Дубль номер...два?

— Эй, Курам-ма, — кричал я, войдя в подсознание. Все было на своём месте: трубы, вода. Правда её было катастрофически мало. Да и на трубах то и дело виднелись какие-то странные налёты, я не решился их снимать сам и пошёл дальше по направлению к клетке. Пространство печати встретило меня жарой, меня буквально придавило к полу. Подняв взгляд, я увидел Кураму. Очень исхудавшего Кураму. Он валялся на полу, пару хвостов то и дело метались вверх позади него, а сам он сопел. По его виду можно подумать, что он спит, но я знал Кураму, да недолго, но знал, и так он выглядеть не может. Его гордость себе этого не позволит. — Курама! — закричал я. Ковёр отреагировал, он резко открыл глаза и пустил в мою сторону маленькую волну огня. Укатившись с траектории огненной волны, я поднял на него недовольный взгляд. — Ты чего делаешь?! Мы тут и так от жары умираем. — Кьюби посмотрел на меня, в его глазах можно было прочитать усталость и злость. Он поднял свой коготь к стене и начал что-то на ней царапать. Этот звук… ненавижу. Но Курама не обращал на меня внимания и продолжал царапать. Спустя две минуты он закончил. И дал мне посмотреть на свое художество «Идиот! Ты у себя в подсознании, пожелай, чтобы этой адской жары не было.» — И как я по твоему это сделаю? — я обвинительно тыкнул в него пальцем. — Просто пожелать и всё будет, — я неопределённо махнул рукой и резко затих, жара исчезла и я смог, наконец, встать и пройти дальше в зал. Курама тоже поднялся на лапы, но только для того, чтобы устроиться поудобнее и снова лечь. — Ну и что дальше? И вообще ты чего молчишь? И куда подевались ворота с печатью? Признаю, это я заметил только сейчас, но раньше как-то не до этого было. Курама лениво приоткрыл один глаз, и вновь начал что-то царапать. Пока Курама писал, я решил поиграть со своим подсознанием. Первым делом я убрал всю воду и покрыл весь пол травой. Хотел ещё сделать тучи, но меня как будто резко опустошили. Я, конечно, не проверил, но почему-то точно знал, что надо сделать перерыв. Иначе будет хуже. В этот момент Курама закончил царапать. «Видишь чёрно-зеленую хрень в дальнем углу слева? Эта штука живая. Этот паразит мешает твоим чакро-каналам срастись, и вытягивает всю твою чакру наружу. Собери их всех и принеси сюда. И не пользуйся чакрой!» — Эм, окей, Курама, — я показал ему большой палец и, улыбнувшись, полетел убирать этих паразитов с моей чакро-системы. * Дело это оказалось не быстрое, и затянулось на пару добрых часов. Мне приходилось срывать присосавшихся паразитов с дырок на трубах, которые они по всей видимости и сделали. В итоге я пару раз заблудился в своей же голове, но с задачей справился. Наполовину. Спустя два часа работы рядом с местом, где лежал Курама, появилась небольшая чёрно-зеленая куча. Она иногда шевелилась, и пыталась уползти подальше от грозного Кьюби, который перестал строить из себя немощного и начал собирать хвостами то и дело расползающихся паразитов. После этого работа пошла быстрее, и я вскоре закончил. — Всё, Курама! Принимай работу, — сказал я, параллельно пиная одного из особо резвых паразитов. Курама улыбнулся и поднялся на лапы. Протянув лапу вперёд, он расположил её точно над скоплением паразитов. В тот же миг из паразитов оранжево-красная чакра потянулась в сторону лапы Курамы. Лис это заметил и сложил печать концентрации второй лапой. Тут же чакра словно запрограммированная потекла в сторону бесконечных коридоров, долетев до первой пробоины в трубах, она облепила дыру со всех сторон и начала ее закрывать. В этот же момент я начал чувствовать жжение в районе локтя. После того как Курама заделал первую дыру, он наконец заговорил: — Времени у меня мало, поэтому вкратце. Ты в другом мире, — он поднял лапу, останавливая мои вопросы. — Не спрашивай как, просто прими как данность. Выйдешь отсюда, попытайся разведать