Проблемы доверия

Фэн Синь, несмотря на то, что некоторые считают его глупым, был довольно мудрым Богом Войны. И то, что Му Цин до сих пор ему не доверял, хотя они находились в тайных отношениях больше десяти лет, он смог понять. Не сразу, но смог. Их секс был идеальным. Фэн Синь любил его так же сильно, как драки, и даже из-за этого стал чуть лучше понимать выбор Се Ляня, когда оказался в постели с мужчиной. Было незабываемо. Проблема была в другом — Му Цин категорически отказывался быть принимающей стороной и еще при первом разе сказал: — Это в меня не поместится. И не думай. Разочарование Фэн Синь не мог скрыть. Хотя Му Цин был страстным и внимательным во время близости, отдаваясь полностью, от чего у Генерала Наньяна темнело перед глазами, а звуки вокруг превращались в слабо различимый фоновый шум, заглушающий собственные мысли, этого было всё ещё недостаточно. Фэн Синь считал, что ему не доверяли. Несмотря на маленький опыт с Цзянь Лан, он был уверен в своих силах. Однажды он спросил совета у Его Высочества, скрыв это заботой об утерянных духовных силах, и Се Лянь зачем-то стал говорить о готовке. Спустя несколько дней Фэн Синь очень пожалел, что понял его метафоры, а потом долго не мог смотреть на сладкое. Невозможность позволить другому человеку полностью контролировать мешала Му Цину, и если в выборе подарка для Се Ляня Фэн Синь не спорил и позволял решить, какое оружие выбрать, то в постели отказывался быть молчаливым наблюдателем. Однако Му Цин с трудом принимал накопленную за годы ненависти заботу и совсем не мог до конца расслабиться. Ему было слишком тяжело довериться, и это раздражало Наньяна, потому что нельзя помочь человеку, который так яростно отрицал саму мысль о помощи. Гордость и упрямство, как хорошо выкованное оружие, за годы стали частью Му Цина и только мешали, когда Фэн Синь пытался с ним поговорить. И после очередной драки из-за неудачного разговора он понял, что надо действовать иначе. После подсказок друзей Фэн Синь внезапно понял, что уже интуитивно читал Му Цина практически без слов. Он не всегда угадывал, почему Сюаньчжэнь поступал так или иначе, но мог заметить, когда тот начинал злиться, обижаться или бояться собственных эмоций. Фэн Синь знал, что если подойти к сосредоточенному на отчетах Му Цину и, едва касаясь подушечками пальцев, погладить того по щеке, то либо его взгляд смягчится, а плечи расслабятся — и тогда можно действовать дальше. Либо Му Цин оттолкнет, значит раздражен и слишком занят, и тут лучше отступить. Если попытаться настоять — тот без особого стеснения выкинет Фэн Синя из окна, даже если было очевидно, что без отдыха ему не справиться. Сломанные при падении ветки являлись постоянным напоминанием, что Му Цин не шутил, когда с нескрываемым раздражением проговаривал угрозы. Как ученый, Фэн Синь продолжал пытаться и упорствовать. В этот раз он начал с поцелуя в лоб, чтобы расслабить напряженное лицо напротив, и этой небольшой близости хватило, чтобы Му Цин сам еле заметно улыбнулся. После вековой строгости его лицо по привычке отказывалось демонстрировать настоящие эмоции. Фэн Синь коснулся губами шеи и почувствовал, как к нему потянулись в немой просьбе обнять. Губы невольно скривились в усмешке, которую нужно было сразу спрятать, чтобы Му Цин не заметил, а то принял бы ещё на свой счет, хотя Наньян всего лишь не мог сдержать радость. А после, чтобы убедиться в согласии, дотронулся горячим языком шеи и чуть не опьянел от сбивчивого дыхания над ухом. Уступив, Му Цин сам запрыгнул на Фэн Синя, обнимая ногами его талию и выгибая позвоночник, чтобы быть ближе и получить свою долю ласки. Тело, изголодавшееся по прикосновениям, таяло под сильными нажатиями рук. В будущем Фэн Синю лучше будет не напоминать о чужой слабости: он до сих пор ощущал последствия драки и сломанный нос после его попытки пошутить на эту тему. Фэн Синь прикусил нижнюю губу от нетерпения и обнял Му Цина, чтобы заставить перенести его вес на свои плечи. Спотыкаясь о столик, он пошел к кровати и положил волнующее тело на мягкую ткань, в последний момент выставляя одну ногу между