Blow your mind

Когда к нему приходит заносчивый и крайне расчётливый когтевранец, Таван, Пит поначалу забывает, как говорить. Какое-то время тупо наблюдает за упрямо сведенными к переносице бровями, искривлёнными в очередном капризе губами и злым взглядом, но потом приходит в себя от грубого тычка в плечо. Пит натягивает улыбку. Что понадобилось этому засранцу в такой поздний вечер, когда минутная стрелка на часах неумолимо быстро движется к часу отбоя? — Извини, повтори, пожалуйста, — Пит хватается за плечо, — что ты говорил? — Приготовь любовное зелье. Амортенцию. Пит кашляет и прижимает руку к груди. Приготовить что? Он шокировано смотрит на Тавана, который закатывает глаза к потолку. — Ты понимаешь, сколько могут снять очков с моего факультета? Я не буду рисковать оценками всех своих однокурсников ради твоей прихоти. Пит хватается за ручку двери и тянет её на себя, но когтевранец преграждает ему путь и придерживает дверь ногой. Пит хмурится и просит парня прекратить ребячество, но тот будто не слышит. — Ты ведь не просто так староста курса, Пит, — Таван стреляет глазами в комнату за спиной Пита. Он явно намекает на то пространство, где пуффендуец жил совершенно один. — Никто не заметит, если ты один раз попрактикуешь своё любимое зельеварение у себя. Пит смотрит на Тавана с осторожностью. На самом деле, соблазн очень велик: на кону стояла лишняя практика, тем более не в каком-то плёвом зелье... Он имел возможность приготовить настоящую Амортенцию! Сам, без мам, пап и лишнего жужжания профессора под ухом, который, на самом-то деле, очень отвлекал Пита: он уже давно исколесил весь учебник, пока одногруппники сидели на его первой трети. Ему нужна была эта практика. Но где-то на задворках сознания били в набат мозг и совесть. Нельзя! — Я не могу, — Пит виновато опускает взгляд и дёргает дверь. Та не поддается. — Ты прекрасно знаешь, насколько строго следят за нами, — он делает вторую попытку. Результат тот же. — И знаешь, что любовь нельзя создать с помощью зелья, даже Амортенции. Она лишь навязывает одержимость. Пит дёргает в третий раз особенно сильно, но Таван наваливается на дверь всем весом и почти переступает порог комнаты. Пит стоит в проеме и не пускает наглеца дальше. Должна же когда-нибудь взыграть у того совесть? Должен же он вспомнить про термин «личные границы» и понятие слова «нет»? Но Таван, видимо, игнорирует абсолютно всё. — Ты можешь, — Таван делает шаг вперед и Пит толкает его в грудь, пытаясь выгнать из комнаты. — Я помогу скрыть всё. И, — он всё-таки отступает и Пит выдыхает, — будет ли это настоящая любовь или нет — не твоё дело. Ты должен просто выполнить свою работу. Пит всё ещё не решается. — Посуди сам, — Таван вздыхает, — никто даже не подумает на тебя. Ты всегда можешь сказать, что ничего никому не готовил и свалить всю вину на меня. Я готов взять ответственность. Только, я прошу, возьмись за эту работу. Приготовь Амортенцию. Пит стоит, опустив взгляд на свои руки и думает. Он старается найти хоть какой-то протест в себе, но обнаруживает, что не видит в этой ситуации ни одного минуса — одни только плюсы для себя. Пит вымученно выдыхает. — Хорошо, уговорил, — глаза Тавана блестят хлеще игрушек на Рождественской ёлке. - Скажи только, кто этот бедолага. Таван смотрит теперь с недоверием и Пит спешит оправдаться: — Я спрашиваю, чтобы не было потом недоразумений. Я не собираюсь никого уводить, но мне нужно знать, — Таван с сомнением оглядывает его с ног до головы и Пит разочарованно взмахивает руками. — Хорошо, можешь не говорить. — Ну, всё же мы теперь работаем вместе, — Таван ухмыляется, — это Вегас. Вегас Тирапаньякул. Пит вздрагивает, пугается. Кого угодно, но привораживать Вегаса он не готов! Это же настоящее зло! Он точно всё узнает и свернёт шею Питу раньше, чем тот успеет сварить эту Амортенцию! Пит хочет отказаться, сказать, что не желает связываться с дьяволом во плоти, но Таван быстро машет на прощание и испаряется. Пит бросается следом за ним, но тот уже скрывается в лабиринте перемещающихся лестниц. Пуффендуец с тихим стоном облокачивается на перила и сползает на пол. Боже, и за что ему это?