обстановку. И помни, тут ты много кого можешь встретить. Я продолжу латать твои каналы чакры. Когда закончу, то дам знать, — Курама опять протянул лапу к паразитам и начал тянуть с них чакру. — Пошёл, — с этими словами он выкинул меня из подсознания и я вновь оказался на мягкой кровати. Посмотрев на улицу, я попытался понять какое сейчас время. Если смотреть по солнцу, то сейчас примерно часов семь утра. Определившись с временем суток, я встал с кровати и окончательно убедился, что нахожусь в чужом доме. Потому что я бы сам никогда не купил себе гигантскую плюшевую змею. Ненавижу змей, жабы лучше. Немного покопавшись в комнате, я нашёл кучу свитков про теорию чакры и всё что с ней связано, а также с материалами из академии. Тоже стоило обратить внимание на стены. Слишком много зелёного. Ничего против не имею, но оранжевый лучше. Внезапно дверь в комнату открылась и моему взору открылся вид на девочку лет четырнадцати. — Ты чего так долго, а, идиот? — гневно произнесла она и тряхнула копной длинных ярко красных волос. — Мама и завтрак уже ждут, — она развернулась и ушла дальше по коридору. Выглянув наружу, я лишь успел увидеть её голову быстро скрывшуюся за углом. «Ладно, сестра так сестра…» Поняв, что я уже опоздал на завтрак, я быстро оделся и вышел из комнаты. И тут я столкнулся с ещё одной проблемой. Я не знаком с планировкой дома, поэтому без понятия куда идти. Напротив моей комнаты находилась дверь с милой розово-белой табличкой, на которой было написано «Аризу». Далее по коридору была ещё одна, точно такая же дверь, только теперь вместо розовой таблички висели жёлтые иероглифы «Мито». Весь коридор был застелен синим ковром с широкой полосой фиолетового цвета по середине. Закрывшись в комнате, я бросился к шкафу. Он доставил мне ещё порцию материала для размышления: одежда была сплошь синих, чёрных и фиолетовых тонов. Что это за ужас? Кто вообще может так одеваться?! Ну ладно, кто, кроме Учих, может так одеваться? Достав рандомные чёрные шорты и фиолетово-синюю кофту, я быстро оделся и вышел в коридор. Пройдя до конца, я выглянул за угол и увидел бордовую лестницу идущую вниз. Спустившись вниз, я оказался в ещё одном коридоре. Этот был длиннее чем, тот который был наверху. Справа были две двери, которые расположились в конце коридора, возле ближайшей ко мне, висел трёхлепестковый кунай. Этот кунай был точь в точь похож на тот, который использовал мой отец. Внезапная догадка пронзила мой мозг. Это ведь параллельная реальность! Тут могут быть живы те, кто в моём мире был мёртв! Мда, я реально тугодум. Курама сказал мне тоже самое пару минут назад, а я только сейчас до этого допёр. — Наруто, — окликнули меня сзади. От этого голоса в душе всё защемило. Я слышал его лишь раз, но никогда бы не смог бы его забыть. Голос мамы. — Ты чего это стоишь задумался? — я медленно обернулся на голос, она стояла в длинном зелёном сарафане под которым была белая кофта с длинными рукавами. Мама склонила голову немного набок и с замешательством смотрела на меня. «Придурок! Скажи что-то!» Но я не мог даже открыть рот, мы просто стояли в тишине и смотрели друг на друга. — Эм… Ну, если что, то еда на столе, — произнесла Кушина, и, повернувшись, ушла обратно в ту комнату, из которой вышла. — Татебанне! Я же не на кухню шла! — послышалось оттуда. После Кушина вновь вышла, и тут же юркнула в другую комнату, одарив меня радостной улыбкой. Я постоял ещё пару секунд и пошёл за мамой в комнату. Сестра уже была там, и что-то быстро ела. На моё появление она только фыркнула и продолжила есть. Не знаю, чем я насолил сестре, да и особо плевать на неё, но тут мама живая! Что мне какая-то малолетка непонятно на что обиженная. Пока я по тихому балдел от того, что вижу свою маму, меня успели усадить за стол и даже поставили передо мной тарелку с едой. Это был рис с помидорами и жареной