Маяк.

Вечерняя прохлада заставила кожу покрыться мурашками. Хаяко, поёжившись, спрятала ледяные ладони в рукавах тёмно-зелёного свитера, а нос в воротнике. — Замёрзла? — тихо спросил Джу, утыкаясь носом в шею девушки и обнимая ту за талию. — Возьми. — чёрное пальто опускается на хрупкие плечи. — А ты? — чёрные, но от чего-то такие светлые глаза смотрят в такие же чёрные, но покрытые непроглядным мраком, глаза юноши. — Ерунда. Твоя бабушка вяжет достаточно хорошие свитера. — в доказательство Джу расправил руки, давая посмотреть на свитер, что облегал, но не сковывал спортивное тело. — И главное они не из шерсти. — улыбнулся Окумура, вдыхая запах стирального порошка исходящего от одежды. Синохара улыбнулась, в кулачок подавляя смешок. — Что? — склонил голову на бок Джу, глядя на девушку. — Ты милый. Люблю тебя. — улыбнулась Хаяко, обнимая парня за талию, прижимаясь щекой к груди. Окумура никогда не был тактильным человеком, но прикосновения девушки не вызвали раздражение. Наоборот лишь тепло и какое-то странное чувство в груди. — "Рассуждаю как романтик, фу." — мысленно поморщился юноша, бережно прижимая девушку к себе, утыкаясь носом в тёмную макушку. Если так посмотреть то они похожи. У обоих чёрные глаза и чёрные волосы. Оба высокие. И оба несут в себе травму. — Идём? — улыбнулся Джу, приобнимая Хаяко за плечи. — Идём. — улыбнулась Синохара, беря юношу под руку. Две пары берц шагали по асфальту, массивной подошвой наступая на бетонные плиты. Из-за темноты лиц не было видно, но это и не нужно. Возлюбленные помнят каждую деталь друг друга. Каждый шрамик, каждую родинку, каждый изгиб родного тела. Даже с закрытыми глазами они видели друг друга. Мозг услужливо рисовал столь любимый облик. Без которого день становится мрачным и тусклым. Но с которым любая ночь превращалась в уютную и спокойную мглу, в которую кошмары прошлого не могли проникнуть, а травмирующие моменты забывались. Покрывались пылью и осыпались пеплом, чтобы на его месте выросло что-то новое. Что-то светлое. Что-то родное. Джу остановился. Поддавшись внезапному порыву, юноша прижал девушку к себе, крепко обнимая, закрывая ту своими руками. Окумура прикрыл глаза, утыкаясь в тёплое плечо. Тишина, нарушаемая лишь дыханием. Хаяко обняла юношу в ответ, утыкаясь в грудь. Тишина. Синохара прикрывает глаза, чтобы наступила темнота. Кажется, что они одни во всём мире. Всё отходит назад. Даже не на второй план. А куда-то далеко. Насколько далеко, что расстворяется. Исчезает. Не душит. Девушка глубоко вдохнула родной запах. Тепло. Приятно. Хорошо. — Я тебя люблю... — тихо шепчет Хаяко, зная, что её услышали. Джу никогда не был фанатом милодрам и любовных романов. А от нежностей на экране телевизора хотелось блевать. Слишком ванильно. Слишком мило. Тьфу. Но эту фразу из уст Хаяко он был готов слушать каждый день. Каждое мгновение. Наслаждаться тактильными контактами. Держать девушку за руку. Засыпать у той на коленях. Готовить для неё, пробовать её еду и читать новые работы. Поддаваться на уговоры и пробовать написать что-то с ней. Давать заплетать маленькие хвостики, закрепляя их резиночками с единорогом. Позволять красить ногти в её любимые цвета. Улыбаться, глядя как та снова "похитила" его одежду и таскает по дому. Наслаждаться спокойствием от вида смеющейся девушки. И когда он, Тёмный Жнец, стал таким? Как человек без тормозов, который не то что избить, убить может, становится таким домашним рядом с ней? От чего рядом с ней становится так... хорошо? — Я тебя тоже люблю... — хрипловатый голос раздаётся в тишине довольно громко. Но это не разрушает атмосферу, а придаёт ей шарм. — Тоже люблю... — повторяет Джу, чуть сжимая пальцами чужую одежду, словно проверяя, действительно ли это происходит с ним? Правда ли у него есть та, которой он может говорить эти