Холод и тепло

      Ночь в Токио всегда наступала быстро, чуть ли не по щелчку пальцев. Будто в нетерпении, она заставляла небо темнеть и покрываться тусклыми, на фоне городских огней, звёздами. Дневное тепло сменялось прохладой. В такое время многие люди уже выключали свет, закрывали окна и, кутаясь в одеяло, засыпали. Но были и те, для кого яркий свет магазинных вывесок освещал дорогу, те, для кого все ещё работали бары, магазины, казино…       А ещё был Санзу Харучиё.       Ему было плевать на бары, плевать на магазины, плевать на вывески… Ничто не могло осветить ему дорогу так, как это делала мысль о том, что дверь в квартиру Ясухиро Муто все ещё не заперта.       Быстрым шагом, который можно считать почти бегом, Санзу добрался до старенькой многоэтажки. Свет, горящий в окне на четвертом этаже, сделал улыбку скрытую маской ярче.       Шаги послышались сразу же, как только тыльная сторона ладони соприкоснулась с дверью два раза. Муто коротко взглянул на пришедшего и молча приоткрыл дверь, давая Харучиё возможность пройти в коридор.       Все действия, до момента, пока они не оказались сидящими вместе на диване, для Санзу покрылись туманом. Волнение и лёгкий трепет в груди затмевали всё. Квартира Ясухиро была для младшего домом, в который хотелось вернуться, а не, как обычно, сбежать без оглядки.       — Холодно.       — Иди сюда.       Харучиё не медля прижимается к боку Мучо, в мыслях называя его печкой. Такое простое, в каком-то смысле стереотипное, сравнение очень подходило старшему. Тот, казалось, стоя зимой лишь в форме Тосвы, мог согреть собою всех близ стоящих людей.       Самого Санзу в холодные ночи согревали даже мысли о Ясухиро.       Мерзлота была вечным спутником младшего. Даже летом его кожу покрывал лёгкий холодок, а руки так вообще все время напоминали льдышки. Санзу, недолго повозившись, уткнулся носом в шею Мучо. Аромат чужого одеколона переворачивал все мысли вверх дном. Эйфория накрывала Харучиё с головой, не сотавляя шанса на спасение. А тот и не был особенно против. Огромные, по сравнению с его собственными, руки обернулись вокруг тонкой талии и прижали ещё ближе. Лёгкий поцелуй в макушку Санзу ощутил уже сквозь дрему, а чужие слова отдались приятным чувством в груди засыпающего.       — Здесь твое место, так что спи спокойно, Хару.       Эти слова, для обоих, звучали искреннее любых признаний в любви.