рыбой. — Кушай, — произнесла мама и, чмокнув меня в лоб, ушла в коридор. От такого обычного и простого проявления родительской любви я выпал из реальности на пару секунд. Но потом завидев странно-подозрительный взгляд сестры, перестал мечтать и принялся за еду. * Это. Просто. Восхитительно. Раньше когда на войне Какаши сказал, что моя мать была лучшим поваром Конохи, то я ему не поверил. Конечно, подсознательно хотелось чтобы все так и было, но все же как можно быть лучшим поваром, когда в Конохе есть Теучи? Такое невозможно, думал я до этого момента. Этот рис был просто божественен, лучшие что я ел за последние… Пол года? С тех пор когда я начал тренироваться и пытаться освоить силу Курамы. На войне я питался исключительно пищевыми пилюлями и подпитывался от сендзюцу. Ох, спустя столько времени я, наконец, нормально поел. — О, — мама зашла в комнату с тарелками в руках. Одну из них, она поставила в конце стола, возле ещё одного куная отца, — ты уже доел, Наруто. Тебе добавки? Я до сих пор не мог принять того, что она жива. Каждый раз когда я слышу её голос, то моё сердце трепещет, я буквально теряюсь. Мой мозг просто не хочет воспринимать её живой. — Какой-то ты сегодня странный, — прокомментировала Кушина мое молчание, параллельно жуя кусочек помидора. — Волнуешься перед экзаменом? — Экзаменом? — каким ещё таким экзаменом? Моё тело выглядит на лет десять, а если судить по моей физической форме, то мне ещё меньше. Лет восемь. Рано как-то для экзаменов в академии, если я вообще туда уже поступил. — Да, у тебя же завтра выпускной экзамен в академии! — Кушина экспрессивно взмахнула руками. — Но ты не бойся, ты точно сдашь! Не зря ты у меня умнейший ученик академии. — она потрепала меня по голове. — Ага, конечно сдаст он, — тихо пробормотала моя сестра, но мама, как и я, её услышали. — Давай без этого! — сказала мама, резко поменяв мягкий тембр голоса на строгий. — Хотя бы не за столом! Дай мне хоть чуть-чуть отдохнуть от ваших постоянных споров! То ты с Аризу повздоришь, то с Наруто, — причитала Кушина. — Может хватит уже? Давай ты лучшее расскажешь нам что-то интересное, — Кушина подмигнула Мито. — Например, как там миссии у вашей команды? — продолжала расспрашивать мама, а я в это время внимательно слушал. — Я слышала от Рин, что Эри уделала тебя на спарринге, — Кушина ухмыльнулась. —Это не так! — вспылила Мито, но тут же успокоилась. — У неё на последней миссии шаринган прорезался, а я узнала об этом только на спарринге! — она закинула в рот кусок рыбы — Я проиграла только из-за эффекта неожиданности. Так, теперь информации прибавилось. Мою сестру зовут Мито, плюс у меня есть ещё одна сестра, которую зовут Аризу. Пойдём дальше, Рин жива. И если это та Рин, о которой я думаю, то есть шанс что в этой вселенной Обито не стал маньяком одержимым вечным гендзюцу. Хорошо. Ещё у моей сестры есть напарница Учиха. Значит либо клан не вырезали, либо остался ещё кто-то кроме Саске. Ну, или история пошла по совсем иной дороге, которую я не могу предсказать. Мои размышления прервала резкая вспышка боли где-то внутри чакро-системы. Удержал я себя на месте лишь благодаря силе воли. Все тело горело огнём, каналы пылали. Чакра вообще не чувствовалась, даже тот мизер который был у этого тела до этого. Боль была точь в точь похожа на ту, которая была в момент, когда Курама залечивал мне пробоину в чакро-каналах. Откуда они вообще у меня взялись? В прошлой жизни у меня такого не было. Почему родители не обратили на это внимание? Может просто не смогли найти проблему? Такой вариант развития событий вполне очевидный. В моём мире с чакро-системой и чакро-каналами могли работать только Цунаде и Сакура. Поэтому фиг знает, как сложилась история у Наруто в этом мире. — …да и Рин-сенсей, наконец-то, пробила для нас миссию ранга С, — продолжала рассказывать Мито. — Нам надо было охранять