Кречмаровский сон

-Ах, о чём ты толкуешь? — рассмеялась Магда весёлым и глупым смехом, — Бруно, милый, глупый Бруно, она тебя ни за что теперь не простит. Кречмар полулежал в кресле и смотрел, как солнечный свет играет на облупленной крышке пианино. Он поглядел на Магду: та сидела на кровати и болтала ногами. -Ты меня околдовала, совершенно околдовала, я с тобой ничего не понимаю, — сказал он ей. -Ты и до меня ничего не понимал. Глупый, глупый Бруно. Это не я тебя околдовала, это ты сам себя перевернул. — она снова рассмеялась, издевательски и даже зло, глядя при этом не на Кречмара, а в окно. -Как ты могла! — Кречмар вскочил с кресла, поднимая столп пыли и стал ходить туда-обратно по тёмной комнате. — Я всё для тебя делал, а ты обманула меня! И с кем! С этим Горном! Тут ему на глаза попалось детище Горна — Чипи, и он поднял её с пола. Она была вся в пыли и лежала в самом углу, забытая и ненавистная. Сжимая игрушку в кулаке будто представляя, что это сам Горн и есть, Кречмар подошёл к окну, чуть не снеся прикроватный столик с телефоном и ворохом писем, открыл его и выкинул туда игрушку. В комнате вмиг стало холодно от ветра, и Магда передёрнула плечами. -Закрой окно, а то я заболею и умру, — заявила она -Люди не умирают от сквозняка! — Кречмар снова лёг в кресло, голос у него дрожал. -Да, разве? Ты совсем-совсем уверен, Бруно? — Магда лёгко спрыгнула с кровати, Кречмар видел только, как её ноги, совсем почти не прикрытые юбкой, стали приближаться, а потом Магда оказалась рядом с ним. Он поднял на неё затравленный взгляд умалишённого. --Зачем ты мучаешь меня, Магда, зачем мучаешь? — прошептал он, глядя ей в лицо. Магда вдруг рассмеялась и ворохом белых одежд метнулась ему за спину. Кречмар почувствовал чужую руку на своём плече, но это уже была не Магда. Он повернулся и посмотрел вверх. У его кресла стояла с мягкой, несчастной улыбкой Аннелиза. Он резко отпрянул, от удивления и неверия прижимая ко рту руку. Аннелиза, его нежная и кроткая Аннелиза, протянула к его лицу легкую белую ладонь и погладила по щеке. Он, не веря, доверчиво прижался к её руке, взял её запястье в свою руку и поцеловал бледную ладонь. -Ты вернулась ко мне, Аннелиза, ты вернулась? — Всё повторял он между тем как целовал ей руку, а она только качала головой. Подул ветер, и письма слетев со столика, разлетелись по полу. Аннелиза в последний раз провела по щеке Кречмара, смахивая с неё слёзы, в ответ он снова поцеловал её ладонь, и стала поднимать письма и кидать их в окно. -Что ты делаешь? Зачем? — он смотрел на неё с изумлением и страхом. Почти все письма были уже выброшены и унесены подхватившим их ледяным ветром. -Кто? Я? — Аннелиза рассмеялась, как всегда смеялась Магда, и Кречмара невольно передёрнуло. — Меня нет здесь, Бруно, ты меня придумал. И она забралась ногами на широкий подоконник, держась бледными руками за широкие тяжёлые рамы окна. -Что ты делаешь, Аннелиза? — Он метнулся к ней, но запнулся за оказавшийся как-то на полу телефон, трубка была снята, шли гудки, — Чёрт побери! Кречмар хотел подняться, но посмотрев на окно понял, что там Аннелизы уже нет. А, может, никогда не было. Он долго сидел на полу, по щекам у него катились крупные горькие слёзы. Кречмар звал попеременно то Аннелизу, то Магду, то называл Горна последними словами, то молился. В комнате было тихо и темно, окно было теперь захлопнуто, но зловещий холод всё ещё держался. Кречмар уже было совсем успокоился и хотел встать, но тут в тихой тёмной комнате раздался звук, как если кто-то кидал в стену мячик. Глухие удары раздавались то слева, то справа. Кречмар обернулся. Сзади, спокойно улыбаясь, кидала теннисный мячик в стену его дочь. Бруно перекрестился, затем протёр глаза, потом снова перекрестился и уже вновь потянулся к глазам, как девочка обернулась. -Папа, ты пришёл, — мягко, совсем как её мать, улыбнулась она. — Я тебя ждала, а ты не приходил. Одетая в белую ночную сорочку, она, казалось, светилась на фоне темноты. -Ирма, — Кречмар тяжело сглотнул, ему вдруг стало жарко, несмотря на холод, и тяжело дышать, — милая, я был очень занят. -Я знаю папа, — девочка грустно на него поглядела, — но ты ведь совсем вернулся? -Я…- у Кречмара потемнело в глазах, и ему пришлось ухватиться за стенку кровати, чтобы не упасть.- Конечно, совсем. Ирма счастливо хлопнула в ладоши, но неожиданная весёлость прошла так же быстро, как появилась. Мячик выпал из её рук и прикатился прямо к стоящему на коленях Кречмару. -Я так рада, папа, — сказала она уже совсем спокойно, но затем снова повеселела и добавила уже громче, — мы теперь всегда будем вместе. -Ну конечно, конечно, моя дорогая, — счастливо сказал Кречмар, протягивая к дочери руки, — иди ко мне, Ирма, иди же скорей. Она подбежала к нему, но остановилась в шаге от его рук. -Почему ты остановилась, милая? — спросил он, протягивая к ней руки, но девочка отступила. -Но ты же остановился, — она посмотрела на него с укором и жалостью, и исчезла. Кречмар посмотрел на то место, где стояла его дочь, потом на пустые, протянутые как в молитве руки, голова его упала на грудь. У его ног всё также лежал теннисный шарик Ирмы. Он взял его в руки, сжал так сильно, как только смог. И проснулся