Не покидай

      — Садитесь, — пригласила Ча Ын А, устраиваясь за столом. — Ну что ж, что вас интересует?       — Мне нужно найти душу.       Гости переглянулись. Ван Дэ смотрела хмуро, настороженно, Ли Ран — чуть насмешливо и с интересом.       — Я хотела бы лично сказать вам, — произнесла Ван Дэ, переводя взгляд на колдунью.       — Как будто мне интересны твои проблемы, — вздохнул Ран. — Однако, выйди сначала ты, право сеанса принадлежит мне.       Ван Дэ фыркнула и поднялась с места, выходя из ханока на крыльцо. Взглянула на сакуру, уселась на доски, нагретые солнцем, и стала ждать.       — Быстро ты, лис, — уголком рта улыбнулась Ча Ын А, встречая непонимающий взгляд Рана.       — Я о другом тебя спросить хотел, но теперь мне интересно, что ты имеешь ввиду…       — Недогадливый.       — Я был у Хранительницы реки Сандзу. Она сказала, что девчонка не умирала. А ей, — кумихо кивнул в сторону выхода, где недавно скрылась Ван Дэ, — всего лишь двести с лишним лет. Так что можешь не говорить, что она и есть эта Йунг.       — Талуипа сама не всегда все знает. Да, многое, но далеко не все, — сверкнула глазами кицунэ.       — Хочешь сказать, Ван Дэ…       — Не реинкарнация. Кан Йунг и она — один и тот же человек.       Ран недоверчиво посмотрел на женщину. Лиса могла юлить, но сейчас смысла делать этого ей совершенно не было.       — Как это возможно? Она не может жить шестьсот лет. В конце концов, просто не помнит ведь…       — Так вышло, что на нее были наложены особые чары. И она не может вспомнить определенную часть своей жизни так же, как не помнишь ее ты. Только у тебя это всего часть твоего детства, а у нее… Зови сюда. Потребуется время для объяснений.       Вскоре Ван Дэ оказалась в одной зале и уселась рядом с Раном, все еще сохраняя приличную дистанцию. Ча Ын А достала из небольшой шкатулки довольно крупные переливающиеся камни с надписями и разложила их на столе. Девушка нахмурилась, глядя на чересчур знакомые предметы. Она перевела взгляд на кицунэ, которая, казалось, и не заметила этого, погруженная в расстановку вещей на столе.       — Откуда у вас эти камни?       — Мне подарил их один друг, — улыбнулась уголком рта женщина, кидая полный смешанных, скрываемых эмоций взгляд на девушку. — Такие есть не у каждого, они обладают особой энергией, дарят ее обладателю.       — Я бы хотела, чтобы ритуал поиска души прошел… без посторонних, — на ее фразу лис закатил глаза.       — Это другой ритуал, — бросил он.       — Ответьте, Ван Дэ, сколько лет вы живете? — ведьма пытливо посмотрела ей в глаза. Увиливать от ответа, как Ван Дэ делала это раньше, смысла не было.       — Двести двадцать пять.       — И что вы можете сказать о своем детстве? Где вы жили?       — В небольшой деревне недалеко от Сеула, вместе с родителями и братом.       — А свои способности когда обрели?       Ван Дэ задумалась. Картины прошлого начали слабо вспыхивать в ее памяти.       — Лет в двенадцать… Об этом родители и брат не знали. И не узнали до конца жизни. Зато деревенская травница какое-то отношение к этому имела. Она меня и сподвигла врачом стать.       Ча Ын А усмехнулась, глядя на девушку каким-то особым взглядом. Будто знала о ее жизни намного больше, чем известно самой Ван Дэ. Они смотрели друг на друга, и последняя не могла понять, отчего лицо колдуньи кажется ей таким знакомым. Несколько раз в памяти ее проскальзывала нить, но стоило лишь ухватиться, как она тут же ускользала.       — А почему вы спрашиваете?       — Видите ли, Ван Дэ, ваша жизнь намного более загадочна, чем может показаться на первый взгляд. Вам снился последнее время сон. О чем?       — Там был… мальчик. Он бежал по полю вслед за какой-то девочкой и черным песиком. Но не мог догнать. И они каждый раз пропадали в свете солнца.       — Именно. Узнали ли вы эту девочку?       — Да! Она отдаленно похожа на меня в детстве. Совсем немного.       — А лицо мальчика вам знакомо?       — Оно было размытым. Не разглядела.       — Ча Ын А, к чему все эти расспросы? — не вытерпел Ли Ран, на удивление тихо наблюдавший все это время за происходившим диалогом. — Мое время не бесконечно.       — Да? И что же ты снова собираешься делать? — хмыкнула кицунэ. — И так бездельничал целыми днями.       — К твоему сведению…       — Имей терпение, лис! Сам же пришел, чтобы во всем разобраться! — оборвала его женщина и вернула взгляд на прозрачно улыбнувшуюся Ван Дэ. — Итак, правда, к чему я веду… Дело в том, Ван Дэ, что на тебе лежит не проклятие, как ты думала. Ты была рождена такой.       — Такой — бессмертной? — изогнула бровь девушка. — Моя мать давно умерла от старости.       — И ты навещала ее перед смертью?       Ван Дэ потупила взгляд, нахмурившись.       — Нет, — голос прозвучал непривычно глухо и сердито. — На что вы намекаете?       — На то, что твоя мать была жива гораздо дольше положенного. Так же, как и ты. Лисицы всегда живут долго.       — Лисицы?