слова? Правда есть та, которая не устаёт говорить ему из раза в раз одно и тоже? Пальцы ощущают под собой вязанную одежду, под которой тёплая кожа. Не сон. Правда. — Джу... — тихо зовёт Хаяко, удобнее устраиваясь щекой на чужой груди. — Поцелуй меня. — смущённо произносит девушка, поднимая на юношу глаза. — "Боже, какая она милая..." — от переполняющих чувств защимило сердце. — "Просто лисёнок..." — Окумура наклоняет голову, касается носом холодной от ночной прохлады щёки, проводит им. А после касается губами губ девушки, накрывая их. Юноша чуть отстраняется, смотрит на девушку. Вглядывается сквозь полумрак, чтобы рассмотреть румянец на щеках. Увидеть красивые глаза. И смотреть на лицо. Но на улице становится холоднее, стоит поскорее вернуться домой, чтобы согреться. — Идём? — тёплые, почти горячие, ладони берут замерзшие, согревая озябшие пальцы. — Идём. — улыбается Синохара. — Кто последний до фонаря, тот жабка. — девушка чмокнула парня в щёку и, весело смеясь, побежала. Джу хмыкнул, улыбаясь и пожимая плечами. — Я же догоню, лягушонок. — прыснул Окумура, бросаясь следом. — Это мы ещё посмотрим. — смеётся Хаяко, принимая игру. — Ой... — девушка резко тормозит, чуть не пропахав носом асфальт. Перед ней выросла толпа из парней. И от куда они только взялись? Писательница медленно пятится назад. Эти гопники точно настроены недружелюбно. От них прям несёт агрессией. Да и Хаяко как писатель читала людей. — Хаяко. — перед лицом вырастает спина Джу. Становится спокойнее. Девушка знает, что чтобы не случилось он защитит. Синохара отходит назад. — Посмотрите только. Тёмный Жнец и его подружка. — раздаётся голос главаря. — Что вам нужно? — склоняет голову на бок Окумура. Драться при Хаяко не хочется. Не хочется, чтобы она увидела его жестокость. Агрессию. Не хочется, чтобы увидела того монстра, который просыпается, когда юноша дерётся. Но если это единственный в данный момент вариант. То Джу его использует. А там будь что будет. — Дайте пройти. — чёрные глаза сейчас выглядят жутко, пробирая до мурашек. — Ахах, только взгляните на него. — палец парня утыкается в грудь Окумуры. — Значит так. Этого избить, а девчонку пустить по кругу. И пусть этот смотрит. Может быть в следующий раз... — вещает главарь, но вынужден замолчать, сталкиваясь со взглядом Джу. — Что ты только что сказал?... — жуткая улыбка озаряет лицо. Нет... Снова этот издевающийся тон... — Я убью тебя... — из груди вырывается смех, заставляя тело прогнуться в спине, откидываясь назад. — Ты? Не сме... — слова тонут в мощном ударе с локтя. — Сначала я изобью тебя.... Потом порву тебе пасть.... А затем сверну шею... Хотя нет.... Сначала я выкручу каждый твой сустав... И сломаю тебе конечности.... — слова расстягиваются, а улыбка не сползает с лица, кажется, что она стала ещё шире. — Да... Именно так... Ты знаешь, что при открытых переломах из плоти торчат кости, также при открытых переломах может возникнуть артериальное кровотечение... Это между прочим самое опасное... Оно опасно тем, что пульсирующая струя крови быстрым потоком выходит из организма. От чего человек слабеет и умирает.... — Джу медленно приближался, борясь с сами собой. Хочется убить его. В прочем ему не впервой... Но не при Хаяко... Не при ней... Но страх этих бедолаг врезается в нос, срывая монстра с цепи... Рывок. Мощный резкий удар с локтя врезается в чужую плоть. Слышится хруст сломанного носа. Массивные берцы сталкиваются с коленной чашечкой. Сдавленный полувскрик-полухрип. От этого звука ярость лишь быстрее зациркулировала по кровеносным сосудам. Джу запрокинул голову к небу, выдыхая. Дикое желание закончить всё одним ударом разрывалось между втоптать парня в асфальт, размазывая его кровь по бетону. Жестокий. Монстр. Психопат. Сколько раз он слышал эти фразы? Много. До бесконечности много. Обычно