, она ее вырастила и воспитала! — Даже если так... Хочешь жениться на ней? — Я разве сказал, что хочу жениться на ней? Я вообще когда-нибудь говорил, что хочу жениться? — А что ты хочешь? Продолжать тратить мои деньги и просиживать штаны в барах? — В отличие от тебя, я не мечтаю о чужих деньгах. Ты сам сближался с Батшибой все эти годы, преследуя свои корыстные цели! — Думаешь, я настолько беден, чтобы мечтать о красивой жизни, как у нее?, — рассмеялся Питт. — Все, что я имею — заработано собственным трудом и я никогда и ни в чем себе не отказывал! Единственная моя проблема сейчас — это безработный сын, влюбленный непонятно в кого... — Ты десять лет не сводил с нее глаз, несмотря на то, что она была замужем! Если бы тебя не интересовали ее деньги, ты бы давно оставил попытки заполучить ее!, — яро утверждал он. — С чего такие мысли! Я полюбил ее с самого первого дня и вовсе не из-за денег! — уверял его Питт. — Хоть она и была замужем, я никогда не бросал попытки оставить ее, если когда-нибудь что-то случится! Но сейчас больше всего меня волнует твое будущее, Рон и я был бы тебе очень признателен, если бы ты начал хоть немного думать о нем. Теплые слова отца заставили Арона поверить в их правдивость. К тому же, он понимал, что тот прав, хотя и не хотел полностью отдавать свою судьбу ему в руки. Былая ярость ушла, а вместо нее пришла безысходность. Отец правда заботится о нем или же просто желает избавиться чтобы наладить личную жизнь? Он не знал чему верить, но надежда, с которой он смотрел ему в глаза, предполагала снисходительность отца к нему и, конечно, отмену свадьбы. — Если ты действительно думаешь обо мне, то прекрати решать мою судьбу за меня и отмени этот чертов брак, — с мольбой в голосе попросил Рон. — Если ты так сделаешь, я сделаю все, чтобы измениться и меня прежнего ты больше никогда не увидишь! В глазах Рона показалось отчаяние, хоть твердость слов и мыслей осталась неизменной. Заметив это, Питт побледнел. Казалось, испытание, на которое он, по идее Батшибы натолкнул его, превзошло все его ожидания. Кто бы мог подумать, что эта сумасшедшая идея женитьбы заставит Арона впасть в отчаяние и желание копаться в прошлом? Но он добился желаемого. Сейчас, видя сына таким обеспокоенным, он был рад, что наконец-то нашел в нем соломинку, с помощью которой в будущем сможет его контролировать. Может быть так, Рон задумается о своем будущем? — Я надеюсь, ты сдержишь слово, — сказал он, вновь обернувшись к Рону, — в противном случае, я больше не стану разговаривать. Входная дверь негромко хлопнула и в доме снова воцарилась тишина. Раскрыв шторы, Питт вгляделся в ночную гладь. Тишина, умиротворение тепло ложили свои руки ему на плечи, успокаивая сердце и разум. Взгляд пристал к дому напротив — к дому Батшибы. Вглядевшись получше, он заметил слабый желтый свет, напоминавший падающий свет от лампы в окне ее дома. Рука Питера потянулась к телефону, пальцы стали небрежно стучать по кнопкам, пока из телефона не послышались гудки. — Алло?, — ответил полусонный голос. — Почему не спишь так поздно? Судя по голосу, ты устала. — Вовсе нет. Просто сон не идет и я решила просмотреть старые фотоальбомы чтобы немного отвлечься. — Так вот почему в твоем доме горит свет?, — улыбнулся он, — За окном хорошая погода — на удивление тепло и спокойно. Отодвинув штору в сторону, Батшиба приоткрыла окно и, выглянув наружу, заметила Питта. — Я чувствую. Очень свежо, — сказала она, сделав глоток свежего воздуха. — Как насчет того, чтобы прогуляться? — Сейчас? Так поздно? — Свежий воздух полезен для здоровья. Может сон вернется? Она почувствовала как уголки ее губ поднялись в улыбке, и сердце затрепетало, словно ей снова шестнадцать. Поправив волосы, она вновь притронулась к телефону. — Тогда я выйду. Подождешь пару минут? — Хоть целую вечность. И они оба рассмеялись. Тихо прикрыв окно, Батшиба Пинч накинула на плечи первую попавшуюся куртку и, осторожно приоткрыв дверь, вышла на улицу где ее уже ждал Питт. — Тебе не будет холодно идти вот так? Эта куртка выглядит холодной, — заметил он. — Я прекрасно чувствую себя в ней, спасибо. Куда мы пойдём?, — спросила она, тепло всматриваясь в его глаза. — Я думал отвести тебя в парк, ведь сейчас там особенно красиво! — Сейчас везде особенно красиво, — заулыбалась она и в ту же секунду спросила, — Как там Арон? Он ушел из-за стола так быстро... — Так быстро, что ему не терпелось напиться!, — взволнованно проговорил он и, в ту же секунду, добавил, — Он сказал мне, что не может жениться, потому что влюблен в другую. — Влюблен в другую?, — не поверила она. — И в кого же? — В Доминик, — прошептал он. — Можешь себе это представить? Услышав имя дочери, лицо Батшибы в миг побледнело. Внезапно замолчав, она заставила Питта волноваться о ней. — Что-то не так? — Я.. Я не понимаю! Когда он успел влюбиться в нее?, — растерянно проговорила она. — Я ведь делала все возможное, чтобы ни он, ни кто-либо другой кроме меня с Рови не мог встретиться с ней! — Что? — ошеломлённо переспросил он ее. — Ты держишь ее взаперти? Но почему? — Я вовсе не держу ее взаперти, просто очень волнуюсь за нее. Все то время, начиная с того, как я взяла ее к себе и по сей день, я сильно беспокоюсь о ней, — призналась она. Услышав это признание, Питт был шокирован. Какое бы волнение о человеке не было сильное, разве можно проявлять заботу таким образом? Это странно. Ужасно. Безумно! И неправильно... — Не пойми меня не правильно, но разве такой стиль воспитания не навредит ее психическому здоровью? — Думаешь, я перестаралась? Но все это из-за того, что Доминик рано потеряла родителей! Встретив ее, я не могла не помочь ей... К тому же, мне всегда казалось, что моей заботы недостаточно... — Недостаточно? С ней ты практически забыла о Рови! А твоя Доминик, словно настоящая затворница, не видела света с тех пор, как ты забрала ее к себе! Это безумие! — Знаю! Но разве я виновата, что мое желание защитить ее такое странное? — О, дорогая, я совсем не виню тебя. Но взгляни на эту ситуацию с другой стороны: как Доминик будет жить дальше, если из-за твоей чрезмерной опеки она практически никуда не выходит? Думаешь это правильно продолжать держать ее в затворницах и лишать самостоятельности? — Что же ты предлагаешь? Перестать заботиться о ней? — Разве я сказал это? Просто будь с ней менее внимательна, позволяй чаще бывать на свежем воздухе и я думаю, что такой образ жизни только улучшит ее, да и твою жизнь в разы! — Но как нам быть с Ароном? Если он и вправду влюблён в нее, стоит ли позволять ему с ней видится? — Пока сложно сказать, что будет.. Все, что нам остается, это просто наблюдать. Глава четвертая Тра-та-та. Тра-та-та, — звучало по радио. — И еще раз, дорогие слушатели, раз-два-три и раз-два-три. Что вы чувствуете? Радость! Ведь сегодня большой праздник в Маргейте! Как следует подготовьтесь к осеннему фестивалю! — Да слышала уже! Боже, — недовольно проговорила Батшиба. — Все утро одно и тоже. Недовольно поморщившись, она быстро тыкнула на кнопку, переключив голос радиоведущего на следующую композицию. Тра-та. Тра-та. Тра-та-та-та-та-та. — Да, вот оно. Тра-та-та-та-та-та, — по-дирижерски взмахнув рукой, она откинулась в кресло, и от удовольствия прикрыла глаза. Сейчас на ее красивом худом лице не было эмоции лучше, чем восхищение. И, когда радио начало проигрывать ее любимый момент, она встала и закружилась в танце. Она танцевала и края ее красного платья чуть поднимались вверх, ноги двигались плавно и грациозно, будто она танцевала всю жизнь. Музыка уносила ее куда-то вдаль, заставляя жить и чувствовать себя кем-то иным, чем простым смертным; заставляла чувствовать себя особенной и двигаться, исходя из глубинного желания жить; заставляла чувствовать себя свободной и желанной, какой она была при жизни Грегора и такой, какой она была прошлой ночью. Сложно было не замечать ухаживая со стороны Питта все эти годы, но он никогда не позволял себе сделать того, что могло бы испортить их отношения. Он знал, что она замужняя женщина и искренне заботился о ней все эти годы. Но вчерашняя ночь встряхнула их отношения по новой, впрочем, как и предыдущие дни. Придя в себя, Батшиба с ужасом заметила себя, танцующей со шваброй. Откинув ее в сторону, она присела на пол, ухватившись за голову. — Что это со мной?, — спрашивала она себя. — Неужто я начала влюбляться в Питта? Прошло лишь несколько лет, а мое сердце... кажется вот-вот пустит новые ростки... Правильно ли это? Она снова и снова задавала себе этот вопрос, и никак не могла на него ответить. Любовь всей жизни умерла, так можно ли жить после этого дальше? Можно ли любить и позволить себе быть любимой кем-то и не будет ли это предательством? — Ох, Грегор... Прости мое сердце..., — еле слышно проронила она. — И прости меня, если когда-нибудь я подарю его Питту. Раздумия прервал завибрировавший телефон. Нехотя поднявшись с пола, Батшиба мельком глянула на экран телефона. Смс от Питера: «Я и Арон зайдем за вами через час. Доминик считается». Ее взгляд стал озадаченным. Убрав переднюю прядь волос за ухо, она присела в кресло и уставилась на сообщение. Не будет ли это ошибкой? Шагая из одной стороны в другую, Рови суетливо потирала голову руками. — Что же мне делать, Доминик? Как теперь смотреть Арону в глаза?, — взволнованно спрашивала она, смотря на сестру. — А ты не смотри... Доминик сидела на кровати, редко поглядывая на сестру. Если бы кто-то зашел, то вероятнее всего он бы подумал, что она ее совсем не слушала. Вместо этого, она накручивала на палец свои прекрасные рыжие волосы, всматриваясь в окно серого особняка своей комнаты. — Не смотреть? Ты серьёзно?, — Рови уставилась на Доминик, подобно маленькому ребёнку, — Я так не могу! Я чувствую себя такой виноватой, что решилась на эту авантюру! — Мы просто разыграли его. Мама же сказала, что нам не о чем волноваться. — Но это неправильно! Он ведь мой друг! — Раз он твой друг, почему согласилась на это? — Доминик кинула на нее беглый вопросительный взгляд. — Из-за мамы, конечно, — в ту же секунду ответила Рови. — Она сказала мне, что это все ради его блага... — Не думаю, что мама стала бы тебе врать. — Я тоже так думаю, и все же, кажется, что мы перешли черту. Вчера он выглядел таким разбитым... Сказав это, Рови загрустила и, присев рядом с Доминик, положила голову ей на колени. Ее длинные шелковистые волосы разлились по коленям Доминик, словно шоколадное молоко по телу. — Думаешь он бы думал также, если бы был на твоем