***

      600 лет назад.       — Лисицы? — спросил, не поверив, селянин.       — Честное слово! В соседней деревне недавно одна в курятник пробралась ночью, кур порешила всех, — подтвердил другой. Кан Йунг, набиравшая воду из колодца, незаметно усмехнулась. Да, она немного злорадствовала. Да, следовало посочувствовать. Но для этого ведь нужно было хорошее отношение к людям.       — Значит, и нам стоит набегов ждать в будущем, — опасливо произнес мужчина.       «Ждите, ждите… Если птица всегда в одном месте, такой визит не первый…» — в мыслях проговорила Ван Дэ и понесла воду к ханоку Ча Ын А.       Йунг недавно исполнилось четырнадцать лет. Она стала взрослее: вытянулась, поумнела. Была хоть и нескладной, совсем тонкой, но с острым умом, колючим взглядом, который светлел только в обществе своей наставницы. Йунг больше не рвалась никого искать, не ходила в деревню за завал, хоть и знала по рассказам жителей, что там дела обстоят не слишком гладко. Горного духа нигде не видно, как и его наверняка повзрослевшего брата. Торговец с сыном не появлялся в деревне, о них вовсе ничего не слышно.       А Йунг даже не знала, куда идти ей после того, как исполнится шестнадцать. Все три года она строила планы, как покинет общество людей, но сейчас, когда она так привязана к Ча Ын А, девочка была словно меж двух огней. Ей хотелось поскорее вырваться на свободу, уйти куда-то в лес. Выращивать возле своего жилища растения и практиковаться в магии. Быть может, так и прожила бы она свою жизнь в одиночестве. И такое ее вполне могло устраивать.       С другой же стороны, покидать дом столь полюбившейся ей наставницы было тяжело. Ча Ын А дала ей не просто многое — она дала ей все. Смогла вернуть ее душу к жизни после пожара. И пусть Йунг не стала такой же жизнерадостной, как раньше, но она чувствовала поддержку уже совсем не чужого ей человека. Сколько бессчетных вечеров они провели вместе за занятиями травничеством и магией, за беседами? Разговоры бывали на самые разные темы — порой даже на такие, от которых Йунг становилась красной как помидор. Но она преодолевала себя, внимала, набиралась жизненного опыта, которым с ней делилась Ча Ын А. Так просто, осторожно.       Нет, девочка не считала колдунью своей матерью, но безмерно уважала ее и была благодарна на столько, на сколько возможно. Старалась платить своей помощью, своей добротой, на которую была способна, сполна.       Йунг ходила к Кано весь год. Они говорили много, обо всем. Девочка все так же делилась своими мечтами, рассказывала существу о жизни за пределами пещер, а оно, в свою очередь, показывало ей разноцветные камни, от красоты которых она приходила в восторг. Кано однажды поддался на ее уговоры и решился провести Йунг в небольшую пещерку. Она пролезла сквозь расщелину и оказалась в подземном помещении, потолки которого были усыпаны этими самыми камнями. Пол был покатый, уходил ниже, а в образовавшейся ложбине мерцало небольшое озеро.       Вода была необычной. Не прозрачная, играющая бликами, озорная, а мутноватая, светло-голубого цвета, гладь словно зеркало. Над озером плясали маленькие голубоватые шарики света, похожие на светлячков. Камни освещали пещеру призрачным, тонким светом, и Йунг не могла перестать вертеть головой, чтобы разглядеть окружающую ее красоту. Она не видела Кано — тот все так же прятался в тени за острыми каменными пиками, свисающими с потолка. Только глаза горели.       — Кано, покажись.       Но тот, несмотря на все уговоры, так и не дал себя увидеть. «Позже», — говорил. Испугать боялся.       Так Йунг и ходила к нему. В нижней пещере было теплее зимой, не слышно ветра, лишь бесконечный стук капель и гудение, словно это был отдельный маленький мир, отрезанный от всего остального. Девочке нравилось смотреть на камни, волновать прикосновением пальцев чуть теплую воду и наблюдать за плавно летающую над ней светящейся пыльцой. И с разрешения Ча Ын А она из раза в раз снова отправлялась к своему другу. Да, другом Кано она теперь могла назвать. Странным, пусть никогда не видимым, но преданным, верным другом. Знал, что и девочка его не посмеет обмануть, потому привязывался к ней с каждым днем, неделей и месяцем все больше.       