одного идиота, который является главой одной из деревень на северо-востоке возле страны Горячих источников. Он надоел нам уже в первый день пути! Он останавливал нас каждые пол часа! Дорога из-за него была не пять дней, а двадцать! — возмущению Мито не было предела. Но я её слушал лишь фоном, больше сосредоточившись на том, чтобы сдержать себя от проявления эмоций. Боль ушла также внезапно как и началась. По телу разлилось приятное тепло чакры. По моим ощущениям чакры стало немного больше, чем было до курса лечения от Курамы. — Я дома! — подняв голову, я увидел отца. Он стоял возле стола и держал свой фирменный кунай. Я даже не увидел, как он тут появился, настолько сильно я ушел в свои мысли. Он выглядел точно также, как в тот раз когда помог мне запечатать разбушевавшегося Кураму. Только по этому Минато было видно, что он очень устал, как будто не спал всю ночь. Едва заметные тёмные мешки под глазами на это чётко намекали. — Привет, дорогая, — он поцеловал Кушину, — Мито, — подошёл к моей сестре и потрепал её волосы, — Наруто, — он распечатал свиток, и кинул его мне. — Как и обещал, сына, тут ещё теории про чакро-каналы. Почитаешь. — я поймал свиток, и кивнул. — Спасибо, пап! — называть кого-то папой для меня было в новинку. Поэтому я опять ушел в мечтания о том, что было бы, если бы Курама не помножил моих родителей на ноль в день моего рождения. Хм, а можно считать это подарком на день рождение? Ну не у всех же они хорошие… — Чего так долго в этот раз? — Кушина налила ему в пиалу какую-то жидкость, скорее всего саке. — Ситуация в мире такая, — вздохнув ответил Минато. — Некие источники сообщают, что Глава Амегакуре и Сунагакуре проведут встречу в следующем месяце… Или в этом, я точно не знаю. Шпионы не могут как назвать точную дату, так и подтвердить подлинность полученной информации. Все проходит через СТРАЖ (аналог АНБУ) Суны. А так высоко у нас агентов нету, — вздохнул Минато. — И чем нам это сулит? — спросил я. Если мне не изменяет память, то сейчас в Дожде должен править тандем Пейна-Нагато, и Конан, а в Суне сейчас правит отец Гаары. И в моем мире никаких таких встреч не было, ну, по крайней мере, я о таких не знаю. — Вот в том и дело, Наруто, — Минато вздохнул, — никто не знает. Аналитики говорят, что этот договор нас не коснётся, так как обе страны довольно лояльны к нам… но что песок, что Аме имеют к нам много притензий. — Это может обернутся войной? — спросила Мито. Кушина поморщилась. — Нет, не думаю, — Минато проглотил ещё один кусок рыбы. — Суна сейчас вёдет наступательную войну в стране Клыка. По последним сообщениям шпионов туда даже послали одну из троек сенджитсу-отряда, — «чего?!» — Я думаю, что верхушка скрытого Клыка понимает, что их сил будет не хватать. По прогнозам Шикаку ситуация пойдет на спад примерно через две-три недели. — Сенджитсу? А что это такое? — надо закосить под дурачка и узнать об этих отрядах побольше. Мито заинтересовано посмотрела на Минато, ожидая разъяснений. — Сен-чакра — это природная чакра. Сенджитсу — это техники основаные на этой самой сен-чакре. — Минато откинулся на спинку стула. — Чтоб обучится искусству сендзюцу надо заключить контракт призыва с каким-нибуть животным. А после надо много лет практиковаться, чтобы научиться смешивать с сен-чакрой свою. И это только первый шаг, — Минато отдал тарелку Кушине, которая начала убирать со стола. — Дальше надо научиться смешивать все три компонента, обычную чакру, просто сен-чакру и сен-чакру, смешанную с вашей собственой. Это самое сложное в обучении. Но если шиноби смог это осилить, он становится гораздо сильнее: физические данные, уникальные техники, плюс особый стиль боя, который работает в тандеме с призывным животным. — Минато оглядел нас. — Вот, например, Джирая обучен искусству сенджитсу. Он обучил меня. А в будущем я планирую обучить и вас этому искусству. Мало