месте?, — вдруг спросила зеленоглазка. — К чему такой вопрос? Конечно, я уверена в этом. — Но ведь ни в чем никогда нельзя быть уверенным... — Ты ведь сама беспокоилась о нем, так в чем дело? Внезапно глаза Доминик широко раскрылись. — Кто сказал, что я беспокоилась? Мне просто стало жаль его. Только и всего, — тихо пробормотала она, убрав руки от волос сестры. Но стоило Доминик сказать нечто подобное, как прежде спокойные серо-голубые глаза Рови загорелись. Внезапно вскочив, она воодушевлённо уставилась на сестру, заставив ту вздрогнуть от неожиданности. — Вот что, — сказала она, высоко задрав подбородок, — ты просто обязана с ним увидеться! — Увидеться? Зачем это? — Для начала чтобы завести друзей и немного развеяться. Неужели сама не понимаешь? — Да ты с ума сошла!, — запротестовала зеленоглазка. — Это.. Это просто невозможно! — Это еще почему? — Потому что... — Что? — Я не могу. Фраза "не могу" была главным ответом на вопрос, почему вся жизнь Доминик проходит без ее участия в ней. Все то время, начиная с появления в этом доме и до настоящего времени, она боялась. Боялась выйти из дома, боялась людей за его пределами, боялась потеряться, боялась не оправдать ожидания Батшибы, боялась высказать свое настоящее мнение и этот небольшой список на этом не заканчивается. Теперь, когда она уже достигла совершеннолетия, она должна была принять решение. Выйти к людям и перестать бояться или же остаться в безопасности, но одной. — Ты его боишься, не так ли? — Кто это сказал? Просто все это так неожиданно... я не знаю что и думать. — А что тут думать? Я же тебя не на свидание к нему отправляю. Там будут люди, может помимо него тебе удастся познакомиться еще с кем-то. Послушай, — устало сказала она, — я просто хочу чтобы ты провела этот день по-особенному и... без мамы. — Но с чего ты взяла, что Арон согласится? — А с чего ему отказываться? Ты красивая, не глупая, веселая девушка. Просто немного стеснительная, но с ним ты быстро об этом забудешь!, — заверила ее Рови. — Так что, ты согласна? — Но я ведь еще не спросила маму. Вдруг она против? — А зачем тебе ее спрашивать? Давай сбежим через окно и вернемся под утро! — О чем ты! — Боже... Почему ты так всего боишься? У нас же нормальная мама. Думаешь она бы не поняла? — Даже если так, я не хочу заставлять ее волноваться. — Она в любом случае будет волноваться. Она же мама. Но, если тебе так будет спокойнее, то конечно ты можешь попытаться уговорить ее так. Хотя я не думаю, что у мамы сегодня найдется куча времени на тебя. — О чем ты?, — она вопросительно уставилась на Рови. — Мне кажется, что между мамой и Мистером Квиллом что-то происходит. Они все чаще созваниваются и чаще встречаются! — А что, если она захочет провести сегодняшний фестиваль с ним? — Это было бы замечательно!, — заулыбалась она. — У нас бы появилась возможность вытащить тебя из дома без нее! — Это лишь твои догадки, — заключила Доминик. — Ну, это мы сейчас никак не проверим. К тому же, мне нужно собираться на свидание. — На свидание? Так ты не пойдёшь со мной? — Конечно нет. Это только твой вечер. — Мой? — Твой, Арона и еще кучи людей. Не заморачивайся. Когда по коридору разнесся звук хлопающей двери, в сердце Доминик поселился страх. Прикрыв глаза, она попыталась успокоиться, прежде чем идти к матери с запросом. Но это не помогало. Тревога только усилилась. И все же, она решилась спросить ее. Спускаясь по белоснежным ступеням, она проговаривала про себя каждую реплику. Но, увидев Батшибу, замолкла. Не говоря ни слова, она прошла вперед и села возле нее на диван. Ее ладони вспотели, а щеки приобрели более розовый вид, чем обычно. — Что с тобой, Доминик? Тебе нехорошо? — Нет, все в порядке, мам. Просто... я хотела поговорить с тобой кое о чем, — робко проговорила она, осторожно вглядываясь в лицо матери. — На самом деле, я тоже. И они уставились друг на друга, ожидая, кто же начнет. Но обе молчали. И это молчание могло бы длится вечность, если бы одна из них все же не заговорила. — Я хотела извиниться перед тобой, Доминик. Ты была права вчера. Сидя все время дома, ты не познаешь мир вокруг себя. Не узнаешь какого это жить. — Правда? — Да. И еще, было бы неплохо, если сегодняшний фестиваль ты провела вместе с... Ароном. — Вместе с Ароном?, — Не поверила зеленоглазка. — Да. Я думаю тебе следует завести друзей своего возраста. Арон всего на пару лет старше тебя, думаю вам будет о чем поговорить. — Но с чего вдруг ты поменяла мнение о нем? Вчера что-то произошло? — О, нет, конечно. Я просто подумала, что сын нашего близкого друга не такой уж и плохой и вообще стоит дать ему шанс показать себя, — хотя сама не верила в правдивость своих слов. — Но с чего ты взяла, что он согласится, после вчерашнего? Рови сказала, что на нем не было лица... — Я просто уверена, что он зайдет или хотя бы покажется на фестивале. Вот увидишь! И Доминик поверила. Вернее, она была вынуждена поверить в то, что сказала ей мать. Поэтому, когда спустя 27 минут ожидания в дверь позвонили, ее обдало новой волной страха. Но за дверью оказался лишь один человек. И по всем внешним данным, это явно был не Арон. Человек за дверью был намного старше, выше и изящней. Из того, что Доминик было известно об Ароне, был и тот факт, что он никогда не носил костюмы, даже по праздникам. Им он предпочитал различные кожаные куртки и, проверенные временем, синие джинсы. — Так ты и есть та самая Доминик? Очень рад наконец познакомиться с тобой! Я Питер Квилл, — он протянул руку в знак знакомства. — Я тоже рада, — сказала она, неуверенно пожимая ему руку. В ту же секунду к двери подошла Батшиба, держа в руках ароматный тыквенный пирог. — А где же Арон, Питт? Разве он не пойдёт с нами? — Я уверен он подойдёт позже, — спешно заверил он их. — Ну что ж, если все готовы, идем! Когда вдали затерялись силуэты Батшибы и Питера, Доминик загрустила. Впервые за столько лет ей показалось, что ее оставили одну. И сейчас, это действительно было так, ведь Доминик осталась одна. Окруженная толпами смеющихся лиц, она тихо брела по улице Маргейта, ожидая какого-то чуда. Но чудо не наступало. Мимо нее все также проходили люди, каждый из них улыбался и, кажется, был счастлив. И никого из них она не знала. Присев на деревянную лавку, Доминик надолго погрузилась в собственные мысли, в надежде уйти от толпы, которая и так ее не замечала. Хотя, все еще не переставала надеяться быть кем-то замеченной. Пока из мира мыслей ее не вырвал голос подошедшего к ней незнакомца. — Вот ты где, — запыхавшись, проговорил он. — Рови мне все уши про тебя прожужжала. Что ты здесь делаешь столько времени? Доминик неуверенно подняла глаза. Стоявший перед ней парень был довольно хорош собой. Голубая рубашка облегала его стройную талию и мышцы рук. Пряди черной завитой челки развивались на ветру, а чуть суженные серые глаза смотрели на неё неотрывно. Спокойно и свободно. И это Арон о котором она так много слышала? — О чем ты? — неуверенно проронила она. — Почему ты ушла, не подождав меня? Знаешь сколько я сначала ждал тебя у дома, а потом искал здесь? Но ответа не последовало. — Впрочем, сейчас это не важно. Главное, что я наконец-то нашел тебя. Среди всех криков и суеты вокруг, Доминик различила его едва слышимый выдох. Он правда искал ее все это время? Странно для такого как он. — Так ты тот самый Арон? — осторожно спросила она. — Любитель девушек и выпить? — А ты та самая Доминик, которая все эти годы жила как затворница? — с его губ сошел смешок. — Знаешь, не так себе представлял нашу первую встречу. — А как? — Думал все пройдёт более менее гладко, чем сейчас. В любом случае, рад познакомиться. "Более менее гладко"? Что он хотел этим сказать? Доминик неуверенно потянулась к его руке. С его губ сошел второй смешок. Он смеётся над ней?! — В чем дело? Почему ты смеёшься? — серьёзно спросила она. — О, все в порядке. Я просто думаю, тебе немного некомфортно находится первый раз рядом с таким красивым парнем. — Ты говоришь о себе? — в ее глазах заиграл тёмно-зелёный огонек. Она чуть приподняла брови. — Довольно язвить, Доминик. — Язвить? Я так умею, — повела руками она. — Ладно. Куда ты хочешь пойти? — Не принципиально. Любое место здесь. — Тогда пойдем вперед, — заявил он. — Посмотрим что там будет. Приподнявшись со скамьи, Доминик почувствовала, как ее рука переплелась с рукой Арона. Недолго думая, она попыталась вырвать свою руку, но Рон не дал этому случиться. — Тебе не привычно, когда тебя держат за руку или неприятно? — вдруг спросил он. — И то и другое, — бросила она. — Отпусти. — Как скажешь, — сказал он, убирая руку. Одетый в непривычную для себя одежду, Рон и без того чувствовал себя некомфортно. Но он не так представлял себе этот день. Он смотрел на шедшую впереди него Доминик, и не мог оторвать глаз. Выточенная, словно из мрамора, стройная талия, на поясницу которой падали рыжие локоны шелковистых волос, дурманила его разум. Одного желания прижать ее к себе и не отпускать как раньше, уже было недостаточно. Сделав шаг вперед, он вновь коснулся ее руки, но на этот раз не ощутил сопротивления. Одно удивление. — Что ты... — Побежали вперед, — перебил он ее. — Мне кажется, я кое-что вижу. Не обращая внимания на ее слова, он потянул ее вперед, чем задел проходящую мимо даму в зеленом. — Простите нас, мы очень спешим, — суетливо проговорила Доминик, продолжая идти за Ароном. Но дама в зелёном не ответила. Обернувшись на пару, она лишь проводила их недолгим взглядом, после отведя глаза и о чем-то надолго задумавшись. Когда они наконец-то оказались на месте, то увидели перед собой спуск к реке, где все желающие могли прокатиться на лодках. Стоявший рядом лодочник, завидев их, встрепенулся и, натянув улыбку, подбежал к ним. — Желаете прокатиться? — с надеждой спросил он их. — О, я бы с радостью, но боюсь, я не умею плавать, — призналась зеленоглазка. — Вдруг что-то случится? — Да что может случиться! — махнул рукой лодочник. — Не переживай, Доминик. Я с тобой. Усадив их в лодку, лодочник загадочно улыбнулся. — Сколько я здесь работаю и сколько эта лодка помогла парам найти свою любовь, — сказал он, редко посматривая на них. — Боюсь вы нас не так поняли... — Да-да. Это не мое дело. Я здесь вроде местного купидона и всего лишь выполняю свою работу, — напомнил он себе. — Хорошего отдыха, ребятки! — Но... — Забудь, Доминик. Гляди лучше что у меня есть. Она непонимающе уставилась на мятый лист бумаги. — Мы напишем на них желания и сделаем кораблики, — объяснил он. — Разве