на них плевать. Но порой бывает грустно. Грустно, тоскливо и страшно. Страшно от того, что вдруг для Хаяко он тоже монстр. Тварь, которая по чистой случайности появилась на свет. — "Лучше не думать об этом... Нужно защищать Хаяко..." — отбросил все чувства Джу, хотя знал, что этой небольшой демонстрации и так больше чем достаточно. Но внутренние демоны жаждали крови. Окумура жаждал крови того, кто угрожал причинить вред Хаяко. — Никто. Не. Смеет. Угрожать. Хаяко. — чеканя каждую букву, юноша бил лежащего на земле парня головой об асфальт. Его волосы слиплись от крови, а на асфальте оставались багровые разводы. Ещё немного. И он умрёт. Ещё немного и череп треснет. Ещё немного.... — Джу, мне холодно. — юноша сам не понял, как девушка оказалась за спиной и сейчас удерживала руку, не давая ей обрушиться на чужую голову. Окумура поднимает на Хаяко глаза. В них плескались мрак вперемешку с безумием. Страшно. Но не Синохаре. Как можно бояться человека, которого любишь? Ради которого готова бросить своё творчество. Готова принять любым. Любящая любую его сторону. Уверенная в том, что ни одна сторона не навредит ей. Это называется доверием. — Джу, давай пойдём домой? Уже темнеет. — девушка поворачивает юношу к себе, глядя на того с лёгкой улыбкой. — "Глупая?.." — промелькнуло в голове у парней ошибочное мнение. Хаяко никогда не была глупой. Она видела людей, перенося их образы на персонажей. Анализировала ситуацию и поступки. И сейчас всё что она говорит нужно для того, чтобы Окумура не стал снова убийцей. Не сейчас. Не с ней и больше никогда. — Пойдём домой. — взгляд парня начал проясняться. Джу поднялся и оказался в объятиях девушки. — Бегите. — произнесла одними губами Хаяко. — "Ушли. Ну и чёрт с ними..." — мысленно отмахнулся Окумура, сейчас его волновало другое. — Не смотри на меня.. Не смотри.. Отойди... — юноша отстранился, смотря куда угодно, но не на Хаяко. "Монстр." — вот чего он боялся увидеть в глазах девушки. — Джу, милый. — начала Синохара, беря лицо возлюбленного, игнорируя чужую кровь на щеках парня. — Никогда. Никогда не гони меня. — чёрные глаза смотрят в глаза напротив. — Я люблю тебя. Любую твою сторону. И не на кого тебя не променяю. Ни за что. — Хаяко касается лбом лба Джу, прижимая юношу к себе. А на окровавленную одежду плевать. Её можно постирать или выбросить. — Не гони меня. — девушка достаёт носовой платок, чтобы убрать кровь с родного лица. Окумура молчал, прижимая руки к бёдрам, не смея касаться ими девушки. — Ты... Ты действительно так думаешь?.. — начинает Джу, не глядя на возлюбленную. — Ты уверена, что чтобы я не сделал ты не будешь видеть во мне монстра? — голос хриплый, чуть дрожащий от ещё играющей ярости в крови. — Я не хочу, чтобы ты видела во мне чудовище... Не хочу видеть страх в твоих глазах... — руки сжимаются в кулаки. — И я так же не хочу подвергать тебя опасности... Поэтому... Если будет нужно, то я готов отделиться, чтобы спасти тебя от себя... — Окумура поднимает взгляд на девушку. Едва чёрные, блестящие от света луны, глаза сталкиваются с глазами Хаяко, в плечо юноши прилетает не сильный тычок кулаком. — Только попробуй уйти, я тебя найду и побью. — недовольно надула губы Синохара. — Ты не причинишь мне вред. Ты же меня любишь. — Хаяко улыбнулась, жмуря глаза. — Поэтому, пойдём домой, Джу. — девушка осторожно, чтобы не задеть стёртые костяшки, берёт Окумуру за руку. — Спасибо.. — Джу хочет много чего сказать, выразить свои чувства и эмоции, открыть Хаяко свою душу, но это трудно, непонятно, неизвестно. Вместо этого юноша переплетает свои пальцы с пальцами девушки и, прикрывая глаза, утыкается лицом в плечо возлюбленной. — Люблю тебя. — Синохара целует Окумуру в уголок губ. — Люблю и буду любить. — Хаяко сжимает своими пальцами ладонь юноши. — Пойдём домой. — девушка, держа