чужих. Руки запутались в темных прядях и грубо потянули, чтобы заставить обнажить шею, и от новых поцелуев у Му Цина покраснели уши, выдавая смущение и выделяясь на фоне бледной кожи. Несмотря на резкость движений, Фэн Синь делал всё осторожно и трепетно, чтобы не причинить боль. — Не сдерживайся, — недовольно проговорил он, заметив, как Му Цин прикусил губу и сжался, боясь выдавить из себя лишние звуки. — Цин-эр… Он шепнул прямо рядом с ухом, покусывая мочку, и Му Цин вздрогнул от прикосновения, невольно вырывая приглушенный стон. От него всё перевернулось, а внутри разлилось приятное тепло. — Я не… Ты невыносим. Приподнимаясь, Му Цин неосознанно потерся бедрами, ища больше точек соприкосновения, и Фэн Синь не смог ему отказать — его руки подхватили поясницу, и Му Цин, привыкнув за годы вместе к этому, потянулся за поцелуем, не осознавая приближающуюся опасность. Он не разозлился, не успевая за своими чувствами, сделал несколько медленных вдохов и, откинув голову, ударился о деревянную спинку. — Ненавижу твою кровать, — по привычке недовольно фыркнул Му Цин и закатил глаза, на что Фэн Синь по-доброму усмехнулся. Пусть ругается на кровать, дворец или все Небеса, скрывая смущение. Фэн Синь поднял чужие бедра выше и навалился всем телом, чтобы в нетерпении укусить бледную желанную шею. Погладил бока и заставил шире расставить ноги. В какой-то момент зрачки Му Цина расширились, и до него начало доходить, что с ним делают. — Фэн Синь, ты же не посмеешь…? Подняв голову, он внимательно проследил за Фэн Синем, которого уже не пугал предупреждающий холод в голосе. Наньяну было почти невыносимо наблюдать, как в тот же момент Му Цин снова становился нерешительным и пугливым, пытался вновь спрятаться в своем черепашьем панцире, не чувствуя в своих руках контроль. — А если посмею? Губы Фэн Синя врезались в подбородок, поднимаясь выше и прижимая Му Цина к кровати. Тот не успел ответить на грубый тон, приоткрыл рот и, вновь расслабившись, наклонился ближе, чтобы ощутить горячий язык и слабый запах благовоний, раскаленное влажное дыхание. Фэн Синь бесцеремонно обхватил Му Цина за ягодицы и прижал к себе, чтобы дать почувствовать своё желание. — Я не… Му Цин не настолько смел, чтобы признаться «я боюсь». — Что, твою мать, не так? Опять мне не доверяешь? Или что ты снова придумал в своей сложной голове? — Фэн Синь чуть рыкнул, и эта влажная вибрация от его голоса отозвалась теплом на коже. Болезненное возбуждение прошибло молнией и заставило дернуться. Он боялся, что Му Цин сбежит, и стал искать своей ладонью чужую. Не хотел отпускать. Фэн Синь не пришел к этому сразу, но однажды заметил, что это успокаивало Му Цина, который мог почувствовать себя ненужным даже во время близости. Неосознанно удержал за руку, чтобы показать, что он не один. — Придурок… тупоголовый… Я д-доверяю тебе, но… — Му Цин зажмурил глаза от сказанных слов и рвано задышал, понимая, что ему мало воздуха, когда Фэн Синь провел по его члену сквозь ткань. Сюаньчжэнь задрожал всем телом от проявляемого нетерпения. Фэн Синю не нужно дослушивать конец фразы, приняв это за согласие. Его прошибло от возбуждения, и он не дал ни секунды опомниться. — Не хочешь мне поверить? Блять, неужели не веришь мне? Слова Фэн Синя били больнее, чем можно предположить. Зная, как Му Цин ненавидит, когда ему самому не верят, он при этом редко сомневался в благородстве других, умея предугадать поступки большинства. — Я же сказал, что он слишком большой, — Му Цин фыркнул намеренно равнодушно, так что Фэн Синь расплылся в улыбке. — Не бойся, я тренировался. За секунду, увидев злость в чужих глазах, Фэн Синь понял, что сказал что-то не так. Му Цин ведь не мог подумать… ? Нет, он мог, ещё как мог. И теперь было слишком заметно, как перебирал в голове всех людей, богов и демонов, с которым он виделся за последнее время, пытаясь угадать, с кем же Наньян тренировался. — С кем? — голос вибрировал от ярости, а тело Му Цина будто окаменело, и Фэн Синь вновь почувствовал злость и горечь от недоверия. Слов не хватало, и Наньян только бессильно укусил в плечо, рядом с ухом произнес