ты не слышала об этой традиции? — Если это традиция, то почему здесь ни души? Мы единственные, кто взял лодку сегодня. — Этому тебя научила Батшиба? Следовать стадному инстинкту, — вдруг сказал Рон. — Не обязательно то, что делает всего пара человек — не традиция. Достаточно просто верить в себя и в то, что ты делаешь. Доминик не могла не согласиться со словами Рона. Но так ли легко избавиться от этого одной верой в себя и в свои силы? Доплыв до середины реки, Рон отбросил весла в сторону. Подняв глаза на Доминик, он заметил уже готовый кораблик в ее руках. Взяв корабли у Доминик, он наклонился вниз и пустил их по воде. — Смотри, мой кораблик плывет быстрее твоего, Доминик! — рассмеялся Рон. — Ну, нет! Он еще обгонит его, смотри! — Доминик потянулась к уже почти уплывшему кораблю, но неожиданно упала. Оказавшись в воде, ее моментально охватила паника. Она начала бить руками по воде, цепляясь за лодку, откуда, в полном ужасе, ей протягивал руку Рон. — Скорей, бери мою руку, Доминик, — говорил он ей. — Держись за нее, я вытяну тебя! Но у нее ничего не выходило. Мокрая рука соскользывала с руки Рона много раз, прежде чем ухватилась за нее. — Наконец-то ты снова здесь, — едва слышно проронил он. — Еще чуть-чуть и мы будем у берега. Но Доминик его не слушала. Дрожжа от холода и шока, она лишь могла смотреть в одну точку, с нетерпением ожидая возвращения домой. Глава пятая Спешно раскрыв дверь серого особняка, Рон осторожно внес Доминик в дом. К счастью, дома ещё никого не было, иначе бы все увидели эту неловкую картину. На руках Рона Доминик чувствовала себя не больше, чем пушинкой, дрожжащей от холодного ветра. Но вот, вновь оказавшись на диване дома, она, наконец-то, ощутила тепло. Сил ни на что не было. С трудом передвигая глазами, Доминик молча наблюдала за суетившимся вокруг нее Ароном, озябшим не меньше нее. Мокрая рубашка на груди прилипла к телу, а постоянные движения туда-сюда, создавали ветер, от которого по его телу время от времени бежали мурашки. — Арон, — тихо позвала она его, — ты не обязан... скоро придет мама и Рови. Но Рон был непреклонен. — Я не уйду, пока не буду уверен, что ты в порядке. Хочешь сделаю чай? Кивок стал ему ответом. — Какой ты пьешь? — Хризантемовый с молоком. Спустя минут пять, над уже почти задремавшей Доминик, показался Рон с горячей чашкой чая в руках. — Вот твой чай, Мик, — заботливо протянул ей чашку Рон. — Он еще горячий. Пей осторожно. Не обратив внимания на слова Рона, Доминик тотчас же коснулась губами края чашки и, сделала первый глоток. — Не такой как обычно, — заметила она. — Ты что-то добавил туда? — Ничего. — Совсем ничего? Вкус будто стал немного слаще и насыщенней... Раз за разом делая глоток чая, который обжигающими полосами стекал ей в горло, Доминик ощущала его терпкий подслащённый вкус и, искренне не понимала, как вкус ее любимого чая мог внезапно измениться. Новшество, отдавшее сладким послевкусием, нисколько не огорчило ее, напротив — она никак не могла от него оторваться и потому, пила его жадными глотками, будто все это время изнывала от жажды. — Кстати, почему ты назвал меня Микой? — спросила она, отставляя уже пустую чашку в сторону. — Разве мы не друзья? Что за дурость называть людей полными именами?, — рассмеялся он. — А что здесь такого? — с совершенно непроницаемым видом спросила она. — Да вообще-то ничего. Просто звучит как-то нелепо. — Тогда, как мне тебя называть? — Просто Рон. Этого достаточно. Присев рядом с Доминик, Рон заметил недалеко от себя чуть приоткрытый фотоальбом. Любопытство взяло верх, однако, открыв его, он не увидел в нем ни одной фотографии домочадцев, вместо них — одни лишь фотографии окрестностей. — Что это, Мик? Увлекаешься фотографией? — Вообще-то это мама фотографировала. Куда мне выходить из дома одной? — она обижено надула губы. — Никак не пойму, ты ведь уже не маленькая, да и Батшиба тебе не родная мать, так почему до сих пор делаешь все по ее указке? Она что тебя все детство наказывала? — Вовсе нет! Просто, мама столько сделала для меня... как же я могу ее ослушаться в чем-то? — Бог ты мой, Мик. Пойми, это естественно, когда ребенок не слушается взрослого, но это не значит, что после этого он откажется от своего ребенка. — Ты о себе что-ли? Вот уж кому действительно повезло с отцом, — закатила глаза Доминик. — Не говори так. Мой отец еще то чудовище. Поняв, что сказал лишнего, Рон тихо выругался. Зачем раскрыл рот о том, что стоит стереть из памяти навсегда? — О чем ты говоришь? Он был слишком суров к тебе? — поубавив пыл, спросила она. — Скажем так... он очень не хочет чтобы я совершал его ошибки. От того и такой. — Никто этого не хочет, — подтвердила она. — Но это не повод отыгрываться на своих детях! Послушай, — она взяла его за руку, — неважно что между вами. Теперь ты — мой друг и я всегда буду на твоей стороне! Если ты назвал своего отца чудовищем, значит... так и есть. Я не буду тебя осуждать и всегда поддержу. Слова Доминик теплом разлились по его телу. Молча вглядываясь в ее глаза, внезапно Рон почувствовал внутри непреодолимое желание коснуться ее губ. Такое сильное, что он едва мог себя сдерживать. Да и какой в этом толк, если та, о которой он мечтал все эти годы сейчас перед ним? Пододвинувшись ближе, он осторожно поднял руку с дивана и, дотронулся ею до щеки Доминик. Словно заворожённая, девушка не могла противиться его действиям — лишь наблюдать, тяжело дыша. Это все по-настоящему? Она не спит? Неужели поцелуй, о котором она мечтала с пятнадцати лет, произойдет вот так? С едва знакомым парнем и в первый же вечер и после того, как она назвала его другом? Она пыталась отогнать от себя навязчивые мысли, но все было тщетно. Страх охватил ее и, впервые за все это время, она пошевелилась. В попытках отодвинуться от Рона, Доминик двинулась назад, но ткнулась лишь в твердую спинку дивана. Но зачем, если сама так жаждала этого? — Доминик, — тихо позвал ее Рон, — Что, если я не хочу быть твоим другом? — Ччто? Ммы же друзья, так? Ты ведь сам говор... Она не успела договорить, как Рон, внезапно, двинулся вперед и впился в ее губы поцелуем. Все еще не веря происходящему, Доминик прикрыла глаза, надеясь, что это сон. Однако открыв глаза, она вновь увидела перед собой Рона, губы которого были тестно сплетены с ее. Плавно передвигая губами, Рон заставлял сердце Доминик трепетать, отчего сама того не замечая, она двинулась вперед, робко ответив на его поцелуй. — Ответила, хотя хочешь быть просто друзьями, Доминик? — усмехнулся он, наконец, отдаляясь от нее. — Так чего же ты хочешь? — Это ты первый назвал меня меня другом! — зло бросила она. — А теперь целуешь и смеёшься надо мной?! Разве это честно? — Факт остаётся фактом. Ты тоже поцеловала меня. — И что? Это был просто поцелуй... Забуду как страшный сон. Стоя у приоткрытого окошка, Рон тихо смеялся. Какая же она всё-таки смешная. Забудет как страшный сон? Ну уж этого он ей не позволит. Он позаботится о том, чтобы их отношения не закончились на этом. Тем более сейчас. — Какие же вы с Рови разные. Она бы тотчас бросилась мне на шею, если бы была на твое месте. — Я — не она, — зло подчеркнула она. — И не нужно нас сравнивать. — Ну почему же. Ты и она выросли вместе, в одинаковых условиях и воспитали вас одни и те же люди. Она потеряла отца, ты отчима. Как ни крути, что-то же вы должны были перенять у родителей и друг у друга. Так почему ты ведешь себя иначе? — Откуда мне знать это? Видимо... я просто бракованная. — Не говори так. Наверно, ты просто особенная, — улыбчиво произнес он, потрепав девушку по голове. Оказавшись во дворе дома семьи Пинч, члены семьи которой, по забывчивости, не закрыли калитку, дама в зеленом огляделась. Темнота, в которую она забрела, окружала ее отовсюду, из-за чего разглядеть что-то во дворе, было практически невозможно. Фонари не горели, лишь тусклый свет луны освещал ей дорогу. Сделав несколько шагов вперед, она обнаружила маленький луч света, исходящий от окна. Подойдя ближе, она увидела в нем рыжеволосую девушку и парня, за которыми так долго шла. — А мои родители из Уэльса, — рассказывал Рон. — Я жил там до 11 лет, а потом переехал вместе с отцом сюда. Кстати, всегда хотел спросить, как так получилось, что ты живешь здесь? — Нуу, когда мне только исполнилось 8 лет, — начала рассказ Доминик, — мы с мамой решили поехать отдохнуть на остров. На тот момент была середина июля — толп людей было не сосчитать. И вот, когда мы подошли к порту, ожидая посадки на корабль, она... внезапно отпустила мою руку и уехала, оставив меня одну в уже почти пустом порту. — И это сделала твоя родная мать? Не может быть! — У меня было с собой лишь немного денег, так что первые два дня я провела в порту, скрываясь от полиции, а потом я встретила миссис Пинч, — не обращая на слова Рона внимание, закончила она. — Что за за! — негодовал он. — И тебе не к кому было пойти? — На самом деле, где-то у меня есть тетя... Вот только, если бы я была ей хоть немного важна, наверно она бы нашла меня? Но тогда была безвыходная ситуация. У меня не было с собой ничего, кроме той суммы. Нервно сглотнув, дама в зеленом попятилась назад. На глаза навернулись слезы боли и сожаления о прошлом. — Моя Доминик, — еле слышно прошептала она. — Наконец-то я нашла тебя... — Значит Миссис Пинч взяла тебя к себе? — продолжал расспрашивать Рон. — Сначала она просто хотела отвести меня в полицию, но потом передумала. Она отвела меня в кафе, накормила и расспросила обо мне, где мои родители, ну, а когда узнала что меня оставили, то привела сюда. — И тебя так легко приняли? – Надо признать, что первый год житья в этом доме, был для меня не самым лучшим. Но как видишь, теперь мы живем душа в душу. Я даже скучаю, вспоминая о приемном отце. Смахнув выступившую слезинку, Доминик наигранно улыбнулась. Отойдя от окна, дама в зеленом направилась к калитке. Растирая слезы по лицу, она шла вперед, ожидая наступления утра. Нарастающее в груди желание во всем сознаться и прижаться к родной племяннице с каждой секундой овладевало Эвелин все сильнее и сильнее. Но как оправдать столь долгое отсутствие? Казалось, даже если бы она сказала Доминик, что все эти десять лет пролежала в коме, она бы ей не поверила и прогнала прочь. Кто знает как все повернётся? Минуло за полночь. И по наружным подоконникам градом полилась вода. Где-то вдали громыхнуло и даже мелькнула молния. Но за все это время в доме семьи Пинч так никто и не появился. Ожидание, которое переросло в нечто надоедливое, становилось все более бессмысленным. — Ты собираешься идти домой в такую погоду? — спросила Доминик, подбегая к уже стоящему в дверях Рону. — Да мне только через дорогу перейти. Перекантуюсь у отца, пока дождь не кончится. — Да куда ты пойдёшь! Ты ведь и так промок, если снова промокнешь — заболеешь. Оставайся до утра у нас, все равно темень за окном. Куда ты пойдёшь на ночь глядя? — Ты ведь ещё у мамы не спросила, — смеясь проронил он. — Кстати, не хочешь ей позвонить, спросить когда придет? Она отрицательно качнула головой. — Уверена с ней все в порядке. Пойдём, я постелю тебе. Спустя несколько минут, диван, на котором они недавно сидели, был разложен и укрыт теплым пледом. А уже через минуту, на нем сидел Арон. — Я буду наверху, если тебе что-нибудь понадобится, — спешно бросила она, поднимаясь по лестнице. — Хотя уверена, что все, что тебе может понадобиться, находиться здесь. Доброй ночи. Рон лишь молча кивнул, смотря ей вслед. Наверно, сегодня самый счастливый день в его жизни. Когда последний раз он был так счастлив? Может быть, вчера? *** — Эй! Доминик! — раздалось снизу. Машинально глянув на часы, Доминик опешила. 