***

— То есть, я правильно понял, что ты самолично вырыл себе могилу? Пит вяло кивает. Они сидят в столовой, за разными столами факультетов, но это не мешает им развернуться к друг другу и вести диалог. Спасибо их умению ставить заглушающее. Хотя, Пит бы задумался, диалог ли это — скорее похоже на допрос. Порш потягивает из своего стакана тыквенный сок и задумчиво мычит. — Откажись. Пит вздыхает и качает головой: — Я уже согласился, — Порш хмурится, — я не могу забрать свои слова назад. Тем более с Таваном. Ты же знаешь, насколько он отбитый в плане личной жизни. Порш смотрит на Пита с осуждением, но Пит старается не устанавливать зрительный контакт с ним: боится увидеть разочарование. Порш с силой даёт ему подзатыльник. Голова Пита отскакивает вниз, но он тут же выпрямляется и возмущённо выкрикивает имя друга. — Знаю я, ты просто ищешь возможность сварить очередное зелье, — Порш хмыкает и дёргает плечами, укладывая руки на груди. — Серьёзно, ты хуже любого слизеринца в этом плане. Пит посмеивается над Поршем и виновато чешет затылок. Действительно, редко где можно было найти пуффендуйца, который бы сходил с ума от искусства зельеварения так, как это делал Пит. — Но, если честно, — Порш придвигается ближе, будто над ними не висит заглушающий их купол и их всё ещё могут слышать, — ты думаешь, что сможешь сделать качественную Амортенцию? У нас профессор-то иногда не может справиться с ней. Пит замолкает и задумчиво водит глазами по лицу Порша. Он долго думал этой ночью о сложности Амортенции, о всех рисках для учебы и возможных последствиях для себя и пришёл к выводу, что попробовать стоит. Если говорить о сложности зелья, то тут всё просто: Пит знает, когда что-то может пойти не так и сможет вовремя остановиться. Что касаемо рисков для учебы: максимум его отстранят от занятий на неделю, при условии, что о его шалости узнают преподаватели, а это маловероятно. Ему всё равно будет помогать Таван, а этот хитрец сможет спрятать что угодно. А вот последствия... Как минимум, за свой провал Таван выест ему мозги, но у Пита уже выработан иммунитет (да, Порш, спасибо тебе и твоим нескончаемым придумкам). А как максимум... Пит выпрямляется и находит стол Слизерина. Натыкается на Вегаса, сидящего на одном из концов стола, и буравит его взглядом. Вегас выглядит как самый настоящий змей. Не хватает только вертикальных зрачков и раздвоенного языка, мелькающего между губ. Но сейчас Пит видит обычного человека, да, очень красивого — чего стоит лисий прищур глаз, нос с горбинкой и пухлые губы! — и Пит признаёт даже так, со стороны незаинтересованного в Вегасе человека: он хорош. Не самый высокий рост не мешает Вегасу: широкие плечи и достаточно развитая мускулатура компенсируют все недостатки, превращая их в достоинства. Пит сказал бы так: Вегас — очень красивый и харизматичный человек, просто обладает слишком ужасающей аурой какого-то убийства и животной страсти. И даже так, посторонние люди будто не видели опасности, которая скрывалась за дружелюбной улыбкой слизеринца. Будто только Пит понимал истинную натуру Вегаса. Ублюдок. Пит спешно отводит взгляд, когда Вегас поднимает глаза со своей тарелки прямо на него, вызывая мурашки по всей спине; кажется, он услышал его ругательство. Да, как максимум, его могут просто четвертовать за дерзость и попытку посягнуть на душевное состояние Вегаса. Причём убивать его будет сам Вегас. Пит почему-то уверен, что так и будет, и представляет, как Вегас будет улыбаться, слушая его крики и страдания, когда применит непростительное, например, Круциатус. Его передёргивает. Он натягивает улыбку и, наконец, отвечает Поршу: — Я думаю, что справлюсь. Поршу достаточно этих слов, чтобы кивнуть и отвернуться к своему столу. Пит ещё какое-то время сидит, облокотившись о свои колени и только потом разворачивается и продолжает трапезу. Да, эта неделя будет тяжёлой. Если дело не растянется на более долгий срок.