того, что это повысить вашу выживаемость и силу, так ещё и Коноха станет сильнее. У Мито глаза были размером с тарелку, было видно, что она загорелась идеей стать саннином. Я тоже сидел радостный, но по другой причине. Как же мне этого не хватало в прошлой жизни, обычный завтрак с семьёй. Да, конкретно эту семью я не могу назвать родной, пока не могу. Но я приложу все усилия для того, чтобы такие вот моменты были по чаще. Судьба дала мне второй шанс. И на этот раз я не дам моей семье погибнуть. * Новой день встретил Узумаки Кохаку солнечным зайчиком, который светил ей прямо в глаза тем самым мешая досыпать сон. Некоторое время она с этим боролась, но потом все же решила, что лучше просто встать. Пройдя к водосборнику, Кохаку удовлетворительно хмыкнула. За ночь набралось лишь пол ведра воды. Вздохнув, девушка взгромоздила на себя одно из четырех трёхлитровых вёдер и пошла в сторону ванной комнаты. Вылив в ванну воду она заполнила её до краев. Попробовав воду пальчиком, юная Узумаки резко отдёрнула руку. Она была очень холодной, а после сладкого сна в теплой кровати купаться в такой воде было похоже на пытку. — Нет! Сегодня у меня день рождение, сколько можно отказываеть в использовании подарка?! — воскликнула Кохаку, одновременно ударив по воде кулачком. Решительно выйдя из ванны, она направилась в спальню. Подойдя к единственному столу в доме, она принялась шерстить ящики на наличие бумажки. Спустя две минуты искомая бумажка была найдена в конверте, аккуратно положенным на дно коробочки с другими предметами, которые остались от её покойной матери. Достав конверт, она немного посидела в комнате просто смотря на него и вспоминая все те ужасы, которые она с матерью прошла в Такагакуре. Мама всегда говорила, что Узумаки особенные, что их всегда боялись за мастерство в обращении с печатями и фуин-запечатывания. Но в каждой деревне, к нам относились как к рабам. Мама должна была буквально на коленях уверять руководителей Такагакуре, что она может быть полезна и делать барьер для деревни за еду. Деньги мы видели редко, а те, что были у мамы со времён уничтожения Узумаки, были потрачены, когда родилась я. Така думала, что сможет получить полностью лояльного Узумаки, но мама не дала им этого сделать и, как только поправилась, запечатала меня в ценнейшую печать хранения третьего уровня. Эта печать позволяла запечатывать живого человека. После этого она сразу бежала из Таки. Уходить от преследования шиноби Таки по обычным дорогам было верхом идиотизма, поэтому ей приходилось уходить через горы и леса, из-за этого побег сильно затянулся. Первоначально мама хотела сбежать в страну Огня. Те были известны своим хорошим отношением к Узумаки. Но преследовавшие её шиноби Водопада заставили её свернуть с намеченного курса. После того как мама поняла, что путь в страну Огня ей закрыт, она предпочла укрыться в стране Камня. Преступность там минимальная, да и почти на границе с Водопадом находится портовый город Киото. Там можно было набраться сил, а после сесть на корабль и тихо покинуть страну Камня. План был идеальным, но что-то сразу пошло не так. Неожиданная засада шиноби Водопада снова сбила маму с курса и она была вынуждена пересекать границу вдалеке от намеченного места. Как только она пересекла границу, то тут же наткнулась на патруль. В ходе боя шиноби Камня смогли её пленить так как мама была ослаблена длительным побегом от шиноби Таки. Поняв, что Аю нельзя использовать для усиления защиты деревни, Тсучикаге уготовил ей роль инкубатора. Вырастить свой собственный клан Узумаки полностью подконтрольный Иве. Да, о таком мечтал каждый ветеран Первой мировой войны шиноби. Они то помнят на что способны Узумаки в бою. Надежды Тсучикаге разбились также быстро как и родились. Ирьенин, который проводил обследование, оказался шпионом другой деревни и попытался убить