6:39 утра! Она не могла понять что случилось. Голос снизу настойчиво продолжал звать ее, вот только если бы это был Арон, то скорее всего он бы поднялся наверх, а мама с Рови... вряд ли они бы стали будить ее так рано. Так и не успев окончательно проснуться, Доминик спешно накинула на себя белый халат, и вышла из комнаты. На удивление комнаты Миссис Пинч и Рови были прикрыты, будто они и не возвращались со вчерашнего фестиваля. Но странный зов продолжался. Казалось, чем ближе Доминик подходила к источнику звука, тем больше он походил на женский голос. И он совсем не был похож на те, что она знала. — Здравствуйте? — взволнованно окликнула она, стоящую спиной к ней даму. — Как вы сюда попали? — Калитка была не заперта... — О, правда? И поэтому вы решили вломиться в мой дом? — Я... На лице женщины выступил холодный пот. Неужели она не помнит ее? Ее любимую тетю Эвелин, которая всегда с ней играла? Сомнений быть не могло. Стоящая перед ней девушка — точно Доминик! Медные пряди ее шелковистых волос, зеленые глаза и взгляд, которым она ее оценивала были ей точным ответом. — Кто вы такая, мэм? — она устало уставилась на вошедшую в дом незнакомку. — Тты не помнишь меня, Доминик? — Напомните, почему я должна Вас помнить? Кто вы такая? — Твоя тетя Эвелин, — еле слышно проронила она. — Кто?! На мгновение Доминик потеряла дар речи. Что она такое говорит? И к тому же, это не может быть правдой. Не может быть такого, чтобы стоящая перед ней незнакомка была ее тетей. Не может быть... — Невероятная выдумка. И вы хотите, чтобы я вам поверила? — Если ты не помнишь меня, вот наши с тобой фотографии десятилетней давности, — волнуясь проговорила она, протянув ей фотоальбом. — Тут и твоя мама еще есть, Доминик. Доминик не могла поверить своим глазам. Откуда у этой женщины фотография ее матери? Кто она такая и что не менее важно, чего она хочет добиться, показав ей эти фото? — Вы... хорошо знали мою маму, — заметила она, указывая на их совместные фотографии. — Но я вас не помню. Прошу, уходите, мэм. — Нет! Я не... как это не помнишь? А фотографии? А мои волосы? Мы ведь так похожи с тобой, Доминик! — Эвелин вцепилась в руки девушки мертвой хваткой. — Я ведь... я так долго тебя искала! — Отпустите меня! — она чудом вырвала руку и отпрянула назад. — Вы в своем уме? Я вас не помню! Не помню! Уходите! — Но почему? Почему ты меня не помнишь?! — продолжала она. — Я ведь твоя тетя Эвелин. — Бог мой! — вздохнула зеленоглазка. — Вы! Если не уйдёте сейчас, я вызову полицию! — Ну почему ты так поступаешь, Доминик? Я понимаю, что я отсутствовала так долго, но пойми, я искала тебя все это время! Элизабет не оставила мне ни одной весточки, а ты еще и живешь в чужой семье! Думаешь легко мне пришлось?! — Да мне плевать! — воскликнула она. — Вы все бросили меня! А теперь еще смеете заявляться на порог и требовать от меня узнать в вас тетю Эвелин? Этого стоило ожидать. Как она и предполагала, Доминик не пустила ее на порог. Но что не менее странно и ужасно, то, что она даже не вспомнила ее. Совсем. На глаза Эвелин навернулись слезы. Капля за каплей они стекали вниз по ее щекам и по подбородку. Но Доминик не среагировала. — Отличная игра. Спасибо за представление, вам пора, — она почти вытолкнула ее за порог, как женщина вновь ухватилась за ее руку. — Я уйду... я уйду, но прежде, я хотела бы сказать, что я ни на что не претендую. Я просто хотела чтобы ты узнала о том, что я здесь, — она вложила в ее руку бумажку. — Здесь мой адрес, если вдруг надумаешь прийти. Отпустив руку племянницы, Эвелин двинулась к калитке дома, как вдруг остановилась, и обернулась к Доминик. — Сегодня вечером я уезжаю в Молл Вэлли. Я пойму, если ты не придёшь... И все же, думаю провести некоторое время с родной тётей несколько лучше, чем жить под одной крышей с незнакомцами, — еле сдерживая слезы, проронила она. — Эти незнакомцы меня вырастили! Вы слышите?! Тетя Эвелин! — прокричала ей вслед Доминик, но кажется, она ее уже не слышала. — Что за черт! Глава шестая — Доминик! Спускайся вниз, я кое-что принесла тебе! — радостно воскликнула миссис Пинч, ступая на порог собственного дома. Но Доминик не отзывалась. Вжавшись в подушку, она тихо лежала, и почти не моргала, смотря в одну точку. Эта женщина действительно ее тетя? Иначе откуда у нее взялся тот фотоальбом и ее фотографии с мамой? — Ну чего ты, Доминик? Что-то случилось? Где Арон, кстати? — совершенно спокойно спросила она, заглянув в комнату дочери. — Я не знаю. — Что-то произошло? — Ничего. Вечер был чудесный. — Тогда почему ты такая вялая? — Неважно. Все отлично, ясно? — чуть раздраженно бросила она. — Просто оставь меня одну ненадолго, если это возможно. — О, конечно. Но если что, я внизу, — спокойно повиновавшись, Батшиба вышла из комнаты дочери, попутно заглянув в комнату к Рови. Однако дочери там не оказалось. — Что еще за... своеволие такое? Как она смеет не ночевать дома! — негодовала она. Однако, как только Батшиба спустилась вниз, ее взору предстала и сама Рови, которая, завидев мать, тотчас же отвернулась от нее. — Где ты была? — зло поинтересовалась она, развернув дочь лицом к себе. Но Рови молчала. — Я спросила где ты была, Рови, — более нетерпеливым тоном бросила она. — На фестивале... — Всю ночь? Ты хоть представляешь что с тобой могло случиться ночью! Нравится тревожить свою мать? — Нет, я не... — Но тебя ведь тоже не было дома, мама, — робко проговорила Доминик, подходя к лестнице. — Мы с Ароном прождали тебя почти до часу, а пришла ты только сейчас и еще... — Довольно. Послушайте меня сюда. Я старше вас в два раза и могу делать все, что захочу. И я думаю, что один раз не ночевать дома в Моем возрасте — вполне нормально. Но это совсем не относится к вам. Я могу постоять за себя, но не вы, потому что вы еще молоды и глупы и вы еще совсем не знаете людей! Надеюсь, я понятно выразилась. — Понятно, — в голос проговорили они. — Вот и отлично. А ты, Рови, — указав на нее пальцем, сказала она, — Под домашним арестом. — Что? — не поверила своим ушам Рови. — На сколько еще? — Пока я не прощу тебя, — весёло рассмеявшись, сказала она, и направилась на кухню. Удивленно озираясь то на мать, то Доминик, Рови никак не могла поверить в то, что только что услышала. Но, учитывая какое у ее матери сегодня настроение, можно было бы предположить, что это была всего лишь шутка. Впрочем, ни в чем никогда нельзя быть уверенным на все сто. Несмотря на то, что Доминик все же нашла в себе силы и желание выйти из комнаты ради Рови, нельзя было сказать то, что она действительно пришла в норму. Мысли о пришедшей утром женщине, прочно засели в ее голове, не давая ни на минуту забыть о случившемся. Но что она может сделать сейчас? Она ведь сама прогнала ее! — Чего стоишь как истукан? Что-то еще хочешь сказать? — живо поинтересовалась Батшиба, заметив недалеко от себя стоящую Доминик. — Ну... Я... — Ох, это что, что-то серьёзное? Не верится, что ведешь себя похлеще Рови. — Что? Нет! — воскликнула зеленоглазка. — Тогда что? — Просто сегодня утром я встретила одну женщину... — Где встретила? — она удивленно вскинула брови. — Ты что тоже не ночевала дома? — Нет, я встретила ее у нас дома. И знаешь, она... — Она же настоящая преступница, проникшая к нам в дом! Ты вызывала полицию? — Никого я не вызывала. Дослушай! — Хорошо, я... слушаю, — усаживаясь в кресло, проговорила она. — Когда я встретила эту женщину, она показала мне фотографии... — Ты что еще и слушала ее? Бог мой, Доминик! Тебя совсем нельзя оставлять одну! — Ты не понимаешь! На этих фотографиях я, моя мама и та женщина вместе... даже волосы такие же! Я еще ни разу не встречала здесь никого с рыжими волосами, как у меня... — И что? — Ну... она сказала мне, что она моя тетя, мам. В момент, сердце Батшибы тихо сжалось. Она не могла поверить в то, что только что услышала. Невероятно! Немыслимо! И как ее девочка только смогла в это поверить? А если и правда, то как эта проходимка только смеет заявляться к ней на порог спустя столько лет? И к тому же, зачем сейчас ей понадобилась Доминик? Неужели в ее черством сердце, наконец, проснулась любовь? Да откуда же ей там взяться. — Я не до конца уверена, но мне кажется, что она сказала мне... правду. — Брось, Доминик. О чем ты говоришь? Эта женщина — обычная мошенница, — настаивала женщина. — Не смотрела последние новости? — Я так не думаю. — А я — да. На твоем месте, я бы просто забыла о ней. — Думаешь так просто? — она эмоционально всплеснула руками. — Ты ведь ее не помнишь, так? Не помнила 10 лет, и от одного дня ничего не изменится. Завтра или послезавтра, ты точно забудешь обо всем, — заверила ее Батшиба. — Но я не хочу. Почему я должна забывать о ней? — Потому что она обычная мошенница, Доминик! — Этому нет доказательств! — вдруг воскликнула зеленоглазка. — Пока нет. Ну и что? Уйдешь к ней? — явно с вызовом бросила Батшиба. — Я совсем не это имела в... — Нет. По-моему, именно это. Конечно, уйти к какой-то непонятной женщине у которой каким-то образом оказалась твоя фотография! Отличная идея, Доминик! — Ты не понимаешь, я не собираюсь к ней уходить. Я просто... Я.. — Что? — Я просто хочу с ней поговорить! — О, конечно! Поговоришь и сразу уйдешь! Доминик, ты еще мало знаешь людей. Откуда тебе знать кто врет, а кто говорит правду? В любом случае, что если это обман? И ты попадешь