Детские травмы, взрослые драмы

      «Хм, а он неплох, очень даже неплох», — подумал про себя Арсений Сергеевич; в очередной раз Попов прошёлся по нему оценивающим взглядом. Всё время он то и дело поглядывал в сторону кресел, где сидел Антон Андреевич. Он выглядел свежо и молодо, уверенно чиркал и рассчитывал что-то в бумагах. Задумчивый взгляд, уверенность в действиях, но небольшое напряжение все равно можно было заметить. До окончания времени на испытательное задание оставалось ещё минут двадцать, когда молодой человек собрал все бумаги, сложил их по папкам и уже поднялся с кожаного кресла.       —Уже закончили или не смогли справиться? — Арсений поправил на носу очки, которые надевал иногда при долгой работе с бумагами, и надменно улыбнулся       — Скорее закончил, — Антон оценил его небольшой подкол и тоже улыбнулся, — Иначе это бы здорово ударило по моему самолюбию.       — Что же, тогда присаживайтесь и расскажите, что Вы всё-таки смогли понять, — начальник вновь отодвинул все бумаги, с которыми работал до этого, в сторону, всем видом показывая, что готов слушать.       — Начну с самой поверхностной информации, — Шастун принялся разъяснять свои подсчеты. Спустя десять-пятнадцать минут молодой человек подытожил свой рассказ. Он нашёл очень много незначительных недочетов в бумагах, которые на первый взгляд не портили показатели фирмы, но если уделить им внимание, то можно поднять доход примерно на сто-сто двадцать тысяч.       — Когда Вы один работаете над этим, тяжело найти такие мелочи, но на это я и должен обращать внимание, если стану Вашим замом, — достаточно самоуверенно и нагло закончил Антон Андреевич.       — Я определенно доволен проделанной Вами работой, это не может не восхищать, — директор расплылся в широкой улыбке, и голубые глаза загорелись новым огоньком, — А что Вы скажете на счёт более личной помощи? Сможете ли Вы взять на себя ответственность над фирмой, если я уеду в отпуск, в командировку или не смогу присутствовать на важных переговорах, или выручить в сложной ситуации?       — Если речь идёт о готовности брать ответственность, какой-бы большой она не была, я готов, если это касается работы. В конце концов, если это входит в мои обязанности, я готов выполнять. — закинув одну ногу на другую, мужчина продолжил, — Что касаемо каких-то личных просьб, тут я буду вынужден смотреть по ситуации,— небольшое молчание, — Сами понимаете… Арсений вопросительно изогнул бровь в ожидании продолжения ответа.       — Я имею ввиду, — Антон немного запнулся, но, собрав все свои мысли, продолжил так же уверенно, как в начале их диалога, — Если помощь будет необходима, и я смогу как-то помочь, то никаких проблем, сделаю всё. Но если это будет вне моих моральных убеждений, или я буду понимать, что не в состоянии что-либо сделать, то это и не входит в мои обязанности, верно? — парень закончил и снова посмотрел на директора, который не сводил с него взгляд. Парень сильно переживал, хоть и старался это скрыть. От обычного человека у него вполне бы успешно получилось скрыть свою тревогу, но не от чуткого Арсения Сергеевича, который столько лет работает с разными людьми. Подметив, что его собеседник стал медленно прокручивать одно из колец на его руках, он не мог не оценить, как уверенно он держится. Молодой возраст, отсутствие большого опыта могли дать возможность Шастуну сомневаться в себе, хотя уверенность в своих знаниях и навыках помогала держаться. Попов выдержал паузу, когда понял, что основная мысль собеседника закончена, он перевел вес тела на локти, лежавшие на столе.       — Что ж, я Вас услышал,— сделав небольшой выдох, он замолчал, держа интригу своего решения. Новый сотрудник, был очень напряжен. И без того высокий, он вытянулся в струну, сидя на стуле, а по его коже даже пробежали мурашки, но рубашка скрыла это от посторонних глаз. Парень ему определенно понравился, его навыки удовлетворяли, даже несколько поразили, предыдущие кандидаты не заметили столько недочетов. Он не был тщеславным или чересчур самоуверенным, но правильно подал себя, хотя, по оценке начальника, это давалось ему не очень легко. Попов не хотел томить, но ему было интересно, как старается не сыпаться от своих переживаний молодой собеседник. Вдруг его взгляд стал мягче и снисходительнее, на лице появилась искренняя улыбка. Шастун не очень понимал, как её трактовать, и что могло её вызвать.       «Это нет? Я сказал что-то не то? Я где-то ошибся»,— мысли парнишки кружились у него в голове, не давая ему покоя, из-за чего эти несколько секунд молчания казались чуть ли не вечностью.       — Поздравляю Вас, Антон Андреевич, с новой и очень ответственной должностью, — Арсений прервал тишину оглашением своего вердикта.       — То есть, я Вам подошёл? — немного недоумевая уточнил Шастун. Арсений неактивно, но различимо кивнул. До него не сразу дошла информация, но как только его мозг всё осмыслил, глаза загорелись. В них отчетливо читались искренний восторг и радость.       «Какой-то он особенный, не успел совсем испортиться ещё что-ли. Надеюсь, не прогадал» — подумал тот.       — По поводу личных просьб не переживайте, я никогда не дергаю сотрудников по поводу личной жизни или проблем, они на то и личные, — голос звучал мягко. —Подойдёте сейчас в отдел кадров, они Вас оформят. С завтрашнего дня Вы официально мой зам и выходите на работу. Ещё какие-то вопрос есть? Если да, то я с радостью отвечу.       — Пока никаких вопросов нет, я со всей информацией ознакомился при заполнении первых анкет. Очень рад быть Вашим сотрудником, — немного смущаясь от пристального взгляда собеседника, парень отвёл взгляд на лежащие на столе папки.       — Да ещё на какой должности — заместитель директора, да не абы какого, а самого меня, — всплеснув руками, Арсений искренне посмеялся, — Попова Арсения Сергеевича. Антон снова улыбнулся и посмотрел на лицо начальника: «Да уж, скромности хоть отбавляй, зато весело». Арсений поднялся со своего рабочего места и пошёл по направлению к двери, второй поняв, что разговор окончен, тоже встал.       — Спуститесь на этаж ниже, прямо по коридору, направо и ещё раз направо, самый первый кабинет — кадры, — директор открыл дверь и, вытянув руку, указал направление. Вмиг перед Шастуном оказалась протянутая для рукопожатия рука, от чего он немного растерялся, но сообразив протянул свою. Рукопожатие было достаточно крепким, что он даже не ожидал.       — Если вдруг потеряетесь, кричите, — отпуская руку, но не сводя взгляда с лица нового сотрудника, из-за чего тот снова немного смутился и чуть непонимающе взглянул в глаза начальства, — Шутка, терпеть не могу крики! Если серьезно, лучше спросите у сотрудников, которые попадутся в коридорах. Удачного дня!       — Спасибо большое, до завтра! — и Антон направился к лестнице, всю дорогу к которой, Арсений провожал его взглядом. Когда тот свернул за угол директор сделал небольшой выдох и, развернувшись, направился назад в кабинет.

***

За время общения с новым заместителем настроение Арсения значительно улучшилось. Мелочи, испортившие утро, забылись, а огромный семейный скандал отошёл на второй план. Безусловно, до встречи с Антоном настроение уже поднялось, но теперь оно взлетело выше до условной отметки «Лучше, чем удовлетворительно, даже почти хорошо». Что-то зацепило его в парнишке, но Арсений никак не мог понять, что именно. Он был рад, что теперь у него есть заместитель, и он снова может уделять время себе и своим нерабочим делам. Позвонил в отдел кадров, объяснил на какую должность и с какого числа нужно взять Шастуна, на которого он возлагал большие надежды. Хотя, казалось бы, абсолютно неразумно — делать это сразу после собеседования, но что-то зацепило, профессионализм, определенно, но как будто что-то ещё сыграло какую-то роль в принятии решения. Передохнув несколько минут и выпив чай, что принесла Полина Алексеевна, которая заметила, что настроение пришло в норму, Попов снова принялся за работу.