ослабленную Аю. Также бывшие на обследовании другие ирьенины быстро упокоили предателя. Однако он смог хоть и частично, но все равно навредить Каге Камня. Репродуктивная система мамы была уничтожена. Плюнув на всё, ивовцы закрыли её в казематах. Сколько она там пробыла, мама не знала. В следующий раз она увидела свет, когда за ней пришли посланники Аме. Два странных шиноби одетые в плащи с красными облаками, они её осмотрели и чем-то просканировали. Через несколько дней её уже вывезли в Аме. По дороге на них напали и освободили всё то, что переправляли в Аме. После маму отпустили, так как нападающим не нужны были пленники или рабы. Только после того, как ее мать оказалась в этой деревне, она выпустила дочь из печати. Помотав головой, Кохаку отогнала от себя плохие мысли о прошлом. Жить надо настоящим. Открыв конверт, Узумаки достала оттуда бумажку с причудливым рисунком. Вернувшись в ванную, она прилепила бумажку на дно ванны, которая через десять минут была уже нагрета. Нежась в ванне, Кохаку думала о том, как накопить денег и прекратит работать в этой треклятой деревушке. Хоть здесь к ней и относились неплохо, но она всё равно чувствовала себя чужой. Если на других детей смотрели с некой мягкостью в глазах, то во взглядах обращённых на неё всегда чувствовалась сталь. Девушку не могли принять за свою, не давали обжиться тут. Она была изгоем и её держали тут как бесплатную рабочую силу, которой можно не платить. Благо, что незадолго до своей смерти её мать, Узумаки Ая, начала обучать дочь искусству шиноби. Эта женщина была идеалом в глазах девочки, истинным воплощением Узумаки. Для Аи семья была на первом месте, она всегда была рядом со своей дочерью, и в итоге отдала свою жизнь за неё. Женщина не успела обучить свою дочь многому, но хоть немного Кохаку начала контролировать свои воистину гигантские запасы чакры. После этого мама научила её распечатывать и запечатывать вещи и поставила ей печать хранения на тело. В эту печать юная Узумаки запечатывала самые разные вещи: продукты, вещи, которые смогла украсть у своих сожителей, два меча, которые она нашла в лесу неподалеку. Всё это Кохаку планировала продать в городе. Карту она тоже украла, так что знала как и куда бежать. Первым местом должен был стать город Хиросима, что находится на границе стран Дождя и Огня. Оттуда она пройдет в первый город так ею желанной страны Огня. По рассказам её матери в Конохе живут Узумаки. Там к ним относятся хорошо и даже дают работу. Вот бы сейчас там оказаться… Её размышления прервал громкий крик с улицы. Удивлённо почесав красные волосы, Кохаку приподнялась на локтях и выглянула в окно. Увиденное ей не понравилось. Возле соседского дома валялось пару трупов юхеев, возле которых стояло десять человек разбойной наружности, и стоял стрёмный тип, который держал за горло соседского мальчика. Вроде его зовут Итари. Дальше Кохаку наблюдала за тем, как из дома выбежала женщина, она подбежала к одному из трупов и принялась плакать над ним. Один из разбойников что-то спросил у типа, который держал Итари за горло. Когда он ответил разбойнику, последний улыбнулся и подойдя к плачущей женщине схватил её за волосы и поволок к ближайшему дому. Та пыталась вырваться, брыкалась и кричала. Но это сработало в другую сторону, она привлекла ещё двух разбойников, которые начали идти за первым. Вскоре они все скрылись в доме. Из-за того, что Кохаку наблюдала за женщиной и разбойником, она не заметила как глава этих разбойников указал на её дом. Опомнилась Кохаку, когда краем глаза увидела, как двое человек подходят к её дому. Быстро выйдя из ванны Кохаку накинула на себя кофту и штаны и кинулась к ящику с вещами оставшимися от мамы. Если она сможет выбраться из дома, то тогда её не догонят. Из-за того что она отличается от обычных людей, она могла очень долго работать и не уставать. Успеет добежать