Девочка снова оказалась в пещере, озираясь и держа за спиной что-то. Кано не знал, как выглядят земные цветы, и Йунг принесла большой розовый цветок мугунхва. Девочка позвала пещерного жителя и услышала за спиной тихий шорох. Она медленно повернулась, стараясь не захихикать. Иногда Кано любил ее не сильно напугать, но слух у нее острый, потому ничего у него не вышло бы. Однако вместо лазурных глаз ее встретили блестящие изумрудные. Такие злые, рассерженные, что с лица Йунг вмиг слетела улыбка, а сама девочка вдруг замерла.       — Ты ш-што тут делаеш-шь, человек? — послышался шипящий, искаженный злобой голос, похожий на женский.       — Я пришла к… к Кано, — Йунг сглотнула, пятясь. — И я не человек!       — Ну конеш-шно… живеш-шь среди людей, с-сама их повадки переймеш-шь, — тянула она. — Бывал у нас один… потом привел ещ-ще… Разруш-шили все, украли камни!       Девочка видела, каким неистовым огнем пылали глаза существа, но ничего сделать не могла. Лишь пробежалась глазами по стенам в поисках мелькнувшей тени.       — Убирайс-ся! — шикнула на нее жительница. — Кано из-за тебя все реже бывает в наш-шей пещ-щере… Тас-скается много с тобой, говорит…       — Кано — мой друг!       — Друг! Говорю же — от людей тащ-щишь с-сюда, — звучал полушепот. — Не с-смей больше показыватьс-ся здес-сь! Не сдобровать тебе!.. Уходи!       Йунг хотела протестовать, посмотрела на принесенный цветок.       — Это что ещ-ще? С-сверху принес-сла! Живое рас-стение! — с издевкой и презрением сказала неизвестная.       — Это подарок! Кано хотел…       — Кано ничего, кроме его камней, не надо! Выкинь это уродс-ство! Здес-сь твоим подаркам не мес-сто!       Йунг от обиды часто задышала, отводя взгляд.       — Кано! — позвала она, голос дрогнул.       — Нас-скучила ты ему… Не хочет видеть… С-сам мне с-сказал. «Глупая девчонка со с-своими пус-стыми разговорами!»       — Он не мог так сказать! Придумала ты!       — А так ли ты х-хорош-шо его знаеш-шь?.. Ух-ходи…       Она не верила, что Кано мог такое сказать. Не верила, но обида словно шептала ей на ухо: «Не нужна, уходи, он тебя видеть не хочет, поэтому послал другую…» Йунг со злости сжала кулаки, как делала это всегда. А когда почувствовала легкую влагу на ладонях, увидела смятый цветок. Ему, живому, нежному, не место было среди каменных глыб и блеска драгоценностей. Но он был так же измят, словно ее душа. От слез нежные, неровные, полумертвые лепестки смешались в невнятное розоватое пятно, все перед глазами плыло…       Йунг бросила цветок на каменный пол и поскорее убежала. Чувствуя цепкие лапы злости, обиды, она судорожно дергалась, когда преодолевала узкий проход, и выбежала на улицу, в прохладные сумерки. Слезы больше сдержать не удавалось, и рыдания захлестнули бегущую дальше от пещер девочку.       Время текло быстро. Каждый раз Йунг порывалась идти в пещеры, но все время себя одергивала. Казалось бы, как можно поверить квисину с зелёными глазами на слово, но девочка ведь знала, что они тоже другие. Точнее, она для них другая. Не понимала многого, не знала, потому и могла быть для кого-то обузой. И эта несостоявшаяся ссора, этот позорный побег в слезах долго ее мучил.       Ча Ын А тоже заметила резкую перемену в поведении Йунг. Ее погасший взгляд, опущенную голову, совсем тусклая улыбка. И на вопросы девочка отвечала еле-еле. И только когда кицунэ напрямую спросила у нее, в глаза посмотрела переживающе, сострадательно, Йунг рассказала. Колдунья недовольно хмыкнула в конце ее истории и посоветовала все же сходить в пещеры ещё раз, дождаться Кано и спросить обо всем его самого.       