без особого оправдания: — С собой, мнительный идиот. Торопливое дыхание вновь вырвалось из легких Му Цина, как будто до этого он и вовсе не дышал. Фэн Синь не желал зацикливаться на такой мелочи и поспешным движением сжал подбородок Му Цина, чтобы повернуть, заставить сконцентрировать всё внимание только на себе и насладиться губами. Сомнения в чужой голове вновь наполнили его решительностью, которая приводила к действиям, оставив позади разговор. Он не чувствовал необходимости торопиться и отступать, когда стал развязывать нижние одеяния Му Цина, ни на секунду не оставляя тело без прикосновений, а после отбросил вещи на пол, не заботясь о том, куда они упали. Фэн Синь не знал, как ему удавалось держать себя в руках и не взять его раньше, и, чтобы отвлечься, принялся стягивать собственную одежду, помогая в этом Му Цину, который не желал быть обнаженным в одиночестве. — Позволь мне? — почти шепча, произнес Фэн Синь, когда положил скользкую руку между ног Му Цина, и тот крепко вцепился в предварительно измазанное маслом запястье Наньяна, ища намеки на опасность в чужих глазах, но всё же кивнул, давая согласие. — Расслабься. — Без тебя знаю, — явное напряжение в голосе не помогало, и Му Цин отвернулся, чтобы скрыть эмоции. — Я в курсе, что ты знаешь. Дай мне о тебе позаботиться, придурок, — суровость в голосе Фэн Синя заставила Му Цина на секунду разозлиться и отвлекла от того момента, когда он почувствовал первый палец. Это было каплей в море по сравнению с тем, что будет далее, и об этом напоминал член Фэн Синя, которой твердой плотью прижался между ног. — Цин-эр, — со сгущающим беспокойством произнес Фэн Синь, исправляясь, и снова медленно поцеловал шею Му Цина, окружая теплом собственного тела, и от этого почувствовал, как напряжение вокруг пальца медленно спало. — Ты будешь осторожен и будешь слушать меня, — выдохнул Му Цин, нехотя согласившись. На это Фэн Синь что-то одобрительно пробормотал под нос и добавил ещё один палец, понимая, что тот не станет помогать бедрами. У него были не тонкие пальцы, но он не мог скрыть своего нетерпения, когда перешел на следующую степень доверия. Он в последний момент удержался, чтобы не помолиться Генералу Сюаньчжэню в такой момент. Сквозь зубы Му Цин простонал, будто мог кончить только от пальцев, и Фэн Синь стал наращивать темп, вырвав громкий хлюпающий звук. Он опустился на колени и широким мазком лизнул пупок. Воздух из приоткрытого окна мгновенно тронул влажную кожу, оставляя легкий холодок, контрастирующий с огненными губами Фэн Синя. Повинуясь минутным инстинктам, он укусил рядом, оставив небольшой след, а после зализал начинающее краснеть место. Му Цин слабо застонал и схватился за волосы Фэн Синя, чтобы опустить его ниже и ткнуть в игнорируемый член. Его ласки возбуждали и медленно расслабляли. Фэн Синь не в первый раз видел его член и прикасался к нему, а сейчас слишком торопился, чтобы насладиться открывшимся видом, отдалился и взял его в рот, отодвигая нежную кожу вверх и вниз, упиваясь каждой благословенной секундой бога в своих руках. Он мечтал, чтобы тот наконец отдался этому, и ускорил свои движения двумя пальцами. Му Цин шире раскрыл бедра и заставил член входить глубже в горло Фэн Синя. Он дрожал и был почти в лихорадке, начиная молить о том, чтобы сделать это быстрее, но никогда не произнёс бы это вслух. — Фэн Синь, не смей дразнить. Лицо Му Цина раскраснелось от возбуждения и досады, и Фэн Синь постарался придать своему виду серьезности, чтобы не рассмеяться от командного тона. Он не пожелал отвечать, так как рот был занят, и только добавил третий палец. Му Цин поддался вперед в поисках облегчения и выгнулся, когда Фэн Синь выпрямил фаланги внутри и задвигался быстрее, позволяя получить незабываемый оргазм и кончить в приятную теплоту. Ни капли мимо, как он и любил. Когда Му Цин кончил, его задница сжалась вокруг пальцев, от чего Фэн Синь хотел победоносно закричать. Всё шло, как надо. Он прижался к груди и мягко поцеловал в расслабленные губы Му Цина, и его член тяжело подпрыгнул от этого. — Перевернись, — на слова Фэн Синя Му Цин