***

Таван перехватывает Пита в библиотеке. Он тянет его ближе к запретной секции, где меньше всего любопытных учеников, и Пит почти роняет книги по зельеварению на пол. Таван останавливается, а Пит смеряет наглеца злобным взглядом, прижимая стопку к своей груди. Нахал. — Ты в курсе, сколько эти книги стоят? Я в жизни не смогу за это расплатиться. — Как успехи? Пит в замешательстве смотрит на блестящие от нетерпения глаза Тавана. Таван не запомнил задание профессора? Но ведь лекция была всего-то пятнадцать минут назад. Тонкие брови взлетают выше, а рот округляется: — О, ты про... — Да, — когтевранец придвигается ближе. Пит отступает на шаг. — Ты ведь приступил к работе? Пит вздыхает и поднимает своё сокровище перед носом Тавана. Тот разглядывает чёрные, потёртые коричневые, тёмно-зелёные и выцветшие салатовые корешки книг, но не находит в них ответа для себя. Он отодвигает от себя чужую ношу и вопросительно смотрит. — Я не могу начать готовить без рецепта, — Пит хмыкает на разочарованное мычание Тавана, — и без ингредиентов. — То есть, ты не справляешься, — Таван не спрашивает. Утверждает. И в конце добавляет гаденькое фырканье. И улыбочку. Пит вскидывает брови и отрывается от разглядывания пожелтевших страниц; теперь его взгляд направлен чётко на Тавана. Он что? В груди поднимается раздражение: как Таван вообще мог предположить подобное? В нахальном взгляде читается усмешка, и это выводит Пита окончательно. В его глазах вспыхивает пламя, брови сдвигаются к переносице на секунды, а после лицо озаряется улыбкой. — Скажи, случалось ли так, что твоё зелье не взрывалось хоть раз, когда ты пытался сварить его самостоятельно? — Таван шумно и возмущённо вздыхает. Он явно хочет ответить, но Пит продолжает: — У меня за каждое занятие по зельеварению высший балл. Не думаю, что за пожар в аудитории мне бы поставили высокую отметку. Таван хмурится. Пит благодарит высшие силы за то, что здесь есть хоть какие-то люди, потому что вид у Тавана очень грозный и пугающий, и он бы точно расправился с Питом, если бы свидетелей не было. Однако Пит не показывает свою робость: смотрит на собеседника с улыбкой и чуточку с вызовом. Таван хмыкает и движется вперёд, огибая Пита. Но он всё же слышит брошенную напоследок фразу: — Смотри, как бы этот пожар не настиг тебя самого. Пит судорожно выдыхает сквозь зубы и закрывает глаза. Спокойствие. Нельзя выронить книги из рук, даже если очень хочется сейчас пустить их в полет и треснуть Тавана по голове что есть силы. Пит отсчитывает в мыслях до десяти, делает глубокий вдох и резко разворачивается. Он путается ногами в разметающихся полах мантии и наблюдает, как пол с неистовой скоростью приближается к нему. Секунда — и он лежит на холодной плитке вместе с разлетевшимися в стороны книгами. Пит подскакивает тут же. Он бледнее дементоров и всех вместе взятых в Хогвартсе призраков: почему именно сейчас? Почему именно с этими книгами на руках? Это проклятие Тавана или что? Пит садится на колени и тянется руками в разные стороны, стараясь захватить как можно больше книг за одну секунду — и натыкается пальцами на что-то теплое. Он отдёргивает руку и поворачивается к мешающему ему объекту. Этим препятствием оказывается сам Вегас. Пит нешуточно так вздрагивает, хочет вскочить и убежать, оставив все разбросанные книги, но продолжает сидеть и почти моментально натягивает свою дежурную улыбку. — Здравствуйте, — Пит складывает руки в уважительном жесте: Вегас старше на год, нужно соблюдать правила приличия — и наклоняется корпусом вперёд, но его останавливает мягкое давление чужой руки на плечо. Пит замирает на месте. Вегас тянется за книгами и складывает их друг на друга; Пит не отрывает от него шокированного взгляда и внимательно следит за каждым движением. Вегас кладет последнюю книгу на стопку и встает; Пит следует его примеру. Вегас держит книги на своих руках и спрашивает, смотря прямо в глаза: — Он угрожал тебе? Пит ошарашенно смотрит и активно мотает головой из стороны в сторону. Он слышал их разговор? Или только последнюю фразу Тавана? Как много он понял? Говорил ли Пит что-то, связанное напрямую с Вегасом, и стоит ли сейчас