в... — А если нет?! А если я действительно нашла ее, мама? Я должна поговорить с ней! — И что она тебе скажет? Снова покажет фотографии? Ты не можешь идти только ради того, чтобы снова посмотреть на них! Я запрещаю тебе! — вдруг вырвалось из ее уст. На секунду Доминик замолкла. И правда. Что за глупость она сейчас совершает? Почему она идет против вырастившей ее женщины, ради той, которую даже не помнит? Может стоит остановиться сейчас и извинится или же... Арон был прав и ей стоит рискнуть? Во всяком случае... не может же она вечно жить по ее указке! — Запрещаете? — она тихо рассмеялась. — А кто вы мне, чтобы запрещать что-то? — вдруг бросила она. — Доминик... — Мы с вами два незнакомца, которые по воле случая десять лет прожили под одной крышей. Я никогда вам не перечила, но видимо сегодня... особенный день. Уж простите меня, за это. Словно собрав в себя все эмоции домочадцев, прежде прекрасное лазурное небо в момент потемнело и во всем Маргейте хлынул дождь. Ветра расшумелись, будто пытаясь удержать Доминик; убедить ее остаться дома, но, как говорится, сделанного не воротишь. И вот она уже со всех ног бежит к дому той, кого ещё утром желала не видеть, сжимая бумажку с адресом в руке. Она хотела успеть. Слова женщины эхом повторялись в ее голове, как заведенная пластинка, что наступит вечер и она уедет, но не понятно куда и насколько... Они повторялись, и повторялись, оставляя за собой кучу непонятностей. Наконец показавшийся вдали дом, был для Доминик чудом, к которому она так долго шла. Отдоленный от людей, крошечный и довольно старый, на первый взгляд, домик, окруженный зеленым забором вокруг себя, из окон которого едва ли можно было разглядеть какой-либо свет. Завидев его еще издали, можно было подумать, что хозяйка этого дома, действительно отличается от других. Но, вспоминая ее утреннее поведение, можно было в этом даже не сомневаться. Стоя перед закрытой дверью старого домика, Доминик колебалась. Почему-то сейчас, именно сейчас, после ее закатанной ранее истерики и того, сколько она преодолела лишь бы сейчас стоять здесь, она... боится. Что, если Батшиба была права и она действительно обманула ее? А если она не солгала и она действительно ее тетя? Ну что ей, черт возьми, теперь делать?! — До.. Доминик? Почему ты здесь? — удивленно спросила женщина, открыв дверь перед лицом промокшей племянницы. — Что-то случилось? — Ну... Я... — Не стой под дождем. Заходи, — она жестом пригласила ее внутрь. — Так что случилось? — Не знаю с чего и начать... Я... — Ты пришла поговорить, верно? Наверно из-за этих фотографий... Если ты мне не веришь, то я могу принести твои детские вещи. Хоть их то, ты должна вспомнить. — Я не затем пришла, миссис Уэйн... Я лишь хотела узнать у вас... — Да-да? — Вы что... правда моя тетя Эвелин? Если да, то почему вы так долго отсутствовали? — Я ведь говорила тебе, я искала тебя... Это чудо, что я наконец смогла тебя найти, потому что, последние несколько лет, я уже почти смирилась с твоей утратой... — Простите, что я не узнала вас... я просто... я... Не дожидаясь ответа, Эвелин тут же бросилась к Доминик и крепко обняла ее. — Ты не должна извиняться! Главное, что ты жива и здорова. И мы снова вместе... Не зная, что ответить, Доминик лишь молча кивнула и подняла заплаканные глаза на Эвелин. — Но вы ведь уезжаете, так? — Я хотела навестить свою подругу. Давно ее не видела... А недавно она мне сама позвонила и пригласила к себе. Вот так совпадение! — Надолго? — Чем спрашивать, лучше бы поехала со мной. Ты даже не представляешь как там красиво! Если бы могла, осталась бы там навечно... — Но это ведь так далеко. К тому же, как я оставлю маму и Рови? — Ты ведь не навсегда едешь. Позвонишь, объяснишься, а если что случится, то всегда сможешь приехать обратно. Нечего беспокоиться по пустякам! — Но у меня даже вещей с собой нет... — Вещи всегда купить можно, а если что, у Карин всегда найдётся что примерить, — она наклонилась и взялась за ручку старого коричневого чемодана. — Слышишь этот звук? Автобус только что прибыл. И действительно, если прислушаться, можно было услышать тихое пиликанье, доносящееся с улицы. Завидев приближающийся к ним полосатый жёлтый автобус, Эвелин и Доминик немедленно подбежали к нему. Небрежно закинув чемодан внутрь, они уселись на ближайшие места и, как только двери салона закрылись, приготовились к долгой поездке. Заснув на плече у своей племянницы, Эвелин не обращала внимание ни на что больше, пока Доминик наблюдала за расплывшимися каплями дождя на окне солнечного автобуса, ведущего в Мол-Вэлли. За окном жёлтого автобуса, только прибышего в Мол-Вэлли, было темно. Включив в салоне свет, водитель громко, но неторопливо объявил: — Приехали! Спустя пару секунд, пассажиры начали просыпаться. Открывали слипшиеся сладким сном глаза и медленно выглядывали в свои окна. Темень за окном, которую усиливал свет в салоне, уносила мысли куда-то назад... в прошлое, теплое, не забытое временем, место. Туда, где дома пахло волшебством и простым человеческим счастьем. Выходить из автобуса не хотелось. Водитель, крупный темноволосый мужчина под пятьдесят с щетиной, запах которого приходил в сравнении только со свежей елью и парой выкуренных сигарет. С приходом осени, его жизнь стала скрашивать работа водителем этого чудного автобуса, подаренного внуком на пятидесятилетие. На улице поднялся ветер. Открыв двери салона, мужчина обернулся на все ещё сидящих позади себя пассажиров и, все также не громко, со всем знакомой хриплотой в голосе, сказал: — Так не хочется вставать и уходить из тепла в холод, правда? — он встал с места и подошел к своим слушателям поближе, — Но вы пройдете эту "зиму", а за ней вас ждет настоящая весна! Хотя, и в так называемой зиме, можно найти свои плюсы. — Какие? — отозвался молоденький голос в конце автобуса. — Вот нам всем кажется, что все "плохое", что с нами происходит — ужасно, и, мы совсем не замечаем, что после, вспоминая этот "ужасный момент", мы смеемся с него, или же расцениваем, как что-то прекрасное. Мало кто любит зиму, за то много тех, кто любит лето. И представляя, что зима - наши проблемы, а лето - наши радости, мы должны помнить, что все времена года по-своему хороши и полезны. Но, как бы не было тяжело, мы должны понимать, что где-нибудь в будущем, мы будем смотреть на вещи иначе и искать прекрасное не только в радостях, но и в горестях, — мужчина остановился. — Конечно, вы можете остаться здесь и подождать, когда ветер стихнет, а если кому-то из вас станет холодно, я ненадолго прикрою двери. Отвечая молчанием на искреннюю доброту водителя, благодарные слушатели думали, как много правды в его словах! Все еще оставаясь в тепле солнечного света, они продолжали наблюдать, медленно вслушиваясь в легкие завывания холодного ветра. Прошло примерно пять минут, и вот, уже те, задумавшиеся о смысле жизни люди, уходили, окидывая жалким и благодарным взглядом солнечный от яркого теплого света салон и улыбающегося им в след водителя. Их и его ждет свой, по-настоящему счастливый путь. Взглянув в запотевшие окна салона, Доминик слабо улыбнулась. Последние десять лет она едва ли куда-то выбиралась! Она не могла поверить, что долгие годы её затворничества, наконец закончились. Долгожданная свобода.. Подобрав с пола сумки, зеленоглазка приподнялась с сиденья и, увидев собственное отражение, ужаснулась. — Бог, мой! — быстро выпалила она. Поймав на себе недоумевающий взгляд Эвелин, она указала на свои растрепанные волосы. — Моя прическа. Видите в каком она состоянии? — Ох, это глупости, Доминик! Идем, Карин наверняка заждалась нас. — Хорошооо, — обиженно протянула Уэйн и, потянув зевок, пошла вслед за тетей. Несмотря на то, сколько времени они ехали из Маргейта, этого времени хватило, чтобы Доминик смогла по-настоящему устать. Из-за неровностей дороги, автобус постоянно трещал и подпрыгивал, заставляя открывать глаза Доминик все чаще. Так, едва отойдя от сна, все еще сонная и не выспавшаяся, она выходила из автобуса, вместе с Эвелин, потирая глаза. — Эй, вы, сони! — послышалось позади них. Обернувшись на голос, в тени лунного света, они увидели приближающуюся к ним фигуру. Это была Карин. Встреча с долгожданной особой по имени Карин Одерсен произвела на Доминик неизгладимое впечатление, оставив теплый след в её памяти надолго. Невысокая, худощавая женщина под сорок-сорок пять, с длинными волнистыми локонами, тонким носом и лучезарной улыбкой. Кажется, она во всем пыталась походить на молодое поколение, поскольку одевалась несколько иначе Эвелин. Зелёный полосатый свитер, потрепанная временем длинная клетчатая юбка, яркие браслеты и фенечки. По дороге к её дому, Доминик довольно часто встречалась с подобным стилем в лицах здешней молодежи. И никак нельзя было не заметить, что для своих лет, Карин Одерсен выглядела просто прекрасно. Дойдя до предлеска, Доминик встретила взглядом уютный лесной домик. Этот дом и был домом семьи Одерсен. Как только расстояние между ней и домом сократилось и она оказалась почти у самой двери, по её спине прошёл приятный холодок. Обстановка, в которой она так быстро оказалась, заставляла Доминик чувствовать себя, как в сказке. Вы только представьте! Поросший мхом лесной домик, палисадник с уже почти "сонными" цветами, рядом фонари, а вокруг - деревья и тишина... Но с темнотой, идеал лесного царства куда не шёл. Ведь, чем дольше вглядываясь в глубь леса, проживавшие здесь люди, замечали что-то таинственное и необъяснимое. Что-то, от чего по телу начинали бегать мурашки, кровь застывала в жилах, а сердце билось так, что казалось, сейчас выскочит из груди. Об этом лесе слагались легенды. Хотя объяснить о пугающих явлениях было куда проще - люди попросту не верили. Оглянувшись на гостей, молодая миссис Одерсен галантливо пригласила их в свой дом. Окружающая обстановка, в момент, заставила Доминик ощутить себя героем какой-то сказочной истории. Вообще-то, и сам дом был частью чего-то особенного. Как и его хозяйка. Карин Одерсен была необыкновенной женщиной. Её нельзя было назвать глупой или слишком старомодной. Нельзя было сказать и о ней то, что она была обычной домохозяйкой, поскольку внутри неё была скрыта тайная сила. Дар истинного чувства, такого сильного, и такого, что он во многом мог помочь не только себе, но и другим. Но управлять таким подарком судьбы было не просто. Уходило кучу времени только на то, чтобы только научиться совладать с ним. Попытаться его "приручить". Для этого, следовало окунуться