закатил глаза, но послушался. — Не жалей масла. — Сам знаю. Я не хочу, чтобы тебе было больно. Я хочу, чтобы тебе всегда нравилось, — Му Цин не успел подумать, что в итоге скрывалось за этими словами, и только услышал удовлетворенный вздох, когда Фэн Синь раздвинул колени и ягодицы, наслаждаясь видом. Его член устроился между половинками, и Фэн Синь сжал их вместе, пытаясь успокоиться. — Масло, — настойчивее напомнил Му Цин пересохшими губами, чувствуя на себе такой взгляд, будто Фэн Синь готов на него тут же наброситься. Он старался не думать, как раскрасневшийся член размером больше, чем необходимо нормальному человеку, поместится в нем или вообще в каком-либо теле, как это вообще возможно, но его предатель-член дернулся от мысли, что скоро он сам сможет узнать. Му Цин подавился воздухом и смял ткань, когда головка начала входить, будто для члена и так не хватает места и он вытеснил кислород из легких, не позволяя сделать вдох. Бедра горели, когда он пытался раздвинуть ноги шире, а колени еле заметно тряслись. Давление члена ошеломляло, он раздувался внутри, когда Фэн Синь проходил всё дальше и дальше. — Тш, всё хорошо, всё хорошо, — Наньян ободряюще шепнул и погладил бедра Му Цина. Он мечтал наклониться и обнять его, но если он так сделает, то войдет слишком резко, причиняя боль, поэтому продолжил мягко успокаивать и дышать. Сделать один раз правильно, чтобы потом повторять это так, как они захотят. Му Цин дрожал и пытался приоткрыть глаза, но слезы закрывали обзор, и всё расплывалось. Он пытался вдохнуть и послать Фэн Синя, но медленно повернулся и заметил взгляд Наньяна, полный любви и нежности. Глупо. Он чувствовал, что окончательно пропал. — Мне легче. Двигайся медленно, — непривычно тихо выдавил из себя Му Цин и заметил, как в глазах Фэн Синя загорелся огонь, и сам он на пробу двинул бедрами, заставляя задержать дыхание от давления внутри. Слишком много, что любое движение заставляло видеть звезды, не открывая глаз. Дурацкий член дурацкого бога! Фэн Синь не стал отвечать. Он не спешил и был сдержан, но и этого хватило, чтобы Му Цин откинул голову и вынужденно простонал. Он пытался глубже вдохнуть, но Фэн Синь, не теряя времени, наклонился и прижался всем телом. И Му Цин перестал дышать. — Твою мать, ты такой красивый, — Фэн Синь никогда не умел говорить комплименты, но его руки аккуратно скользнули, как невесомое перышко по животу Му Цина, успокаивая лучше слов. Сюаньчжэнь боялся опускать глаза, чтобы увидеть то место, где находится член Фэн Синя, но от самой мысли, что он может выпирать под кожей, дрожал от нетерпения. Фэн Синь двигался с раздражающей постепенностью и внезапно появившейся вдумчивостью, старательно сдерживаясь. Всхлип сорвался с губ Му Цина, и он рукой незаметно вытер глаза, не позволяя увидеть свою слабость. Только не сейчас, не в этот момент! Он хотел спрятаться, но Фэн Синь успел заметить и придвинулся ближе, чтобы успокоить, провести вдоль бока вверх и невзначай коснуться сосков. Чувствуя, что его лицо стало ярко-красным от этого, Му Цин сам прижался к Фэн Синю, решая заполучить больше внимания, раз терять больше нечего. И Наньян, поняв намёк, ускорился. Ноги начинали подкашиваться, и Му Цин осознал, что ничего не мог сделать, кроме как упасть перед собой. У него не оставалось ни крупицы самоконтроля, поскольку он издавал слишком унизительные звуки согласия, когда Фэн Синь грубее и глубже входил. Тело принимало полностью, позволяя нагреться изнутри и скользить по простыням в такт ударам сзади. Фэн Синь двигался глубже с каждым толчком, зная, что именно это он представлял себе последние годы. Тело перед ним тряслось от медленных действий, каждое движение бедер увеличивало постепенно нарастающее удовольствие. Му Цин всхлипнул, но попытался это скрыть, вызвав довольную ухмылку у Фэн Синя. От смущения Му Цину ничего не оставалось, кроме как вжаться в подушку и позволить снова и снова входить в себя сзади. Он не любил перевозбуждение, дрожал и беззвучно плакал, но ничего не мог сделать, когда Фэн Синь навалился на него, со стыдом признавая, что ему это нравится. Он был