Джу за руку, направилась домой. — Идём. — улыбнулся уголками губ Окумура, ступая рядом. — И, Джу, людям вредить нельзя. — произнесла Хаяко, оборачиваясь на юношу. Джу промолчал, не зная как ответить, вместо этого Окумура неоднозначно пожал плечами. Но девушке и этого было достаточно. Синохара, улыбнувшись, уверенно шагнула в темноту ночного города. — И, Джу, если будет нужно, то я последую за тобою во тьму, — начинает Хаяко, глядя на россыпь звёзд. — чтобы вытащить от туда. Я пойду за тобой в Ад, пройду через огонь, воду и медные трубы. Всё что угодно, чтобы вытащить тебя. Поэтому знай, что на своём пути ты не будешь один. Я буду с тобой. — юноша не знает что ответить, кажется, он только понял, что его жизнь и судьба больше не принадлежит только ему. Теперь у него есть Хидэки, бабуля и Хаяко. Теперь он не один и больше не будет один. Глядя на девушку, от чего-то поселилось чувство что эти люди точно не будут считать его монстром, что в их глазах не будет страха и отвращения. Что они не бросят его, что им не надоест терпеть его замкнутость и проблемы с выражением чувств и эмоций. Что они действительно примут его таким какой он есть, терпеливо вытаскивая юношу из состояния, в котором тот тонул и продолжает тонуть. Но теперь он не один на один со своей тоской и тьмой. Теперь он не один. Джу обнял Хаяко, притянув к себе. Тепло родного тела даровало уют, спокойствие и умиротворённость. Какая разница, что будет в будущем? Пусть в конце его действительно ждёт Ад (в чём Окумура очень сомневается, не веря, что после смерти что-то есть), пусть впереди будет дым. Пусть. Не страшно. Не тоскливо. Потому что рядом есть люди, которые будут рядом и будут продолжать улыбаться, глядя на Джу. Этого будет достаточно, чтобы тот не сошёл с ума. Этого будет достаточно, чтобы не дать утонуть во мраке противоречивых терзаний. Этого будет достаточно, чтобы прекратить вечные метания и обрести такой желанный и такой далёкий, практически невозможный, покой. Покой его души, о котором он тайком, будто это что-то преступное, рассуждал, выкуривая сигарету. Прочувствовать любовь и заботу, направленную на него, Джу, такого ужасного человека, который наслаждается видом вражеской крови. Монстра, который ломал и продолжает ломать людские судьбы... Чтобы стать лучше. Чтобы отбросить собственную грязь, понадобится куча времени и сил. Но если Хаяко, Хидэки и бабуля готовы их потратить, то Джу попробует. Обязательно попробует стать лучше. Спокойнее. Никому не вредить. Он обязательно попробует. И в конечном итоге у него обязательно получится. Благодаря им. Благодаря самому Джу. Всё получиться. А сейчас Окумура и Синохара направлялись домой. Чтобы смыть с себя запекшуюся кровь и обработать раны на костяшках юноши. А после Джу будет слушать лекцию от Хаяко о том, что нельзя так себя вести. Что нужно рассчитывать силу. Что не нужно наносить людям не поправимый вред. Юноша потерпит словесные подзатыльники, зная, что потом девушка будет его обнимать, перебирать чёрные пряди и тихо напевать собственные стихи, убаюкивая Окумуру, охраняя его, такой редкий и прерывный, сон. А после лечь рядом под руку, утыкаясь лбом в грудь и проснуться как всегда рано утром, но не вставая сразу на ноги, а позволить себе поваляться в постели ещё немного, тем самым заряжая друг друга положительной энергией на весь день. С которой идти в будущее не страшно и тоскливо. Шагать рука об руку, поддерживая друг друга, не боясь, что преграды разлучат, растопчут, сломают. Потому что рядом с друг другом нет места отрицательным эмоциям их вытесняют тёплые чувства и забота, которая была и будет. Чтобы не случилось в этом мире. Чтобы не случилось она будет с нами в сердце, ободряя нас, вселяя в каждый шаг уверенность в себе и завтрашнем дне, который непременно наступит, разгоняя кошмары ночи.