до леса, а там её уже не догонят. Там она сможет спрятаться а потом уже идя по карте выйти на тракт ведущий в Хиросиму. Как только она запечатала последнюю вещь, дверь в коридоре с грохотом упала на деревянный пол. — Она где-то тут, — донёсся до Кохаку грубый мужской голос. Обернувшись, она посмотрела на дверь. Убежать через нёё она уже не успеет. Окно! На размышление времени уже не было и Кохаку побежала к окну. — Шаги! Сюда, Райдо, — звуки шагов стремительно приближались. Кохаку подлетела к окну и начала дёргать защёлки. Открыв все три, она открыла окно, но выпрыгнуть в него не успела. В ногу прилетел сюрикен. Кохаку упала на пол и закричала. Сюрикен застрял неглубоко. Боль была адской. Но желание не умирать было больше, пересилив боль Кохаку попробовала взобраться на подоконник снова. — Ну уж нет. Денег за живую Узумаки мы получим немеренно, от меня ты не уйдешь, — прозвучал незнакомый голос прямо над ухом. Обернувшись, она лишь увидела руку покрытую зелёным цветом. А после сознание покинуло юную Узумаки. ** Сознание вернулось рывком. Резко сев, Кохаку ударилась головой об железку. Послышался звон, а после тихие шаги. К клетке подошёл высокий черный мужчина, у него на поясе болтались подсумки с кунаями. — Проснулась, красавица, — он сел на корточки, и просунул руку в клетку. — Босс говорил тебя не портить, — мужчина провёл по её щеке пальцем. — Убери от меня свои руки, мразь! — и как только палец приблизился к её рту, девушка его укусила. — Ах ты, шлюха! — он выдернул палец из рта и со всей силы дал Кохаку пощечину. Кохаку упала на металлический пол клетки. На щеке остался отпечаток руки бандита. — Ну жди, щас тебе мало не покажется, — приговаривал себе под нос работник ножа и топора, одновременно возясь с замком. — Есть, — радостно воскликнул бандит, когда замок наконец-то упал на землю. Открыв клетку, он стал медленно подходить к Кохаку, которая вжалась в дальний угол, и зажал в руке короткий ножик. Единственное из всех вещей в печати, что можно было использовать как оружие. — Думаешь сможешь что-то сделать мне этой ковирялкой? Ха-ха-ха, — он рассмеялся и одним быстрым ударом ноги выбил нож из ее руки — Не бойся я буду нежен… Первые пять секунд, — он потянулся к кофте Кохаку и одним движением порвал её. Кохаку заплакала, не о таком будущем она мечтала. Она умоляла перестать, но разбойник не слушал. Им уже завладела похоть. Как только одна из его рук легла на её грудь, Кохаку забилась ещё сильнее. Но видимо бандиту это надоело, и он просто поймал её руки и прижал их к земле ногами. Он начал тянуть руку к пуговицам на штанах, Кохаку в меру своих возможностей попыталась ему помешать, но ничего не вышло. Он просто не могла двинуться. Как только его рука приблизилась к пуговицам, и начала их расстёгивать Кохаку в глаза ударил яркий синий свет. Бандит застыл так и не расстегнув последнюю пуговицу, и также смотрел на этот загадочный свет, который исходил от одного из пленников в дальней клетке. Ругаясь и проклиная все на свете, мужчина встал с заплаканной Кохаку. На секунду он остановился задумавшись о чём-то, потом, кивнув самому себе, он вытащил кунай и проткнул Кохаку левую ладонь. Узумаки закричала и попыталась вытащить кунай. — Хех, никуда не уходи, — бросил он и вышел из клетки намереваясь проверить природу этого света. *** Хан был в ярости, чёртово свечение. Почему он должен отрываться от своих приятных занятий для того чтобы проверить какое-то мать его свечение. Подойдя к месту откуда шло свечение он принялся открывать клетку. В этот момент свечение иссякло и мальчик, из которого оно исходило, упал на металлический пол и застонал. Открыв клетку Хан медленно зашёл внутрь и, взяв в руку кунай, начал подходить к телу, которое уже пыталось встать с пола. Решив что лучше не рисковать, Хан рывком преодолел расстояние, что разделяло его и странного мальчика, и