***

Позов: Ну что? Взяли? Шастунишка: Я В ШОКЕ! ДА! Шастунишка: Я теперь заместитель директора, я даже не могу поверить Позов: Видишь, а я говорил, что ты сможешь. Ты очень крут, хотя себя недооцениваешь Шастунишка: Спасибо, бро. Надо увидеться по возможности, есть нам о чём поболтать Позов: Ты прав. Напишу тебе, когда я должен быть свободен Шастунишка: Буду ждать Прочитав последнее сообщение Шастун одарил экран телефона широкой улыбкой и положил его на стол. Он искренне был рад, хотя не мог до конца осознать, что он имеет такую должность, всё ещё не верилось, что это он достигает таких высот. Дима Позов — самый близкий друг, с которым они знакомы ещё со школьной скамьи, когда Шастун учился в средней школе города Воронежа. Он был парню и старшим братом, и учителем, и наставником. Их дружба была чуть ли не идеальным примером того, какой вообще должна быть дружба. Искренние и безвозмездные помощь и поддержка друг друга, чуть ли не все самые лучшие воспоминания Антона были связаны именно с Димой. Дима — доктор медицинских наук, работает по профессии и иногда читает лекции в московских университетах, из-за чего с Шастом они видятся совсем не часто. Помимо этого, Дима семейный человек, который безумно любит свою жену и двоих детей, стараясь проводить с ними как можно больше времени, которого и так было немного. Несмотря на редкие встречи, они смогли сохранить тёплые отношения сквозь года. Антон отпил зелёного чая с жасмином из любимой большой кружки и вновь подумал о завтрашнем выходе на работу. Вдруг ему захотелось поделиться своей радостью с мамой. Как ни странно, она не была самым близким человеком, скорее, одним из самых далеких от его жизни. Они не виделись больше года, когда Антон был последний раз в Воронеже. Она никогда всерьез не интересовалась, как дела у сына, и чем он занят. Их отношения ещё с детства были натянутыми, а с переездом связь совсем не сошла на нет лишь благодаря инициативности парня, который старался хоть как-то поддерживать её. Детство Антона было несладким из-за постоянных сор и ругани на ровном месте, скандалы дома были обычным делом. Слёзы — стандартная реакция на эмоциональное потрясение — становились причиной ещё больших насмешек над ним в семье. Со временем он стал скрывать абсолютно все свои эмоции, которые могли показаться слабостью. Каждая ссора внушала чувство ненужности и никчемности, и, хотя внешне он вел себя так, словно это ничего не значит, обидные слова, летевшие в его адрес, больно резали внутри. Совсем не сойти с ума помогал Дима, который с первых недель знакомства начал замечать, что в семье друга что-то не то, и как только мог поддерживал и был рядом. Также, временное утешение Антон находил в сигаретах и селфхарме. Горький вкус табака отвлекали от происходившего вокруг, можно был отвлечься и выдохнуть, а когда моральная боль превышала тот уровень, который парень мог перенести, он компенсировал её физической. Напоминанием о тяжёлой юности служили белые шрамы на запястьях, которые он скрывал браслетами и часами, которые очень гармонично вписывались в его образ. Когда периодически появлялись новые, он скрывал их ото всех, что было проблемно. Однажды на одной из первых прогулок с Димой Антон спускался с лестницы, споткнулся и ударился запястьем о перила, находившиеся рядом. Стало невыносимо больно, так как удар пришёлся на место новых порезов. Отшутившись перед другом, он пошёл дальше, но из свежих ран начала сочиться кровь. Шастун не успел заметить, как спустя пару минут кровь проступила через рукава огромной голубой толстовки       —Шаст, что за хуйня? — остановившись, спросил Поз.       —Что? — Антон не сразу понял, к чему вопрос.       — Я спрашиваю, что у тебя с руками, мать твою. — Дима начал переживать и постарался схватить руки друга, но тот убрал их за спину.       — Все хорошо, — в глазах парня читалась паника. Позов молча посмотрел в глаза друга, который был на две, а то и на три головы выше, и протянул руку, как бы прося осмотреть запястья.       — Правда, все хорошо, не переживай, — сконфуженно улыбнулся.       —Дай сюда руки. Я понял, что всё нормально, — холодно продолжал Поз, держа руку перед ним раскрытой. Буря мыслей пронеслась у Антона в голове. «Что он подумает? Он перестанет со мной общаться? Он отвернется от меня». Такой паники он не испытывал давно. Единственный человек, с которым ему спокойно и комфортно, может посчитать его малолетним придурком, и Антон снова окажется совсем один. Спустя несколько секунд молчания Шаст выдохнул и молча протянул руки, смотря на эмоции друга. Дима закатал рукава худи, чтобы осмотреть запястья. На обоих текла алая кровь из достаточно свежих ран. Первыми эмоциями были шок и испуг, потом он поднял голову и, смотря в глаза, спросил.       — Ну и? Какие-то объяснения о том, что за месиво у тебя на руках, будут? — поправив очки, он полез в сумку и достал пачку салфеток. Шаст поджал губы и потупил взгляд в асфальт, в голове шторм из мыслей и обида на себя. Глаза стали заполняться слезами, слишком неожиданно и резко прозвучало.       — Тох, я серьезно, что это такое? Мне за тебя безумно страшно теперь, — аккуратно обхватив одно из запястий друга, Поз начал протирать их салфеткой, стараясь стереть кровь. Сменив интонацию на более мягкую он продолжил, — Пойдём, сядем на лавочку, попьём с тобой кофе, и ты мне расскажешь всё от и до. Антон вновь спрятал порезы под рукавами, и они пошли в сторону лавочке, которую заприметил Позов. Сказать, что Дима совсем не ожидал, что его друг занимается селфхармом, нельзя. Но он очень хотел выяснить причину, попытаться помочь, ведь за столь короткий промежуток времени этот паренёк стал ему почти как младший брат. Не смотря на большую для подросткового возраста разницу в возрасте, ему тоже было интересно с Шастом. Именно в тот момент доверие между ними возросло до предела, а дружба стала крепкой и на долгие годы. С тех пор никто, кроме Димы, не видел шрамы. Они то проходили, то вновь запястья истекали кровью. Но со временем новые перестали появляться. Тогда у Антона всё наладилось, он закончил школу, переехал в Москву, поступил. Главный источник стресса и переживаний остался далеко в Воронеже, да и в целом, психика парня окрепла. Детские травмы никуда не делись, но он их маскировал неким высокомерием и безразличием. Тогда люди перестали считать его слабым, а наоборот стали считаться с ним и его мнением. Вечно держать маску невозможно, и иногда эмоции брали верх. Так было и сейчас, искренняя радость, была такой сильной, что Шастун не мог совладать с собой, его глаза светились, а лицо озарила улыбка. Лишних глаз не было, и он, сидя у себя дома, пил чай. Неожиданно для себя он не сумел совладать с эмоциями при новом начальнике, но понадеявшись, что тот не придал этому никакого значения, Антон успокоился, и настроение его стало превосходным. Немного подумав, он снова взял телефон и открыл чат с мамой. Последнее сообщение было отправлено полторы недели назад. «Привет, всё нормально, я занята, напишу позже» Позже она так и не написала, но Шастуну было уже всё равно, равнодушие со стороны матери его больше не трогало. Аккуратно поставив кружку чая на стол, молодой человек начал печатать сообщение:       «Мам, привет. Я теперь заместитель директора крупной дизайнерской фирмы «АрсПоСтайл», даже самому не верится, надеюсь, что ты рада)» Сделав небольшой выдох Шаст, перевёл мысли в другое русло и пересел на диван, чтобы полистать ленту или послушать музыку.