Девочка упиралась, идти не хотела, боясь, что снова встретится с неизвестной. Но все же себя пересилила, вошла под каменный купол, но спускаться к озеру не пожелала. Осталась сидеть на нагретом камне и тихонько постукивала плоским камешком по стене. Кано не пришел, и Йунг, просидев там до вечера, ушла ни с чем. Не пришел на второй день, на третий. И это заставило девочку сидеть как на иголках, вздрагивать и поднимать глаза, едва заслышав малейший шорох. Но то все равно был не он.       — Ча Ын А, я не знаю, что делать, — едва удерживаясь, чтобы не заплакать, говорила девочка. Она лежала в постели, смотрела в потолок и дожидалась, пока кицунэ погасит в ханоке свет. — Вдруг он правда меня считает надоедливой?       — Уж какой-какой, а надоедливой тебя точно считать не стоит, — улыбнулась женщина, подходя к Йунг и проводя ладонью по ее черным волосам. — Кано хоть и квисин, но знает, что ты к нему с теплотой относишься. Я проверю, что могло произойти. Скажу тебе.       — Спасибо… — вполголоса проговорила девочка, прикрывая веки.

***

      Настоящее время.       — Лисицы? — недоверчиво спросила Ван Дэ.       — Именно! Ты одна из нас, кицунэ. Разве что отец человеком был, оттого сил у тебя может быть меньше, — произнесла Ча Ын А, глядя на выражение задумчивости и неверия на лице девушки. — Спросишь, почему не помнишь? Минори попросила уберечь тебя от злого рока. Он преследовал весь ее род, и она боялась, что смерть настигнет и тебя.       — Смерть от чего?       — Боюсь, время узнать тебе ещё не пришло. Но, раз уже тебе известно, что живёшь ты втрое больше, согласна ли пробудить воспоминания?       — Нет, — обрубила девушка, замотав головой. — Я предпочту помнить ту жизнь, которую я жила. Пусть это все прошлое, но я не хочу узнавать о том, как проводила остальные четыре столетия.       Ван Дэ выдохнула.       — Тем более, я уверена, они были вовсе не радостными.       — У каждого из нас нелёгкая участь. Твою решили немного облегчить, немного заменив воспоминания в твоём разуме. Но тебе рано или поздно нужно было узнать правду. Можно начать сейчас. Пускай, не всю…       — Зачем мне эта правда? Я помню свое детство, помню свою жизнь. Зачем мне разрушать это? Узнавать, что все было… Выдумкой?       — Какая ты оказывается слабохарактерная, — Ран дёрнул уголком рта, а девушка начала постепенно выходить из себя. Такое случалось вовсе не часто, но ситуация, в которой она находилась, казалась просто сном. Отвратительным, бредовым сном.       — Молчал бы, лис, — едва ли не прошипела она. — Я знаю о тебе больше, чем ты предполагаешь, поэтому даже не говори мне о слабохарактерности.       Ча Ын А не сдерживала порывы девушки. Та ходила взад-вперед по ханоку, останавливалась, не знала, куда себя деть.       — Моя жизнь до этого была просто сном? Ложью? — говорила она.       — Нет, все не так. Воспоминания, которые ты хранишь, настоящие. Но для тебя они происходили на четыреста лет позже. И в них нет Ли Рана.       — И хорошо, что нет, — проворчала девушка.       — Как и в его воспоминаниях нет тебя. Но ваши судьбы переплетены, вы сами связаны большим, чем детская дружба.       Они пересеклись взглядами, и в обоих читалась неприязнь.       — Ну надо же, никогда бы не подумала, — Ван Дэ скрестила руки на груди.       — Вы оба склонны отрицать это. Но мои слова являются правдой. Вас сталкивала судьба несколько раз… И вы связаны через этот сон в том числе.       На минуту в комнате воцарилось молчание. Ван Дэ снова уселась за стол, подпирая подбородок.       — От меня что-то требуется, верно? — чуть спокойнее произнесла она.       — Верно. Вы войдете в собственные воспоминания через ваш общий сон. Ритуал будет недолгим, — она выжидающе посмотрела на Рана.       — Я за этим сюда и пришел, — лис кивнул сразу же, скосил взгляд в сторону Ван Дэ.       — Ладно. Проведи меня в мое прошлое.