попытался прикончить того ударом в шею. Но мальчик каким-то образом извернулся и удар куная пришёлся по металлическим прутьям клетки. Отпрыгнув от Хана, мальчик повернулся к нему и зыркнул так что вся кровь в венах застыла. Казалось, что сейчас сидит безоружный перед ниндзя-охотниками, которые готовы убить его в любую секунду. На несколько мгновений Хан потерял концентрацию и просто смотрел на мальчика. — Где я? — спросил он. Что-то тут было неправильно подумалось Хану. Тембр голоса, тон. Хан сглотнул резко ставшую вязкой, слюну. Такое чувство, что он здесь ребёнок, а не взрослый мужчина с оружием. — Запугать меня вздумал ублюдок! — взревел Хан и вновь попытался убить мальца ударом в шею. — Я буду убивать тебя долго и мучительно! От прямого удара в шею мальчик увернулся и тут же контр атаковал, ударив Хана по подбородку коленом. Удар получился крайне слабым, но болезненным. Хан вновь отошёл от этого странного пацана. Все внутри него кричало о том, чтобы он порвал этого гада, который посмел его ударить. Но Хан не шевелился. Где-то вдалеке послышались шаги. «Это наверное та Узумаки. Плевать пусть выходит, дверь все равно заперта. А ключ у меня. Сейчас надо прикончить этого ублюдка.» — Ладно, раз не хочешь говорить, то я сам все узнаю, — после этого он принял какую-то странную боевую стойку. —. Драться вздумал? — хоть по голосу это и было не понятно, но Хану было страшно. Этот пацан совершенно его не боялся, вел себя так, будто он контролирует ситуацию… Но это же ведь не так? Правда? Пацан ничего не ответил, а просто побежал на противника. Хан ухмыльнулся и, достав из подсумка несколько кунаев, кинул их в мальца. Тот резко уклонился и даже перехватил один из них, чем очень сильно удивил Хана. Перехватив кунай поудобнее Хан нанёс рубящий удар сверху, пацан просто отошёл немного назад и сильно замахнувшись отправил перехваченный кунай в полёт. Последним, что увидел Хан, был кунай, стремительно приближающийся к его правому глазу. ** Звук падения тела на холодный грунт ознаменовал победу Итари. Кохаку успела лишь под конец. И увиденное ей понравилось. Жалела она лишь об одном. Что не смогла убить эту мразь самолично. Тихо выйдя из-за импровизированного укрытия, Кохаку начала тихо подходить к Итари. Как только она начинала анализировать этого мальчика, то тут же получались несостыковки. В деревне это был мальчик, который был труслив, всегда прятался за маму, никогда не дрался. А тут это как будто совершенно другой человек. — Эм, Итари, — неуверенно окликнула она его. Пацан резко повернулся и посмотрел на нее. — Это же я, Кохаку. Узумаки Кохаку, — При слове Узумаки Итари заинтересованно наклонил голову чуть на бок. — Почему ты назвала меня Итари? — спросил мальчик. — Эм… Ну, не знаю, тебя же так зовут верно? — от такого вопроса Кохаку даже растерялась. — Нет, меня зовут Учиха Саске. — Нет! Так не может быть, — Кохаку мотнула головой, и ей на лицо упала белоснежная прядь в перемешку с красной. — У Учих есть шаринган! — блеснула она знаниями. — А ещё все выжившие после ночи падения Учих живут в Конохе. Так что ты не можешь быть Учихой. — В Конохе говоришь, — он задумался. — Тогда ответь мне на один вопрос. Какой сейчас год? — Четыре тысячи восемьдесят третий от падения великого древа, — от такого ответа глаза у Итари буквально вылезли из орбит. — Ладно, а Хокаге кто? — спросил он, параллельно бросая Кохаку майку того бандита, которого убил. — Спасибо! — девушка быстро надела майку, — ну не знаю кто именно, но знаю, что их было четыре. — Понятно, значит возможно параллельный мир, — пробормотал он себе под нос. — Если мне дали новый шанс, значит мои мотивы были верны. Этим шансом я воспользуюсь сполна. Но для начала нужно больше информации, — закончив бубнить себе под нос, он встал и жестом приказал девушке идти за ним. Им ещё предстояло покинуть это гадское место.