отправлять сову Поршу с весточкой о собственных похоронах? Пит прокручивает короткий разговор с Таваном и пытается вспомнить каждое слово. Обнаружив, что ничего такого сомнительного с его губ не слетало, Пит облегченно выдыхает. — Нет, все хорошо. Мы просто..., — Пит отводит глаза в сторону, глупо посмеиваясь, - болтали о всяком. Об учеёбе. Вегас какое-то время смотрит, не отрываясь. Пит хочет провалится сквозь землю от смущения: взгляд старшего проникает буквально в душу, от него хочется закрыться. Но случается чудо. На губах Вегаса возникает крайне довольная улыбка, не лишённая притягательной хитринки. Он протягивает стопку Питу и говорит: — Будь осторожнее в следующий раз. Пит на какое-то время тормозит совсем: кажется, на лбу появляется бегущий кружочек загрузки, он почти роняет свои книги снова (ту часть, что успел собрать до появления Вегаса), но на этот раз сдерживается и прижимает стопку теснее к себе. Вегас смотрит, ожидая ответа, а Пит зависает на его лице. Он не излучает той опасной ауры, как обычно, только губы изогнуты в лисьей ухмылке, и, честно, Пит старается не пялиться, но он пялится. Его разрывает на части: в большей степени из-за прежнего страха, который, кажется, выработался как инстинкт самосохранения в отношении Вегаса, но еще и из-за противоречивых чувств. Вегас действительно кажется сейчас абсолютно нормальным. Пит отрывает взгляд от Вегаса и тянет руку, чтобы забрать оставшиеся книги, но старший отходит на шаг назад, не давая забрать их. Пит хмурится. — И все же, о чем вы говорили у запретной секции? Эти книги ты явно не здесь взял. Пита будто окатывает ледяной водой. Его руки машинально выхватывают книги, он спешно кланяется и убегает прочь — дальше от хищника, дальше от опасности! Вегас провожает его взглядом. Пит влетает в комнату, где его уже ждёт Порш. Он восседает на кровати с важным видом и крайне недовольно хмурится: Пит посмел опоздать, когда сам же сказал прийти вовремя. А у Пита паника. Какой же он идиот! Сбежал и своим бегством только подтвердил все догадки Вегаса. Дурак. Будто преступник. — Явился! — Порш только хочет начать зачитывать свою тираду (к слову, он всё это время сидел и репетировал), когда замечает взлохмаченные волосы, перекошенную мантию и взмокший лоб. Порш поднимает брови от удивления и спрашивает: — Ты бежал от дементора или что? Пит загнанно дышит, пытаясь восстановить дыхание. Медленно подходит к кровати, слепо сбрасывает книги на тумбочку и валится на матрас. Порш изумлённо смотрит и тормошит приятеля за плечи; Пит трясется от тычков, но никак не реагирует. Через минуту жалобных и вместе с тем настойчивых зовов Порша и собственных раздумий Пит вскакивает, отчего Порш подлетает на месте. Он садится на край кровати и, наконец, говорит: — Это было хуже встречи с дементором, — Пит поворачивается к другу. — Я встретил Вегаса в библиотеке, когда говорил с Таваном. Мы, конечно, общались очень скрытно, но, знаешь, это же Вегас. Он что угодно выяснит. — Вы говорили его имя или называли зелье? Пит заторможенно мотает головой из стороны в сторону. Порш хмыкает, резюмируя: — Тогда не думаю, что он что-то слышал и тем более догадался. Пит пожимает плечами. Отчасти он согласен с Поршем, но пока сомневается, а ещё до сих пор чувствует прикосновение Вегаса и ему не по себе, поэтому движение получается чуть-чуть нервным. Он кидает взгляд на пухлый мешочек. Подхватывает его на руки и раскрывает, осматривая содержимое. Брови сдвигаются к переносице; Пит явно остаётся недовольным. — Порш, мы договорились же, — Пит слышит цыканье и видит, как друг закатывает глаза к потолку, — я несу книги, ты приносишь все ингредиенты. — Это вообще не моё дело, ты же согласился на эту авантюру, — Порш шикает на Пита и отворачивается. — Как я могу найти тебе желчь жабы? Или эти яйца пело... Пето..., — Порш морщится, силясь вспомнить название, но быстро забивает на это дело. — Какого-то змея, в общем. В Хогвартсе нет такого. Пит окидывает взглядом листья, цветы и понимающе кивает. — Тогда пойдём завтра в Хогсмид. Порш разочарованно стонет и откидывается на подушки. Пит смеётся и хлопает друга по ногам. Ну и задал же он им задачку.