в самую безобидную обстановку. В ту, где будет легче всего сохранять спокойствие, а именно — в землю. Именно поэтому, дом миссис Одерсен содержал в себе всю земную мощь. И потому одевалась она так совершенно просто... Она с радостью помогала тем, кто обращался к ней за помощью. Всегда уделяла внимания больше другим, нежели себе. Она всегда стремилась к людям, потому что развеять одиночество для неё было настоящим счастьем. За все сорок с половиной, Карин ни разу не побывала замужем, однако успела обзавестись ребёнком (сыном Ником). Узнав о беременности Карин, её молодой человек навсегда ушёл не только из её жизни, но и жизни её ребенка. Так, посвятив себя сыну, мисс Одерсен воспитала в нём любовь к литературе и искусству, а также, вспоминая то, как обошелся с ней его отец, постаралась привить уважение и к женскому полу. С годами, все сильнее проявлялись в Нике черты его отца, глядя на которые Карин становилось нелегко. А когда поздно вечером, на кону Рождества, Ник заявил о своей поездке в Лондон, где он мечтал отучиться на переводчика книжных рукописей, Карин и вовсе впала в отчаяние. Так, оставив её одну, также, как когда-то сделал его отец, Ник уехал учиться. С того времени прошло примерно пять лет. И хоть письма от сына приходили довольно часто, женщина никак не могла свыкнуться с его отсутствием в доме. Она невероятно сильно скучала. Засмотревшись на деревья, вид на которые открывали окна лесного домика, зеленоглазка словно обо всем позабыла. Забыла кто она, где она и что здесь делает. Небрежно дернув головой, Доминик оглянулась на Эвелин, стоявшую в дверях. — Значит это и есть Мол-Вэлли? — Правда здорово? — Эвелин лишь радостно вздохнула. — Какое чудо жить среди зеленых лесов и полей, наполненных цветами и травами! Доминик согласно качнула головой. — А какая чудная здесь атмосфера для творчества! — продолжала старшая Уэйн. Нагрянув на кухню, откуда доносились звуки бьющейся друг о друга посуды, и разливания чая, Доминик и миссис Уэйн уселись за стол. Нет, кажется, это было своеволие? — Что ты делаешь? — прервала молчание Эвелин Уэйн. — Время позднее. Неужели, ты нас кормить собралась? Словно не заметив сказанных подругой слов, Карин, как ни в чем не бывало, продолжила накрывать на стол. Когда все уже было приготовлено, миссис Одерсен присела к гостям и, медленно переведя взгляд с наполненной доверху супницы на Эвелин, сказала: — Только попробуй не доесть, — весело ухмыльнувшись, Карин бросила короткий взгляд на сидящую перед собой Доминик. — Я так рада за вас! Не передать словами, как она переживала за тебя... — Знаю. Но главное, что сейчас мы вместе. — И то верно, — улыбнулась Карин. — Забыла сказать. Завтра приезжает Ник. — Ник? — Мой сын, — объяснила Карин. — После долгой учёбы в Лондоне, он наконец-то возвращается. И почему она так восторженно заявляла о приезде своёго сына, глядя на Доминик? Эта скромная, милая девушка, с большими зелёными глазами и ярко-рыжими волосами, впалыми щеками и слегка приоткрытыми от волнения розовыми губами... Стоит ли говорить, что только один её вид очаровал мисс Одерсен? — Думаю, — прервала молчание Карин, — вы сильно устали с дороги. Я постелю вам. Когда разговор закончился, все отправились спать, и кажется, уснули все, кроме Доминик. Заплетенные в косы рыжие волосы раскинулись на подушке так, словно никто кроме них там лежать не может. Тяжелые веки прикрыли изумрудные глаза, а ресницы сделали заключительный взмах. Хлоп. Теперь единственное, что могло хоть как-то шуметь в этом доме, могли быть только тихие сонные стоны спящих, или случайно залетевшая в окно муха. Утро наступило рано, а именно тогда, когда миссис Одерсен случайно уронила чайную ложку на пол. Что ж, кажется, именно это подняло всех в столь ранний час. — Простите, девочки! — растерянно прошептала Карин, — я ненарошно. Совсем забыла о вас. — Ну, раз мы уже встали, бессмысленно ложиться обратно. Да, Доминик? Старшая Уэйн посмотрела на сонную племянницу, стоявшую в дверях и непроизвольно потягивающуюся куда—то вверх. — О-о-отлично, — протянула зеленоглазая и посмотрела на часы. — Какого черта? — выругалась вслух девушка, — почему так рано?! — Доминик, где твои манеры? — Эвелин подошла и тоже взглянула на часы, — хотя нет, все правильно. Карин! Почему так рано? Они обе уставились на совершенно спокойную Карин, которая как ни в чем не бывало готовила себе и своим гостям крепкого кофе: — Что вас так удивляет? Четыре с половиной утра — приговор? — она рассмеялась. — В любом случае, напоминаю! Сегодня ко мне приезжает Ник, и все должно быть по высшему разряду! Так что, идем пить кофе, девочки. Сегодня много работы. К полудню, до смерти уставшая Доминик, стояла в примерочной и примеряла, кажется, уже сто первое платье. Осторожно выглянув из-за шторки, она уже собиралась сбежать, как ее перехватила рука миссис Одерсен и потащила к Эвелин: — Свободное, совершенно легкое платье цвета пыльной зелени, ниже колена. А эти оборочки на рукавах! Ну что за прелесть! Кажется, оно просто создано для тебя... Скажи, тебе нравится, Доминик? — Ох, ну конечно оно прекрасное. — Тебе удобно? Нигде не давит? Покрутись-ка вокруг себя, — Карин оценивающе уставилась на Доминик. — Тогда мы возьмем это. Еще нужно будет посмотреть хорошенькие туфельки и несколько побрякушек! — Стоп-стоп-стоп! У меня хорошие туфли и украшений, хоть отбавляй. Думаю, вы слегка перебарщиваете, миссис... — Перебарщиваю? Совсем нет, Доминик! — Видимо ты ей просто очень понравилась и она хочет свести тебя с... — Да что за глупости! Я же от души решила вам помочь! А вы... — Ну-ну. Вот увидишь, Доминик. — Как бы там не было, все это слишком выматывает для меня. Я слишком устала! — Осталось не так много. Потерпи, Доминик! Совсем скоро мы вернёмся домой, там и отдохнешь, — заверила ее Карин. Пасмурный, ничем не примечательный день. Все тот же, что и в Мол-Вэлли, только вот, в Лондоне сейчас сезон дождей. Ожидая заказ, в самом уютном кафе Лондона, Ник в который раз перечитывал про себя заголовок газеты, неизвестно чем привлекший его внимание. Возможно, очередным абсурдом? "Старушка-мошенница. Объявлена в розыск уже более трёх месяцев назад. На её счету, уже свыше двадцати обманнутых жителей Лондона..." Ник поморщился. "Бред...", сказалось по его лицу. — О чем думают эти журналисты, когда пишут подобное?, — он отложил газету в сторону, и посмотрел по сторонам. Его вид, последние несколько недель, оставлял желать лучшего. Множество работы свалилось на его плечи и, если бы не поддержка и помощь со стороны своей жены, он бы уже давно опустил руки. Десятое октября. Откинувшись на спинку стула, парень опрокинул почти залпом пол стакана гранатового сока. Вынув из кармана платок, он осторожно вытер им остатки сока на губах и, огляделся. Никого. Разочарованно вздохнув, он повернул голову обратно, и внезапно заметил подходящую к столу жену. — Ты пришла? — спросил он, приподнимаясь со стула. — Я доделала всю работу и меня наконец отпустили... Не привычно было делать все в такой спешке. Обычно, я никуда не спешу, — объяснила она. Луиза, так звали его жену, работала вместе с Ником еще со студенчества. Когда он только приехал в Лондон, она была первой, с кем он встретился. Она была первой, кто все ему здесь показал. Она была первой, кто помог ему здесь обустроиться. Она всегда была первой для него и, даже сейчас, остаётся для него на первом месте, хоть и прошло уже пять лет. — О чем ты хотел поговорить? Ты что-то говорил о своей матери... С ней все в порядке? — С ней все в порядке, Лу. Я просто хотел сказать, что взял отпуск для нас с тобой и уже сегодня мы отправимся к моей матери! — его лицо стало невероятно счастливым. — Уже сегодня? Невероятно... Вид Луизы стал слегка обеспокоенным. — Что такое, Лу? — Просто мы уже год вместе и я ещё ни разу не виделась с твоей матерью... вдруг я... ей не понравлюсь? — Она тебя полюбит. Обещаю! В глазах девушки появилась надежда. Всякий раз, когда Ник говорил с ней так трепетно и нежно, думала о том, как же ей повезло с ним! И о том, как же сильно она его любит. В такие моменты ей всегда казалось, что чтобы в мире не произошло, ее любовь с Ником будет вечной. Даже, если она не понравится миссис Одерсен, у нее по-прежнему есть ее любимый. Ее Ник. Глава седьмая Свет заженных фар осветил улицу. Сонные деревья махали проезжающим путникам, но те не обращали на них никакого внимания. Николас и Луиза ехали без остановки на протяжении трёх с половиной часов. Казалось, стоит им хотя бы на мгновение закрыть глаза и они тотчас же заснут. Приоткрыв в салоне окно, Луиза не спеша выглянула в него, чтобы хоть немного развеяться. — Сколько нам ещё ехать? — вдруг спросила она, взглянув в лицо Ника. — Кажется, не так много. Скоро мы уже приедем. Я в этом уверен.. Слабо вздохнув, девушка отвернулась обратно к окну. Мимо них пролетали желтые и бордово-алые листья, пожелтевшая трава, как и почти голые деревья, готовилась ко сну, цветов не было видно. Прикрыв глаза, она откинула голову к креслу, и прислушалась к завываниям и громким стонам холодного октябрьского ветра.. Наконец, машина остановилась. Обернувшись к жене, Ник с невероятной нежностью и теплотой коснулся её руки. Пребывая в расслабленном состоянии, она неожиданно вздрогнула, и с волнением посмотрела на мужа. — Мы наконец приехали? — спросила она, отстегивая ремень безопасности. Сейчас лицо Ника сочетало в себе все самые теплые и яркие краски, которые только можно было найти. И такая же теплая, нет, даже летняя улыбка, которая никак не сползала с его губ. От его улыбки, Луизе стало не комфортно. Первая встреча с его матерью? Что ж, он заранее предупредил, что она может быть слегка странноватой. Шутить невпопад, заставив смущаться и краснеть даже самого холодного и черствого человека. — Ты переживаешь? — его вид стал слегка обеспокоенным. — Не переживай, Лу. Я ведь сказал, что она тебя обязательно полюбит. — Но мы поженились ничего ей не сказав! Она... Будет не в восторге от этой новости... — О, да нет же, Лу, — отмахнулся он. — Не накручивай... Молодой человек вышел из машины и, приоткрыв дверь перед лицом супруги, протянул ей руку: — Идем же, Лу. Скорее... Полумрак добавлял атмосферности вечеру. Расставив еду и приборы на столе, Карин, Эвелин и Доминик присели на диван. Смотрев то на часы, то на дверь, они с нетерпением и некоторым волнением ожидали прихода Ника. Взглянув на Доминик, Карин удовлетворенно улыбнулась. Красивое платье, туфли, прическа... Одна должна