таким твердым, что сам не верил в это, но член болел от сжимающего его желания. Влага из уголков глаз скатилась на руки, когда он моргнул, и Му Цин почувствовал, что потерял способность думать. Поддерживаемый сильными широкими руками, он ничего не мог сделать, кроме как тихо скулить и принимать весь вес и неистовую скорость. Он не мог воспротивиться, злясь на удовольствие и свое тело, которое, как родного, принимало Фэн Синя и горячие руки, что касались каждого уголка тела, не позволяя ни на чем сосредоточиться. Голова кружилась, и глаза заволокли слезы. Чёртов Фэн Синь! С каждым точным движением удовольствие собиралось в комок, и теперь он был не в силах сдержаться. Он напрягался и расслаблялся сильнее, желая получить больше. Он так боялся быть униженным этим, но ощущал себя как никогда полным и тяжелым. Он хотел ударить, грубо отпихнуть, но не имел на это сил. То, как Фэн Синь навалился и двигался внутри, заставило его почувствовать себя таким ничтожным, но одновременно защищенным. Слишком хорошо, слишком приятно. Наконец Фэн Синь принялся входить быстро и сильно, его член задвигался внутри, попадая в нужное место с удивительной точностью. Он убьет его и его тренировки на себе! Толчки набирали силу, заставляя член Му Цина изнывать от внимания. Тело сотрясалось от каждого удара бедрами, но Фэн Синь удерживал его за волосы, не давая далеко отстраниться. — Помоги мне, — он не хотел просить. Не тогда, когда сам долго отказывался. — Разве ты не сможешь без моей руки? — Я не ты, я… Му Цин подавился словами и болезненно дернулся. И Фэн Синь без раздумий скользнул к его члену, понимая, что не в силах с ним спорить и предать доверие, когда он задыхался от возбуждения под ним. В конце концов тело Му Цина сжалось, а рот открылся в беззвучном крике, стискивая всё внутри. Потребовалось несколько движений рукой, прежде чем Му Цин кончил, а после практически обмяк. Его трясло от перевозбуждения, он чувствовал дрожь и на периферии сознания раздражение от следов спермы, на которой оказался. А после понял, что растерял все остатки воздуха в легких, когда Фэн Синь наконец кончил, горячо разливаясь внутри и медленно превращая конечности в вату. Му Цин закрыл глаза, когда его уложили на бок, и медленно выдохнул от прохладного воздуха из открытого окна. Фэн Синь осторожно убрал волосы с его лица, но тот отказывался открывать глаза. Вернув себе способность двигаться, Фэн Синь вышел и прижался к лежащему на боку Му Цину. Тот был покрыт следами от пальцев на бедрах и руках, а также укусами на шее. Наньян положил руки на задницу, осторожно массируя уставшие мышцы и заставляя тело сильнее расплыться на кровати. Му Цин был опьянен усталостью от оргазмов и легкой злостью от неприятия ситуации, но последнюю не мог выразить без должных сил. Он тяжело дышал и медленно раздражался на количество спермы вокруг, в которой хотелось измазать лицо Фэн Синя, но сил не хватило даже, чтобы достаточно разозлиться. Наньян будто прочитал его мысли. Потребовалось несколько минут, чтобы Фэн Синь предупредительно позаботился о чистоте и убрал белые следы спермы, которые уже начали засыхать. — Цин-эр? — тихо прошептал Фэн Синь, медленно вливая духовную энергию в тело ослабевшего Му Цина, который в данный момент был похож больше на смертного. Он накрыл их обоих одеялом, обращая ситуацию в более уютную, на что Сюаньчжэнь раздраженно фыркнул, не открывая глаз. Он же самостоятельный, он не нуждался в мирских проявлениях заботы. Фэн Синь был уверен, что даже с закрытыми глазами он умудрился их закатить. — Не думай, что это будет повторяться так часто. И не прижимайся ко мне со своей штукой. — И всё же тебе понравилось, — довольно заурчал Фэн Синь. — Нет, с чего ты взял? — Му Цин раздраженно завозился, но был только сильнее обнят. — Ты сказал, что это повторится, — шире улыбнулся Фэн Синь. — Скажи ещё, что не понравилось! Или это не идеальный размер для тебя? — Ненавижу тебя, — вяло огрызнулся Му Цин, погружаясь в крепкий сон и используя чужую руку в качестве подушки, на что Фэн Синь только негромко хохотнул и прижался ближе. Всё прошло как надо.