***

Хогсмид встречает непрекращающимся гулом и бесконечной толпой. Порш вяло ходит следом за Питом, который с огромным волнением обходит все прилавки и шарится буквально в каждой полке, придирчиво осматривая товар. Порш чуть ли не воет: они торчат здесь уже добрые три часа! И в планах Пита, видимо, нет строки "свалить отсюда поскорее". Порш в очередной раз дёргает Пита за руку, но тот отталкивает друга с непонятным бурчанием; для Порша это последняя капля. Он уходит в соседний магазинчик (более интересный для него), оставляя Пита в гордом одиночестве. Конечно, тот не замечает исчезновения друга. Пит набирает полные руки товара, ингредиенты грозятся упасть и рассыпаться по полу, повторить судьбу вчерашней стопки книг. Однако на этот раз Пит уверен: ни один продукт не сможет сбежать от него, даже если его неуклюжесть и неосторожность будут литься через край. Он прижимает набранное теснее к груди и отступает на шаг назад, чтобы выбраться из давящей его со всех сторон толпы. Он только хочет развернуться, как спиной натыкается на чьё-то плечо. — Какое совпадение. Пит разворачивается со скоростью света — может и быстрее, он не следит — и попадает прямо в объятия Вегаса. Он тут же находит взглядом глаза Вегаса и шокировано смотрит. Старшекурсник хитро ухмыляется, пока одной рукой придерживает Пита за талию, а другой – кучу ингредиентов. Кажется, что-то всё-таки свалилось на пол. Вегас стоит непозволительно близко. Пит чувствует тёплое дыхание кончиком носа. Он отводит взгляд, с усилием натягивая на лицо напряжённую улыбку. — Собираешь ингредиенты для зелий? Помочь донести? Чёрт, зачем он спрашивает? Пит мягко выгибается, стараясь избежать прикосновения, — ему некомфортно и неудобно, хочется убежать, как вчера, — но мешает толпа за спиной. Люди позади толкаются, будто специально давят Пита ближе к Вегасу. Пит замечает движение за спиной старшего. Из-за плеча выглядывает макушка Макао, его младшего брата. Тоже слизеринца. Пит чувствует нарастающее волнение в груди и всё-таки делает шаг назад, смеясь: — Да, вы очень догадливы, — Пит ищет глазами пути отступления и продолжает глупо улыбаться. — Простите, мне нужно бежать, меня ждёт мой друг... — Пи, вам незачем спешить, — Пит вздрагивает, слыша насмешливый голос Макао. — Ваш друг уже ушёл. Пит вскидывает брови и быстро сканирует взглядом всю толпу, но, не найдя знакомой макушки, выдавливает из себя неловкий смешок. Он чувствует, как рука Вегаса быстро перемещается с его поясницы на плечо — чужие пальцы проходятся по его позвоночнику, пересчитывая каждый выступ позвонков и Пит покрывается мурашками. Вегас сжимает плечо Пита, не позволяя сдвинуться с места. — Давай мы тебя проводим. Пит дёргается; Макао берёт его под локоть и ведёт к работнику магазинчика. Вегас оплачивает все покупки Пита, отчего тот бледнеет ещё сильнее. Теперь на них смотрит почти весь персонал и ученики. Их точно запомнят. Не видать ему спокойной жизни, думает Пит, пока братья тащат его к выходу, а сам он слушает шепотки студентов. В голове всплывает разгневанный силуэт Тавана и Пит запрокидывает голову назад, прижимая к груди бумажный пакет. Ему конец. Вегас теперь держит руку исключительно на пояснице Пита. Пит цепляется пальцами за пакет, вжимает голову в плечи. Он надеется, что это выглядит максимально расслабленно и со стороны будет казаться, будто это вызвано его смехом, а не жутким дискомфортом и страхом, и медленно отходит на шаг в сторону. Вегас улыбается, отнимает руку и Пит выдыхает с некоторым облегчением, однако их уже успела увидеть добрая часть Хогвартса, что не может не беспокоить его. Макао теперь даже не участвует в их разговоре, его присутствие выдают только изредка слышимые приветствия проходящих мимо однокурсников. Пит замечает в руках младшего такой же бумажный пакет и задаётся вопросом: что именно покупали братья? Пит старается держаться: шутит, смеется, но сохраняет дистанцию. Его напрягает внимательный взгляд Вегаса. Да и вообще его присутствие. Так они доходят до ворот Хогвартса. — Спасибо, что помогли, — Пит с улыбкой забирает второй пакет из рук Вегаса и благодарно кивает. — Мне правда нужно уже бежать. Вегас ухмыляется. Пита прошибает холодный пот. Если бы не натянутая до ушей улыбка, его вид уже вселил бы ужас в любого прохожего. — Не поделишься, в чём ты практикуешься? — Вегас взглядом указывает на ношу Пита и тот нервно смеётся. — Что вы, это будет вам неинтересно. Пит идёт спиной вперёд всё дальше и дальше от Вегаса. Он уже не видит рядом Макао — видимо, убежал куда-то — и становится как-то ещё более не по себе, даже несмотря на отдыхающих рядом студентов и профессоров. Вегас следует за Питом, его лукавая улыбка не покидает лицо, взгляд не выпускает Пита из поля зрения. Пит делает один шаг — Вегас тоже. Пит идёт вглубь здания, скрываясь от лишних глаз, — Вегас за ним. Пит уже не улыбается, когда спиной натыкается на холодную поверхность стены. Вегас приближается до тех пор, пока не достигает Пита. Пит вжимается в камни, старается слиться с серостью стен, но одного желания мало: предательски выдают чёрная мантия, жёлтые, сейчас кажущиеся совсем яркими, вставки герба его факультета и совершенно белое полотно лица. — Думаю, я смогу угадать, — Вегас наклоняется вперёд и усмехается. Пит как будто ощущает теплое дыхание на шее — всего на мгновение, но этот выдох поселяется на коже настоящим ожогом. Второй раз за день. Пит сводит брови к переносице на секунду и отклоняется вбок. Вегас не нарушает личных границ, он довольно далеко, даже не облокачивается о стену и не блокирует пути отступления, и Пит может спокойно уйти, однако ноги совершенно его не слушаются. В ушах эхом раздаётся оглушительный стук сердца. — Кажется, это явно не из вашего учебного курса, не так ли? Пит отступает, наконец, на шаг в сторону и молчит — мысленно приводит себя в порядок. На лице вновь расцветает улыбка, пока в голове набатом бьет мысль: он догадывается. Вегас рано или поздно всё поймет. — Вегас! Пит слышит голос Тавана и, не раздумывая более ни секунды, спешно уходит. Последнее, что он замечает, — ярость в чёрных глазах и дрогнувшую раздражением улыбку, которые тут же сменяются на самое доброжелательное удивление на лице. Ублюдок умеет менять свои маски безумно виртуозно, буквально по щелчку пальцев, думает Пит. Однако позже, сидя в своей комнате, Пит обнаруживает, что полностью согласен с Вегасом в этой злости к Тавану. Но если Вегас был зол по той причине, что его прервали, то Пит списывает всё на вставшую всем поперёк горла приставучесть когтевранца.