была очаровать Ника с первой же секунды. Карин в этом ничуть не сомневалась. Вернее, она надеялась на это. Долгожданный стук в дверь. Потом еще, и ещё... Весело подскачив с дивана, Карин со скоростью света помчалась встречать только прибывшего сына. Ник, заслонив своей широкой и невероятно сильной спиной Луизу, сильно волновался. Казалось это волнение могло в тысячи раз превзойти волнение Лу. Наконец, дверь распахнулась. — Ну, здравствуй, мама... Его голос дрогнул. Глаза предательски намокли. — Ник... За последние пять лет он сильно изменился. Карин помнила его ещё молоденьким, девятнадцатилетним пареньком и смотрела ему в след так, словно зная, что их расставание не долгое и что он вот-вот вернется обратно в дом. Но это расставание затянулось на пять лет.. Целых пять! И вот, перед ней уже совсем другой, не похожий на себя прежнего, возмужавший, серьезный, сероглазый брюнет с высоко поднятой головой. — Ах, Ник! — Карин прижалась к его груди, и громко всхлипнула. — Как же долго... Ее глаза тут же намокли. Прижавшись к сыну, она совсем не хотела его отпускать. Словно не могла поверить, что снова видит сына рядом с собой, обнимает его сильную спину, держит его за руку. Она вновь посмотрела на него. На его лице играла сияющая улыбка, которой он встречал её взгляд, её тепло и её материнскую любовь. — Ник, — проговорила Карин чуть охрипшим голосом, — я хочу тебе кое-кого представить. Она отошла в сторону, и Ник увидел ту, которую его мать скрывала все эти несколько минут. Высокая, худощавая девушка с чуть впалыми щеками и ндаа заметными веснушками на лице. Её волосы, цвета заходящего солнца, цвета меди, пылающего огня или нет, цвета расцветающей королевской лилии. От пылающего цвета её огненных волос, его едва ли не бросило в жар. Что уж говорить о её невероятно больших изумрудных глазах! На секунду в комнате повисла тишина. Николас, подойдя к Доминик поближе, вдруг обернулся и, посмотрел на мать: — Кто это, мама? — Доминик. А та, что подальше — миссис Уэйн, её тетя. Мужчина повернул голову по правую сторону и, действительно, заметил там еще один женский силуэт. Женщина была в два раза старше той, стоявшей напротив него. — А как же её фамилия, мама? Доминик, а дальше? Сердце зеленоглазой забилось в бешенном темпе. С чего вдруг ему понадобилась ее фамилия? Он что, будет о ней справки наводить?! — Уэйн, — донеслось до ушей Николоса. — Мисс Уэйн? О, понятно. Надеюсь с такими-то гостями вам не было скучно, — не отрывая глаз от Доминик, бросил он. — Ох, с ними не соскучишься, — улыбнулась Карин. До ушей донесся знакомый кашель. Ник плавно перевел взгляд на дверь и, вспомнив о стоящей за ней жене, тихо выругался. Медленно подходя к двери, он ловил на себе непонимающие взгляды, стоящих позади него женщин. Но тут он остановился и, коснувшись дверной ручки, обернулся к ним. — Раз вы, мама, представили мне своих гостей, я, в свою очередь, хочу представить вам и нашим гостям, мою гостью. Вернее даже не гостью, а..., — Ник запнулся. Как же нелепо представлять свою жену матери, которая о ней ничего не слышала, а уж тем более, с которой вовсе не знакома. Ник зажмурился, так, будто его взгляду бросилось нечто ужасное, и толкнул вперед дверь. Дверь распахнулась. Все моментально уставились в дверной проём из которого, вскоре, показался силуэт Луизы. Она, словно луч чистого белого света, зашла в дом, и осветила его изнутри. Её взгляд, её жесты и манера преподносить себя другим так, как она того желает, её прекрасные белые волосы, были путеводителем Николоса, на время его пребывания в каком-то мрачном сне. Её лицо излучало уверенность. Казалось, она совсем не волновалась. И только Ник знал, что когда его жена переживает, она трет мизинцы, надеясь, что так успокоиться. Но вот, она, подняв голову к свету, поприветствовала свекровь. — Здравствуйте, миссис Одерсен! — широко улыбаясь, воскликнула она. В ту же секунду взгляд Карин потускнел. — Мисс? — О, зовите меня просто Лу! Карин замолчала, а затем, с некоторым непониманием посмотрела на сына. Отважившись спросить, она в тайне надеялась, что то, о чем она подумала, не так. — Не может быть..., — тихо проговорила она. — Почему? Почему ты не сказал мне раньше о своей возлюбленной? — Ну, — задумчиво протянул он, — мне хотелось вас приятно удивить по приезду сюда. К тому же, главным сюрпризом на сегодня является то, что я и Лу уже женаты! Женаты? Может, она ослышалась? Карин опустилась на дно раздумий. Она не знала, что теперь делать. Ожидая приезда Ника, почему она не подумала над тем, что за эти пять лет у него кто-нибудь мог появиться? Она чувствовала, что подставила не только себя. А как же племянница Эвелин? Карин, по дурости, наобещала ей "золотых гор", а в итоге... обвела бедняжку вокруг пальца! После такого она даже не могла спокойно посмотреть в их сторону. Заметив напряжение в лице подруги, Эвелин похлопала по плечу Доминик. Та, подняв голову, вопросильно уставилась на неё. — В чем дело, тетя? — шепотом спросила она. — Похоже ситуация вышла из под контроля Карин. Посмотри на неё. Она выглядит встревоженной. Карин стояла с потухшим взглядом. Казалось, она, подобно спичке, горевшей в минутном пламени, моментально погасла. Растворилась, словно ничего и не было. С её красивого молодого лица сошла улыбка. — Миссис Одерсен? — Доминик мягко окликнула стоящую недалеко от себя Карин, но та не ответила. Будто не услышала. Или и впрямь не слышала? — Мама? Оклик Ника также был проигнорирован. — Да в чем же дело?! — вспыхнул он. — Почему вы меня игнорируете? — Ты..., — наконец, заговорила Карин, — Как ты мог жениться без моего ведома? Она подняла глаза на сына и теперь, в её глазах виднелась грусть и внутренняя печаль. С одной стороны, она понимала, что Ник, будучи уже взрослым человеком, мог самостоятельно принимать решения без её ведома, но с другой... она считала его поступок слишком дерзким и кроме того, неуважительным, по отношению к ней. Нервно сглотнув, Карин отвела взгляд в сторону. — Считаете, я допустил ошибку, женившись на Луизе? — Ник сделал паузу и, чуть выдохнув, продолжил, — Да, то, что я принял столь важное решение без вас, действительно неправильно. Мне следовало прежде посоветоваться с вами, мама, но, вы ведь тоже должны понимать... Независимо от вашего ответа, будь он положительным или же отрицательным, я бы все равно решил по-своему. — Но ты даже не рассказал мне! Глаза Карин, прежде безжизненные, вновь запылали ярким пламенем огня. — Независимо от моего ответа? Да какая разница какой будет мой ответ! Больше всего, сейчас меня обижает именно это. Ты просто проигнорировал меня. Также, как когда-то сделал твой отец, Ник... Карин развернулась и молча прошла на кухню. Вскоре вслед за ней последовали остальные. Присев на стул, ранее излучавшая незримвый свет Луиза, помрачнела. Тогда, пять лет назад, когда Ник сделал ей предложение, она не думала о последствиях. Все произошло совершенно внезапно. Их чувства, переплелись между собой, образуя длинную, прочную связь. Но не Ник, ни Луиза, не видели в этом ничего дурного. Впервые приехав в Лондон, Ник почувствовал свободу. Излишняя опека со стороны матери раздражала его, хоть он и не показывал этого. Ему хотелось сделать что-то такое, что бы показало его власть над самим собой. А встретив Луизу, вопрос об этом исчез сам по себе. Он точно знал — Лу и есть тот ответственный шаг на пути к желанной независимости. Заметив беспокойство в глазах Ника, Луиза легонько коснулась его руки, желая оказать любимому свою поддержку. Однако Ник, не успев прикосновению должным образом случится, отдернул руку, и бросил колкий взгляд в сторону жены. — Не сейчас, Лу, — нервно прошипел он. — Миссис Одерсен? Грибной суп уже почти остыл, — вдруг напомнила зеленоглазка. — Я помню, Доминик. Спасибо. Карин подняла голову и явно наиграно улыбнулась, — Идемте к столу, — пригласила она. Запах соблазнительного грибного бульона стоял во всем доме. Казалось, он был таким сильным, что его можно было почувствовать и на улице. — Твой любимый с грибами, — миссис Одерсен улыбчиво протянула тарелку сыну. — Спасибо, мама. — Как давно вы поженились? — Три года назад. — О, так ты целых три года скрывал эту прекраснейшую новость от матери, — Карин упрекающе глянула на сына. — Не все ли равно, когда я рассказал вам об этом? — Ник очень переживал по этому поводу. Боялся вашей реакции, миссис Одерсен, — встряла в разговор Лу. Но Карин только недовольно фыркнула. — Простите, но почему вы так настроены против меня? — Настроена против тебя? — Карин старательно изобразила изумленное лицо. — Что за глупости! Я ни разу не выступаю против тебя. Просто все еще не могу отойти от пережитого шока. Луиза отвела взгляд в сторону. Что-то во взгляде и словах свекрови казалось ей враждебным. На глаза попалась рыжеволосая незнакомка. — Доминик, да? — окликнула она ее. Резко дернувшись, Доминик завертела головой. Лишь со второго оклика Луизы до неё дошло, кто её спрашивает. — Ах, Лу. Это вы. — Кажется, ты совсем замечталась, — заметила она. — Не поделишься? — Да так... Мне просто невзначай вспомнилось лицо моей опекунши Батшибы и наш разговор перед отъездом. Как же она там без меня? Уже конец второго дня пребывания в Мол-Вэлли. А ведь я никогда так далеко и надолго от неё не уезжала... — Опекунши? А что случилось? Я не совсем... — Ничего особенного, Лу. Просто забудьте, — встряла Эвелин. — Наслаждайтесь супом. И дом вновь окутала волна тишины. Но Карин была недовольна. Разве можно так просто забыть о новоиспечённой жене собственного сына? — Ник, не расскажешь нам о Лу? А то мы совсем ничего о ней не знаем, — вдруг начала она, смотря на сына. — Луиза не в состоянии сама за себя ответить? — съязвил он, не отводя глаз от тарелки. — Верно. Лучше я сама, миссис Одерсен, — волнуще проговорила Лу. — Меня зовут, как вы уже знаете, Лу. Родом я из Лондона. Живу, работаю там же где и Ник. — Тоже переводишь? — Я пишу статьи. Лишь иногда помогаю Нику и другим с переводом, когда поджимают сроки и начальство вне себя. — Так у вас строгий начальник? — Не скажу. Просто очень требовательный и временами дотошный. Лу нервно сглотнула. Уже с первого взгляда она поняла, что совсем не нравится свекрови. Но сейчас, когда в миссис Одерсен проснулся интерес к ней, Лу хотелось верить, что все еще изменится. Ей очень хотелось верить в то, что она полюбит ее, как ей того обещал Ник. — Эй, Доминик! Ты чего это застыла? — А? — она чуть нахмурила брови. Эвелин оглядела племянницу с ног до