Я так тебя люблю

Конечно, сообщение Славы Антон проигнорировать никак не мог. Ну как же, вот, его ждут, просят срочно прийти. Странно, что в гостиницу. Иногда парень себя ругал, мол, что за ерунда, что ж ты так в этого блондинчика втюрился? Господи, мало ли красоток и красавцев? Но вот Слава… Антон не знал в чём дело. Словно в Славе был какой-то магнит внутренний, который и притягивал к нему так сильно. Антон мчался так быстро, как только мог, лишь бы не заставить себя ждать. Хотя этот придурок Слава мог. С чего вдруг, учитывая, как они в прошлый раз расстались? Если тебя после поцелуя открыто называют педиком и смотрят на тебя так, с насмешкой, какое должно быть отношение к этому человеку? Что ж тогда по первому зову летишь, а, Антон? Тот ругался на себя, злился, но обещал, что плюнет и уйдёт, если Слава попытается его хоть как-то задеть. Нетушки, не выйдет. И вот они уже встречаются возле номера. Слава будто к шагам прислушивался. Антону двери открывает и пропускает. Проводит в комнату. Даже шампанское наливает. И начинает свою песню. Слава всегда такой, лишь бы о себе поговорить. Антон слушал вполуха. Ну, хорошо, люди-предатели, верить бабам нельзя, конечно, что дальше? Звал-то зачем? И писал, что срочно… Слава же чуть ли не залпом выпил свой бокал, оставив на дне буквально полглотка. Антон же только слегка отпил шампанского, пытаясь понять, что это вдруг произошло со Славой. А тот вдруг вперил в Антона немигающий взгляд. — Давай попробуем. Ну, этой твоей… Гомосятины? Тут парень чуть не поперхнулся. Слава что, рехнулся? — Чего? — убрав бокал, выдохнул Антон. — Я сказал… — Да понял я, что ты сказал. Услышал. Я про другое. Ты дурак что ли? 《Сначала после поцелуя педиком обзываешь, а сейчас предлагаешь попробовать?》 — Почему? — у Славы на губах появилась такая, чуть мерзкая улыбочка, но красивая, чёрт возьми, не отнять. И даже улыбаясь так, всё равно, включает святую невинность. — Ты меня педиком обозвал. Ладно, признаю, сам тоже виноват, погорячился с выводами, что я тебе вдруг интересен стал. Что потянуло тебя ко мне, потому что понравился. Окей, ошибся, бывает. Поэтому — сейчас с чего вдруг? — Потому что ты был прав? — Эээ, нет! Во-первых, — тут Антон заговорил нравоучительно, удивляясь про себя, и когда это он только набрался таких повадок, неужели у Аси? — ты меня не переубедишь, слишком презрительно смотрел. Во-вторых, «попробуем гомосятины»? Что это вообще за тупые слова? — Ну, я же хочу попробовать что-то с тобой? — Слава заговорил уж немного растерянно, на что Антон закатил глаза. — Бля. Даже об этом я знаю, а ты, видать, нет. Ты не можешь, как ты это назвал, «попробовать». Ты либо правда любишь свой пол, неважно, только его или оба, либо нет. Это не игрушка на разочек, по крайней мере со мной, уж извини. Эксперименты поищи среди проститутов. Антон смотрел на Славу как мог скептически, сложив руки замком, и откинувшись на спинку дивана. — Короче, Слав, если ты хочешь тупо секс с мужиком попробовать, лет’с го в соответствующее заведение. А со мной так не надо. Не надо. Я тебе не игрушка. И в жизнь не поверю, что за эти два дня у тебя проснулись чувства ко мне. — Ну что ты сразу игрушка да игрушка, — Слава чуть повёл плечами. — Да и поцелуй вообще-то неплохой был. — Всё, меня это достало, — Антон встал, одновременно подхватывая сумку. — Я всё тебе сказал. Пока. Хорошего вечера. А я иду домой. Он практически вылетел из номера, чуть ли не кувырком скатился по лестнице, как спринтер