***

Следующая их встреча происходит в Большом зале, примерно через неделю. Пит сидит ближе к центру зала, какое-то время вздыхает о своей тяжёлой судьбе и, наконец, опускает взгляд на стопки книг перед ним. Как бы ни хотелось ему забить всё свое время любимым «Зельеварением», нужно было подтянуть и другие дисциплины, а именно «Изучение древних рун». Пит открывает самый верхний учебник по древним рунам, какое-то время неотрывно читает, пытаясь запомнить всё содержание, а после берёт в руки перо, обмакивает его в чернилах и погружается с головой в написание странных для него закорючек. Он настолько сосредоточен на своём занятии, что не сразу замечает подсевшего к нему человека. — Неправильно пишешь руны. Пит подскакивает на месте. Из-за его резкого движения с кончика пера падает тяжёлая капля и пачкает с огромным старанием выведенные руны, но Питу как-то всё равно. Важнее то, что прямо сейчас на него смотрит Вегас. Пит ошарашенно глядит в ответ, пока переваривает сказанное. — Что? Вегас тянется к перу. Он мягко забирает его из рук Пита, вновь смачивает в чернильнице и придвигается ближе. Пит отодвигается от Вегаса, давая тому больший простор. Вегас вырисовывает плавными движениями все руны, которые пытался вывести Пит добрые пять минут, за считанные секунды. Младший заворожённо смотрит на стройный ряд иероглифов, сравнивая свои закорючки с ними. — В этой руне, — Вегас показывает пушистым кончиком пера на самую первую, — ты забываешь горизонтальную линию, — перо перемещается к следующей руне — перечёркнутому вертикальной линией кружочку. — Здесь нельзя писать круг, тут пишут ромб. Иначе текст приобретает совсем иной смысл. Дальше можно не сравнивать — у тебя везде ошибки в написании. Пит хмурится, фыркает. Не все такие гении, думает про себя Пит, для него, например, эта наука совершенно непостижима. Пит бормочет вслух, едва слышно: "Самодовольный ублюдок", — и хмыкает. Почему Вегас вообще подсел сюда и что-то объясняет? Хочет достать ещё больше? Пит переводит взгляд с пергамента на слизеринца и видит сначала лукавую улыбку, потом хитрый прищур глаз. Он что-то замышляет, но что — Пит не понимает. — Спасибо, — Пит выдавливает из себя эту благодарность, дует щеки — ну вот, совсем как маленький — и возвращает внимание рунам, стараясь дальше игнорировать Вегаса. Вегас смеется и Пита будто ударяет током: чувствует локтем вибрацию в груди Вегаса. Он только сейчас понимает, насколько близко сидит Вегас, нужно подвинуться, освободить место, но он не двигается ни на миллиметр в сторону. Игнорировать их положение Пит не может, и теперь его концентрация потихоньку улетучивается и всему виной тёплая кожа Вегаса. Пит ощущает каждый вздох, каждое движение Вегаса и неосознанно следует за ним, копирует ритм его дыхания. Вегас продолжает что-то царапать на листе бумаги, а Пит залипает на его профиле: на волевой горбинке носа, точёных скулах и губах. На самом деле, Таван не промах. Выбрал действительно достойную цель. Пит не делает акцент на его характере: возможно, Таван мазохист или просто наивно верит, что сможет укротить дикого зверя. Или уже не верит. Ему же зачем-то понадобилось такое сильное любовное зелье, как Амортенция. Пит улыбается своим мыслям, всё ещё смотря на старшего. По правде говоря, Пит будет очень рад посмотреть на то, как Вегас кинется на колени перед заносчивым когтевранцем и будет умолять о его любви... Сердце почему-то неприятно сжимается, когда перед глазами возникает такая живая картинка обнимающего чужие колени Вегаса. Пит разглядывает руки старшего и хмурится: почему он так расстроился из-за своих мыслей? И почему не ощущает более сковывающего его страха, только растерянность и смущение? Вегас поднимает взгляд и устанавливает зрительный контакт с Питом. Пит отрывается от своих размышлений и смотрит в ответ. — Сдаешь С.О.