головы. — О чем задумалась? Сердце зеленоглазой глухо застучало. Хлопнув ресницами, она погрузилась в воспоминания о вчерашнем вечере, где ее встретил Ник. Казалось, за те ничтожные секунды, что он смотрел на неё, она запомнила все. Его взгляд, отражающий изумление, интригу и крайне невозможный флирт. В его холодных серых глазах она видела лишь себя, пока он не отвел взгляд в сторону. Об его острые, как два кинжала, скулы можно было порезаться, задержав взгляд хотя бы на одну секунду. А его тонкие розовые губы хотелось зацеловать до смерти. Всего несколько секунд, а перед глазами уже всплыл образ Ника. Может она заболела? Наваждение какое-то! — Я просто думала о Нике. Видели какой он красивый? — А как же тот парень из Маргейта, который ушел от тебя под утро? Он для тебя ничего не значит? — вдруг спросила миссис Уэйн. — Ччто? — Я шла к тебе и увидела его, выходящим из дома, — объяснила она. — Кто он, кстати? — А... он..., — Доминик нервно прикусила губу. — Неважно. Просто друг. — Ты же видела, что у Ника есть жена. — И что? Я просто сказала, что он красивый... — Ну-ну. — Да не переживайте вы. Я совсем не собираюсь идти против Лу. — Очень на это надеюсь, — улыбнулась Эвелин. — Иначе ты покажешь себя с не лучшей стороны. Доминик нахмурилась. Что значит с не лучшей стороны? Она не имеет право влюбиться в женатого мужчину? Да что за ерунда! Она определённо сможет совладать со своими эмоциями, несмотря на чувства. В этом нет ничего сложного. Наверное... В один из дней, когда солнце спряталось за облаками, а в воздухе царил запах сырости после дождя, Доминик вышла из дома. Спускаясь по лестнице, она тихонько коснулась подошвой серых туфель крошечной лужицы перед собой. "Мокро, хоть и не грязно", подумала она. Она медленно шла, исследуя каждый уголок нового места. Места, где она еще никогда не была... Вода капала с листьев деревьев на ее плечи и руки, а она шла вперед, не обращая внимания ни на что больше, чем то, что видела перед собой. А видела она неизведанный кусочек мира, и внутри нее все трепетало и оживало. Зайдя за дом Карин, она увидела за ним несколько скамеек, на одной из которых сидел Ник. Молча читая, время от времени, отхлебывая кофе из высокого стакана, он сидел не подвижно и тихо. Его слегка завитые книзу локоны волос были мокрыми и с них все ещё капала вода. Почему он читает здесь, когда дом совсем близко? Она решилась задать ему этот вопрос, но не успела. Стоило ей подойти ближе, как Ник первым поприветствовал девушку. — О, мисс Уэйн, как приятно вас здесь видеть, — наигранно сказал он, отведя глаза от книги. — Что привело вас сюда? — Вообще-то я просто осматривалась здесь. Кстати, где ваша жена? — Ушла за продуктами. Если вам больше ничего не нужно, то можете идти, мисс Уэйн. Было приятно пообщаться. Доминик не могла поверить услышанному. С какой стати он так разговаривает с ней? Не успела она сказать и слова, а ее уже выгоняют. Вот уж кого действительно можно назвать высокомерным! Ник не шел ни в какое сравнение с Ароном. И как она только посмела думать о ее красоте! — Вы всегда общаетесь подобным тоном со всеми, с кем только недавно познакомились? Или это я какая-то особенная... — Особенная? — он тихо рассмеялся. — Впрочем, думайте как хотите. — Все с вами понятно, мистер Одерсен. И как вы только с таким характером женой обзавелись? — она удивленно вскинула брови. — Какое вам дело до моего характера, мисс Уэйн? — Меня зовут Доминик, и мне абсолютно нет никакого дела до вашего характера, как и до вас. — Правда? А мне показалось, что вчера вы не сводили с меня глаз... до того, как я не представил вам Луизу. — Успокойтесь, — заулыбалась зеленоглазка. — Вам показалось. — Уверен, что нет, — привстав со скамьи, сказал он. — Сколько тебе лет? Семнадцать? — Восемнадцать. — Ну, всего лишь год. — А знаешь сколько мне? — К чему этот вопрос, мистер Одерсен? — К тому, что я старше тебя на пять лет и поверь, я очень хорошо разбираюсь и в людях и в их чувствах тоже, — подходя ближе, проговорил он. — Зачем ты приехала сюда? В новое место, где у тебя ни одной хорошей подруги... Надеялась найти любовь? — вновь наигранно протянул он, нахально улыбаясь прямо ей в лицо. Доминик сделала шаг назад. Все еще наблюдая за смеющимся лицом Ника, она еле сдерживалась, чтобы не ударить его. Какое ему дело до этого? И кроме того, как он только смеет вести себя с ней так! — О чем вы вообще говорите? — не поняла она. — Я приехала сюда погостить на пару дней вместе с тетей. Впрочем, это вообще не ваше дело. Вы ведь жили как-то в своем Лондоне пять лет, с чего вдруг сами решили приехать? И к тому же, вести себя так высокомерно с гостями своей матери?! Ник почувствовал, как волна негодования, достигла точки пика. Сомкнув правую руку в кулак, он замахнулся на Доминик, но, к счастью, вовремя остановился и попятился назад. — Да ты... Да ты кто такая вообще, что дерзишь мне? — стиснув зубы, спросил он. — А вы кто такой, чтобы так со мной разговаривать? Думаете раз живете в Лондоне, работаете на престижной работе вместе с женой и все? Жизнь удалась, а значит можно так относиться к людям?! Очень глупо, мистер Одерсен. Не веря тому, что только что произошло, Доминик, как можно скорее решила оставить его одного. В компании книги и полупустого стакана с кофе. Зайдя за угол, она тихо присела на ступеньки дома Карин. Ее сердце бешено колотилось в груди, а щеки горели так сильно, будто она только что получила пощёчину. Она не могла понять поведение Ника. Почему он вел себя с ней так грубо и несдержанно? Даже Арон вел себя иначе. С ее глаз упала первая слезинка. Как он там, кстати? Снова выпивает? — Давайте еще по одному разу! Еще бокальчик и все! — как заведенная, говорила Карин. — Чего сидеть просто так?! Повторный вечер, организованный Карин, ради Ника и Луизы, был для Доминик неожиданностью. Как можно настолько сильно любить сына, чтобы затевать второй раз праздник, ради него? Особенно ради такого, как Ник. Доминик сидела одна, оторванная от других. Молча поглядывая на сидящих вдалеке Карин, Эвелин и Ника с Луизой, все, о чем она мечтала сейчас, просто вернуться назад. Обратно к Батшибе Пинч. С момента их послего разговора, она ей даже не позвонила. Вероятно, ей сейчас хуже некуда. О каком веселье вообще может идти речь? Прикрыв глаза, она осторожно прикрыла уши руками, как вдруг почувствовала на своих руках чье-то тепло. Подняв голову, она увидела Лу. — Не любишь шумиху? — тепло улыбаясь, спросила она. — Я тоже. Но пока здесь Ник, мне не так одиноко. — Тогда почему ты не с Ником? — Я хоть и люблю его, но находится постоянно в его компании, слегка утомительно. К тому же, ты сидела одна, вот я и подумала подойти познакомиться, — объяснила Лу. — Другой вопрос, почему ты не рядом с тетей? — Я хочу домой, — тихо прошептала зеленоглазка, отвернувшись от Лу. — Да, вчера ты говорила о приемной матери... Это твоя первая поездка без нее? — Это также мой первый побег из дома к той, которая отсутствовала десять лет... — Что? Десять лет? — Какая же я глупая, — ругала себя Доминик. — Я не должна была убегать... — Эй, все еще поправимо, слышишь? Если тебе так плохо здесь, можешь хоть завтра уехать домой, поняла? Ты не обязана быть здесь, если не хочешь. — Да, я знаю.. Спасибо, Лу.. Я... Я хочу побыть одна, прости, — спешно выбегая из дома, бросила Доминик, прежде чем Лу успела хоть что-то сказать. Присев на крыльцо, Доминик тихо склонила голову, и почувствовала, как из ее глаз, теплой соленой струёй полились слезы. Стараясь не привлекать внимания, она кусала себя за кисти рук, надеясь так успокоиться. Но кажется, что никто в целом свете не обращал на нее никакого внимания. Ей казалось, что она совершенно одна. Казалось, пока до ее плеча кто-то не дотронулся. Нехотя подняв голову, она увидела рядом с собой Ника. — Снова одна? — спросил он, подсев к Доминик, — Почему оставила Лу одну? — А вы? Вы же ее муж, — отсаживаясь от него, прошептала она. — А ты ее подруга. — Какая я ей подруга? — отмахнулась Доминик. Я ее совсем не знаю... — Так узнай. Ты не знаешь, но Лу может поддержать любой разговор. С ней очень интересно разговаривать... Просто попробуй. — С чего вдруг такая смена? Утром вы... — Просто забудь, — резко перебил ее Ник. — Забыть? — Доминик удивленно вскинула брови. — Забыть как вы флиртовали со мной и после отказа накричали? — Я что? Флиртовал с тобой? — рассмеялся он. — Бог мой! Ты просто нечто... — Отрицаете? Прекрасно. Мне тоже ни к чему эти мерзкие воспоминания. И как она только смогла отыскать в нем что-то красивое? Красота берется из поступков, из отношения к другим, из сердца. Казалось, что у стоящего перед ней Ника, совсем нет чувства понимания других людей. И это он ей говорил о том, что хорошо понимает других?! — Сколько парней с тобой флиртовало? Ноль? Ты хоть представляешь, что такое настоящий флирт? — устало закатив глаза, бросил он. — Возможно со мной никогда не флиртовали, но я знаю что это такое. И не надо со мной играть, ладно? Играйте в эти игры со своей женой... — Да что ты... привязалась, — нервно схватив ее за плечи, прошептал он. — С женой, с женой..., — он посмотрел в ее зеленые глаза, вокруг которых было по-прежнему мокро, и вытер пальцев ее слезы. — Ты плакала? — Не ваше дело, — бросила она, попытавшись вырваться из его рук. — Ну да. Из-за чего тебе ещё плакать, как не из-за разделенной любви? Увидела меня с Луизой и разнылась, да? — почти серьезно утверждал Ник. — Уверен, что дело в этом. — Да о чем вы говорите? — продолжала она. — Зачем мне думать о таком мерзавце, как вы? Все, чего я сейчас хочу, это... — Я, — неожиданно закончил он. — Так ведь? — его руки, в тот же миг, обвили талию девушки, из-за чего Доминик сразу же бросило в жар. Взглянув в глаза Ника, Доминик осознала, что искренне не хочет продолжения, но как бы не пыталась вырваться, ничего не выходило. Она тихо молилась, чтобы то, чего она так не хочет обошло ее стороной. И чудо свершилось. Когда их губы были в нескольких миллиметрах от поцелуя, из дома вышла Лу. — Кажется, я вам помешала... — еле слышно проронила Лу, увидел мужа, целующегося с новоиспечённой подругой. — Луиза... Лу..., — спешно проговорил Ник, отдаляясь от Доминик, — Ты не так все поняла. Я просто... Я... — Не оправдывайся. Как это мерзко, — проговорила она, смотря на него опустошённым взглядом. — Ты же обещал, что этого больше не повторится... Чертов предатель! — в сердцах выкрикнула она, и прежде чем Ник успел что-то сказать, Луиза убежала прямиком в темный лес.