преодолел расстояние до выхода из гостиницы. На улице чуть отпустило. Может свежий воздух помог. Двинулся уже медленнее. Вот и лесенки к метро. Антон сел на ступени и обхватил себя руками. Глупо, глупо, глупо. Зачем он вообще полез целоваться тогда? Сказать же просто можно было. Что вот, ты столько сидишь со мной, потому что я тебе нравлюсь, но боишься своих чувств? Антон тоже испугался, конечно, когда ощутил что-то. Сначала не верил, уверенный, что он же нормальный пацан, как так? А потом вспоминал всё и понимал, что да, влип. Вот Слава, на которого ему не пофиг. Он похоже правда любит этого… Но вот какими приличными словами можно такого человека назвать? Тут зазвонил телефон, и, конечно, на дисплее высветился Славин. Непонятно зачем, но Антон взял трубку. — Куда ж ты умчался, мой тушканчик? — Иди на ***. — Да я-то пойду… Антон был готов взвыть. Что ж ты за идиот, и он, Антон, идиот… — Но давай так. Особо я тут рассусоливать не хочу, по телефону, мало ли. Короче, тогда испугался я. Вот и надурил, — из трубки послышался долгий-долгий вздох. — Вернёшься? Пожалуйста. — Ладно, — через секунд пятнадцать, глубокого вдоха и и резкого выдоха ответил Антон. А Слава тут же сбросил звонок. Вот что за идиот? Опять поддался на провокации? Но всё же Антон встал и пошёл обратно, страшась немного и немного… надеясь. Очень подходящее слово. И вот он снова сидит, снова держит бокал шампанского, Слава вздыхает и выпивает ещё. Антон испытующе смотрит на него. Ему напиток не лезет в горло совсем. — В общем, ты не игрушка, Тох, — выдохнул Слава и посмотрел в глаза. И Антон почувствовал, что говорит искренне. — Просто я совсем не ожидал, что ты… Ну… — Что, поцелую тебя? — Это да, но я о другом. Смелым таким будешь. Я только попытался понять, чё ж меня так тянет-то с тобой говорить и почти всё время проводить. Что у тебя такое с глазами, нравятся мне они, — Слава улыбнулся, усмехнулся и продолжил: — А ты прямым текстом всё выдаёшь всё и целуешь меня. А я… Мне в новинку что кто-то меня видит, понимаешь? — Да тебя везде видно. — Не об этом, — Слава даже рукой попытался изобразить, что он имел в виду. — Душу мою. Самые потаённые мысли. — Так уж и потаённые? — Само собой. Кто такое показывает? Ну и испугался, говорю же. Но ты мне правда нравишься, и я хотел бы попробовать… Ладно, не буду так говорить, реально стрёмно. Не просто… на один раз, а отношения. Как у парня и девушки, но только у двоих парней. Хотя какая разница? Ты это хотел услышать? — И не врёшь? Ты это хорошо умеешь, — пробормотал Антон, всё же ощущая, как от этих слов потеплело на сердце, и понимая, что он верит безоговорочно. Это же Слава сказал. — Не вру, — Слава чуть улыбнулся. А после он наклонился и потянулся к Антону. Тот усмехнулся, чтобы скрыть всю бурю чувств, что вскипела в душе, и потянулся в ответ. Первый поцелуй уже был, зато этот — первый осознанный. Шампанское, будто вкус моря, может икры или краба, еле уловимая черника и хвоя от Славы смешались с солодом, малиной и бергамотом Антона. Они касались губ друг друга довольно осторожно, словно пробуя, вникая, пытаясь понять: куда можно, куда нельзя? Когда воздуха начало не хватать, оторвались друг от друга и рассмеялись. — Тох, мы такие придурки, конечно… Я тебя так люблю… — И я. Ты только не уходи, прошу… Слава на это только покачал головой, потому что никогда он не уйдёт от своего тушканчика. Точно своего, никогда не предающего, того, что всегда рядом, способного видеть не мажора, а именно Славу.