В.? — Вегас хмыкает, слыша поддакивание Пита. — Что ж, тебе предстоит только немного выучить. — Всего лишь всю грамматику языка, как же, — Пит бубнит под нос, надеясь, что его не слышат, отворачивается и упирается локтями в стол. Он старается игнорировать их соприкасающиеся коленки и бёдра. — Ты дурак, раз не можешь запомнить грамматику, — Пит возмущённо поворачивается, чтобы ответить колкостью, но замирает, когда не встречает в голосе и взгляде напротив какой-либо укор — только веселье и ненавязчивую хитринку. И, возможно, тот нежный тон, которым обычно разговаривают с ребенком. На глаза попадается новый набор рун. — Попытайся перевести это. Пит хмурится в очередной раз, буравя взглядом непонятные закорючки, а Вегас наконец встаёт с места. Теперь он стоит за спиной Пита и тому жутко некомфортно — кожу будто печёт и Пит хочет, наконец, развернуться. Вегас наклоняется к Питу и шепчет: — Позже проверим, настолько ли ты точен в своих переводах, насколько хорош в Зельеварении. Вегас уходит тут же. Пит больше не может сконцентрироваться ни на чём, кроме как на этих мозолящих глаза рунах, ощущении стеснённости и до сих пор обжигающем зардевшиеся уши дыхании. Ничто больше не занимает его голову так хорошо, как последние слова Вегаса. Он понимает: слизеринец обо всём каким-то образом догадывается, и... Пит пропал.

***

— Пит, пойдём. — Нет. Я всё ещё помню, как ты бросил меня в Хогсмиде. Думаешь, мне было приятно наткнуться на Вегаса и его брата? Я даже уйти от них нормально не смог. Порш вздыхает и срывается на вскрик; Пит подскакивает и повторяет за Поршем, но его вскрик получается более испуганным. Он смотрит на друга. Тот лежит на кровати, разметав конечности в разные стороны, и гордо копирует звезду, свесив голову с матраса. Вся картинка для него стоит вверх ногами, но это не мешает ему бурчать дальше: — Я прошу лишь пойти со мной на вечеринку, тебе сложно?! Мы уже пятый день здесь сидим и пытаемся сварить твоё зелье, я требую компенсации морального ущерба. Пит закатывает глаза. Он не хочет идти сегодня никуда: его сильно вымотало приготовление Амортенции, поэтому ни о каких вылазках куда-либо не может идти речи. Пит вновь отворачивается от друга, возвращая всё своё внимание бурлящему котелку, и возобновляет методичное помешивание жидкости. Порш раздражённо дёргает Пита за руку, в надежде оторвать того от своего раздражающего занятия. Котёл опасно накреняется; Пит чисто инстинктивно ловит его за край и вскрикивает, отдёргивая пальцы. Кожа стремительно быстро краснеет, и Пит зло смотрит на резко притихшего непоседу. — Доигрался? — зельевар вскакивает с места и уходит в ванную комнату. Порш садится на кровати и хочет последовать за другом, но тот, будто чувствуя, останавливает его: — Мешай дальше! Порш садится и молча следует указаниям Пита. Пуффендуец возвращается через пять минут непрекращающихся копошений в ванной, садится на прежнее место Порша и строго наблюдает за его движениями. Порш непривычно тихо сидит на полу, занимаясь своим поручением, что совсем не идет гриффиндорцу, поэтому Пит спрашивает: — Ты очень хочешь пойти? Порш вскидывает голову. Пит смотрит на него в упор и ждёт ответа. — Очень, — Порш смотрит на него умоляющим взглядом. Пит какое-то время молчит, а после встаёт и садится рядом, чтобы в следующее мгновение мягко отстранить руки Порша и выключить горелку. Порш продолжает: — Там будут все наши... И старшие курсы тоже. Ты ведь всё равно хотел как-то передать зелье. Вот и повод будет. А там и отдохнуть сможешь. Пит всё ещё не дает ответа. Он задумчиво буравит взглядом постепенно белеющее на глазах зелье. С одной стороны, ему нужно отдохнуть, ведь он весь вечер не разгибался над этим котелком и хотелось как можно скорее растянуться на мягкой постели. С другой, зелье действительно не сможет само попасть в руки к Тавану. Нужно было передать его лично, дать последние указания и уйти с поста его личного зельевара. Плюс, думает Пит, рядом сидит такой послушный Порш, нужно позволить ему повеселится от души, тем более что завтра суббота, выходной день. Но есть что-то еще, Пит чувствует, он как-то врёт самому себе, что-то скрывает... Пит трогает шею — две недели назад её жгло от дыхания Вегаса и по коже шли мурашки; касается кончиками пальцев ушной раковины — сразу вспоминается шёпот Вегаса, который тут же воспроизводится в его голове. Сегодня же он ощущал только фантомный жар на этих