***

Арсений не успел нормально позавтракать, его тосты сгорели, поэтому с утра он съел два куска авокадо и моцареллы, которые были нарезаны именно для них. С утра он не привык есть плотно, а в ранней суете не придал значения почти полному отсутствию завтрака. Время близилось к четырем часам дня, но поглощённый работой директор, который почти ни разу не вышел из своего кабинета, не обратил внимание, что пропустил время, когда он обычно уходил на обед. В обычный день он бы просто выпил ещё кофе, но в этот раз у него на столько сильно свело желудок, что терпеть стало невозможно, и пришлось отвлечься от работы.       — Полина Алексеевна, можно Вас попросить заказать мне обед, я совсем не успеваю разгрести все бумаги, — нажав на кнопку рабочего телефона, проговорил в трубку Попов.       — Конечно, Арсений Сергеевич, не проблема. Вы хотите что-то конкретное? — на другом конце провода послышался голос секретаря.       — Честно, все равно. Пусть будет красная рыба и салат овощной, на ваш вкус.       — Хорошо, сейчас оформлю. Рыбу и салат только?       — Да, наверное. Чай я и так попью, — Арсений замолк на секунду и задумался.       — Как скажете.       — Стой. Ещё шарлотку пожалуйста. С Яблоком! — резко опомнился мужчина.       — Сейчас всё закажу, чай сейчас принести? — Полина улыбнулась и записала все просьбы шефа на новом стикере.       — Нет, не нужно. Спасибо Вам большое, — ответив, он положил трубку. Арсений поднялся со своего рабочего место, из-за чего моментально свело поясницу. «Бог ты мой, да что же за день», — пронеслось у него в голове. Чтобы временно утолить такой внезапный голод, мужчина налил себе в стакан воды и осушил почти залпом, налил ещё один, отпив половину уже более мелкими и медленными глотками. Спустя пару минут в дверь постучали, после чего та открылась, и там показалась секретарь, которая прошлась взглядом по кабинету, ища начальника.       — Арсений Сергеевич, — найдя того, кого искала, она продолжила, — Запеченный лосось с прованскими травами и рисом, салат с руколой и помидорами и порция шарлотки будут в течении часа.       — Дай бог не помереть с голода, пока они привезут, — Попов усмехнулся.       — Вы выглядите уставшим, — фраза звучала с какой-то долей беспокойства.       — Неужели всё так плохо? Похож на чудовище из «Красавицы и Чудовища»? —саркастический вопрос от любящего себя человека не мог не вызвать улыбки у секретаря, — Значит, и правда похож, раз Вы так улыбаетесь, — наигранное разочарование подняло настрой самого Попова.       — Ну, не перегибайте, может, совсем немного похожи на Гаргамеля, но Вы всё равно самый прекрасный начальник!       — Поверю Вам на слово, пожалуй, но молодильные яблочки все равно поем вечером! Полина широко улыбнулась и развернулась, чтобы покинуть кабинет шефа. Полина Сергеевна — невысокая женщина, почти ровесница Арсения. Всегда выглядела великолепно от гармоничного сочетания туфель с костюмом или платьем до идеальной укладки и макияжа. Одетая всегда с иголочки, она была уверена в себе и безумно хороша собой. В фирме Арсения она работала около трёх лет. Между собой их отношения всегда были тёплыми и доверительными, хотя никогда не выходили за пределы служебных. У Попова, в целом, за всю его жизнь и жизнь его фирмы служебные романы находились под запретом. Работа есть работа. Они могли немного подшучивать друг над другом, вместе пойти обедать, попить чай или просто поболтать на около рабочие или иные темы. Полина ценила начальника, а он с большим уважением относился к ней, высоко оценивая её труд, считал её одной из самых важных сотрудников компании. Оценив сделанную за сегодня работу, Арсений остался вполне доволен. Основные завалы были разобраны. Дел оставалось немного.       «Сегодня закончу, а дальше Антон выйдет, больше столько всего быть недолжно. Перерыв на ланч, и продолжу, — вновь посмотрев на часы и оценив объем оставшейся работы, подумал Арсений, — Дома буду в… Дай бог девять» Приняв решение действительно отвлечься от работы, Попов пересел на кресло возле журнального столика и взял телефон. На экране высветились уведомления о двух пропущенных, 36 новых сообщениях из пяти чатов, 10 новых имейлов, напоминание от календаря «Собеседование Шастун» и «другое, откройте, чтобы увидеть больше». Смахнув в сторону несколько уведомлений, он зашёл в телеграмм. Среди двух бесед, чатов с Добровольским и адвокатом в глаза бросилось уведомление от контакта «Алёна жена». Спокойствие резко сменилось напряжением       «Мне стоит спросить, когда твоя совесть напомнит тебе о том, что Кьяра не видела тебя уже месяц , и ты решишь провести с ней время? Или у тебя слишком много дел, чтобы вспомнить, что ты забыл о существовании твоего ребёнка? Напоминаю, что через пять дней мы с ней едем в Грецию, примерно до Нового года. Я тебе говорила месяц назад, но, на всякий случай, ещё напомню. Так что, если хочешь встретиться с ней, дерзай. Могу привезти её к тебе, или заберёшь сам до девяти вечера, в десять она ложится спать. Ей всё ещё нужен отец, но, если решишь, что дочь тебе не нужна, скажи, обязательно решим эту проблему.» В голове просто белый шум. Ни злости, ни усталости, ни мыслей о том, что пару минут назад он умирал с голоду. Внутри что-то рухнуло от осознания того, что он может не увидеться с дочерью до Нового года. Он искренне любил Кьяру, она была для него самым дорогим, что у него было. Но из-за большой занятости он не мог уделять ей и треть того времени, которого хотел бы. На той неделе он собирался поехать вместе с дочерью и женой в аквапарк, но как назло он срочно понадобился в офисе. Полина Андреевна позвонила чуть ли не в истерике, пытаясь объяснить, что приехал постоянный клиент, устроил скандал с криками о том, что его обсчитали чуть ли не на полмиллиона. И срочно требует разговора с директором. Все в самый неподходящий момент. Тогда по телефону пытался объяснить жене и извиниться перед Кьярой.       — Попов, у тебя всё не как у людей. Можешь не торопиться, мы одни поедем, — раздраженно ответила Алёна.       — Алёна, прости. Я очень хотел, я уже ехал к вам, меня просто развернули. У меня нет выбора ехать или не ехать, — чуть ли не умоляюще просил Арсений.       — Я серьезно, сегодня можешь не торопиться, найдёшь другое время. Ей сама объясню, что папа не смог с ней поехать, — в трубке послышались гудки — девушка сбросила звонок. Арсений был готов рвать и метать от злости на себя, на дурацкого клиента, на сотрудников, которые допустили крупные ошибки, что возможен скандал. С тех пор он не вылезал из офиса, разгребая всё. Он был настроен попросить взять Кьяру к себе с ночевкой на выходных, но такой возможности больше нет. Надо найти время в ближайшие три дня, чтобы хоть как-то провести с ней время. Открыв календарь, мужчина с ужасом осознал, что на завтра у него стоит встреча с бизнес партнёром, а послезавтра, ближе к вечеру, у них совещание по поводу открытия нового офиса в северной столице, которое он сам запланировал с пометкой «ОБЯЗАТЕЛЬНО!»       — В жопу все совещания, в другой раз разберусь, — бросив фразу в пустоту, Попов ткнул в экран, и в трубке раздались гудки. Сердце стало биться чаще, пальцы стучали по креслу, каждый гудок отзывался внутри, словно отсчёт до чего-то неизбежного. Гудки прекратились, Арсений нервно сглотнул, в трубке послышался женский голос.       — Слушаю.       — Алёна, прости меня, пожалуйста, я забыл, что вы уезжаете, просто напрочь.       — Да мне то что. Я не удивлена, что ты забыл, поэтому и решила напомнить, чтобы потом не было шока, — эта фраза звучала с насмешкой.       — Я могу забрать Кьяру послезавтра? — мужчина поднялся с кресла и начал расхаживать по кабинету.       — Послезавтра?! — мужчина не мог понять, чему она так удивилась, и ждал продолжения фразу, — В четверг у нее занятие по танцам в одиннадцать. Если ты с утра её соберешь, отвезешь, заберешь и ещё до вечера проведешь с ней время, то пожалуйста. Повисло молчание. Попов не мог понять, может ли он позволить выпасть из работы на целый день. В его голове представлялось возможным уйти хотя бы после обеда, а насколько возможным является вообще отсутствие на работе.       — Ну, что? Мне строить планы на четверг, если ты возьмешь дочь на себя? — спустя десять секунд на другом конце провода вновь раздался вопрос.       — А? Я не.. Д-д-да, я весь день как раз свободен, — выпав из реальности, Арс не сразу понял суть вопроса.       — Хорошо, тогда можешь к девяти в четверг приехать, я предупрежу Кьяру завтра вечером. Если появятся какие-то неотложные дела, предупреди заранее, — голос девушки стал более спокойным.       — До встречи, — мужчина произнес эту фразу на выдохе, из-за чего та звучала одновременно и спокойно, и разочаровано.       — До встречи, — ответа не последовало, и звонок логично завершился. Попов стоял посреди кабинета, сверля взглядом стену ещё около минуты. В голове творился беспорядок, мысли мелькали как кадры старого фильма. «Послезавтра в 9», — мысль, которая разгоняла все остальные. Всё ещё не зная, как быть с другими делами помимо совещания, которое можно перенести на следующий день, он твердо решил, что обязан провести время с дочерью, особенно если в ближайшие два месяца они точно не увидятся, как бы Попову не хотелось обратного. Арсений вновь сел на своё рабочее место, положив голову на ладони. Сердце билось как ненормальное, всего слишком много, столько всего сделано и не сделано одновременно. Погрузившись полностью в свои переживания, мужчина не заметил, как минуло почти полчаса. Все это время прошло как в тумане. Если бы в кабинет не зашла Полина Алексеевна, то сколько бы в таком трансе он просидел бы — никто не знает.       — Арсений Сергеевич, — поняв, что вопрос тот не услышал, девушка повторила вновь, — Арсений Сергеевич, у Вас всё хорошо?       — А? Да… Всё нормально, — обратив внимание на зашедшего секретаря, Попов поднял голову.       — Курьер будет через десять минут, — отметив обеспокоенный взгляд, Полина решила уточнить ещё раз, — Что-то случилось? Я могу как-то помочь?       — Жена с дочерью уезжают на два месяца заграницу, — увидев, что его внимательно слушают, мужчина продолжил, — Я пообещал забрать её на день в четверг. Мы можем как-то перенести на другой день всё, что я обязан был выполнить?       — Я не уверена, но я сейчас посмотрю, — в глазах начальника чуть ли не прямым текстом читался крик о помощи, — Что-нибудь точно можно придумать, дайте мне пару минут. Молча кивнув, Арсений слегка улыбнулся и проводил сотрудницу взглядом, полным благодарности. День определенно не был самым удачным, к вечеру Попов был слишком эмоционально измотан. Прошло чуть больше десяти минут, и в кабинет вновь зашла Полина, застав Арсения уже вновь погруженным в рабочий процесс. Услышав звук открывающейся дверь, мгновенно оторвавшись от работы, он бросил взгляд полный надежды, на входившую девушку. Её лицо украшала искренняя улыбка, а в руках был пакет из доставки ресторана.       — У меня есть три новости, и все должны Вас обрадовать, по крайней мере, я очень надеюсь, — Арсений приготовился внимательно слушать, убрав руки с клавиатуры, — Первая новость: Ваш поздний обед уже приехал, — она указала взглядом на пакет, и поставила его на журнальный столик, — Теперь я спокойна, что лучший в мире директор не умрёт голодной смертью. Она вновь прервалась, посмотрев на реакцию начальника, лицо которого стало менее серьезным, и даже появилась еле уловимая улыбка.       — Вторая новость ещё лучше: я перенесла Ваше совещание на следующий день. Разослала сообщение о переносе всем, кто должен быть там, как раз было окно в Вашем времени. Ни у кого серьёзных возражений не возникло. В конце концов, Вы крайне редко переносите что-то по семейным обстоятельствам, почти никогда, — голос девушки звучал мягко и успокаивающе, — А я не могу позволить, чтобы Вы извелись ещё больше. Арсений слушал так внимательно, что даже не заметил, как его и без того красивое лицо озарила искренняя улыбка, а глаза светились от благодарности своей подчиненной.       — Я считаю, что в четверг Шастун вполне сможет справиться сам, поэтому на конференцию он поедет за Вас, насколько я вас правильно поняла, это больше формальное появление на там, нежели какое-то серьезное мероприятие. Просто будьте иногда на связи, скажем, на всякий случай, — скрестив руки на груди, девушка искренне улыбнулась.       — Полина Алексеевна, чтобы я без вас делал вообще. С меня как минимум коробка конфет, — переведя взгляд с девушки на стол с едой, Попов кивнул будто сам себе, мол, да, коробка конфет точно должна быть.       — Не стоит, но вот от персиков я не откажусь, — рассмеявшись, секретарь направилась к двери, — Я Вам настоятельно рекомендую все-таки поесть, в конце концов, зря что ли бедную рыбу ловили. — Отправьте мне, пожалуйста, номер Шастуна, пока я помню, на случай, он мне понадобится, — получив в ответ молчаливое соглашение, Арсений поднялся со стула и пошёл в сторону столика, на которым стоял обед.