местах. Вдруг Таван решит использовать Амортенцию прямо там? Пит одергивает себя: с чего бы вдруг его должно беспокоить, когда и кто будет применять его зелье? Не должно. Это не его дело, кого собираются приворожить. Однако Пит делает последнюю попытку отбрыкаться: — Тебе обязательно идти со мной? Порш хлопает его по колену. Пит понимает: да, обязательно. Они выдвигаются ровно через час. Все приготовления завершены, зелье сварено, Порш волнительно перебегает темные коридоры, таща за собой уставшего и одновременно перепуганного Пита. Они преодолевают, наверно, не меньше двадцати переходов, пока наконец не останавливаются напротив очередной стены. Порш какое-то время буравит взглядом материализующийся перед ними вход в Выручай-комнату, а после вновь сдвигается с места и тянет за собой Пита. Они входят в огромное помещение, наподобие Большого зала, но короче примерно наполовину. Потолки такие же высокие — Пит замечает, как бесстрашно яркое магическое небо рассекают мётлами студенты старших курсов. Колонны тянутся от облаков до самого пола, Пит скользит взглядом по тёмному камню и натыкается на оживлённую толпу в центре. Все толпятся возле длиннющего стола, смеются, играют и просто наслаждаются весельем. Пит улыбается, сжимая руку Порша посильнее и пряча заветный мешочек с Амортенцией под свою футболку. Порш внезапно отпускает ладонь Пита, заставляя того обратить своё внимание на этот жест. Порш цепляет взгляд Пита и кивает в сторону. Пит видит в том направлении Тавана — он стоит возле колонны и оживлённо общается со своими сокурсниками — и машет рукой Поршу, направляясь к нему. Таван замечает Пита, прощается с друзьями и подлетает к пуффендуйцу. Одно движение волшебной палочкой, и их уже никто не может потревожить. — Я закончил, — Пит передаёт мешочек Тавану. У того загорается нездоровый блеск в глазах и Пит дёргает плечами, когда из его рук резко вырывают сверток. Пит с сожалением смотрит, как когтевранец разматывает веревку и заглядывает внутрь. — Ты можешь подмешать его куда угодно. Хоть в напиток. — Пит наблюдает за радостью Тавана. — Только добавь в зелье частичку себя... На этих словах у Пита сдавливает горло и он с удивлением обнаруживает, что не может дальше вымолвить ни слова. Таван выглядит чересчур увлечённым, занятый разглядыванием блестящей колбочки. — Благодарю за сотрудничество. Пит кивает; от его улыбки остается лишь тень, когда Таван убегает к стойке со спиртным. Пит отворачивается. Он впервые почему-то не хочет смотреть, как его продукт будут использовать. — Мы вновь встретились. Пит поднимает глаза и встречается взглядом с лисьим прищуром Вегаса. Пит заворожённо осматривает старшего с ног до головы. Он выглядит совсем по-другому в своей повседневной одежде: кроваво-красной рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами и чёрных брюках, бесстыдно облегающих бедра. Ново, непривычно и безумно притягательно. Пит переводит взгляд на метлу, сжатую в руках Вегаса, и выдыхает. Пит осознает, что одним из тех смельчаков, до сих пор пролетающих над головой, оказался Вегас, и внутри всё как-то странно натягивается. — Да, — Пит улыбается Вегасу. Тот отвечает тем же. — Ты летал сейчас? Пит поднимает руку и указывает на очередного лихача на метле. Вегас ухмыляется, замечая, как резко младший переходит на "ты", ловко минуя весь официоз, но не создавая между ними неловкости. — Ты не заметил? Пит задерживает на секунды дыхание — Вегас смотрит очень внимательно. Пуффендуец разглядывает два чёрных омута, наполненных интересом, и не может оторвать от них взгляд. Он медленно мотает головой из стороны в сторону. Вегас подходит ближе на шаг и с улыбкой продолжает: — Мне повторить для тебя? Или, — Вегас делает паузу; Пит чувствует, как вместе с этой задержкой его сердце замедляет свой ритм до тех пор, пока не затихает окончательно, — показать что-то более стоящее твоего внимания? Пит чувствует, как в воздухе повисает сладкое напряжение. Вегас опускает взгляд сначала на шею Пита, на его плечи, возвращается наверх, к лицу и останавливается на губах. Пит заторможенно фыркает и совсем немного улыбается. — Ты псих. Вегас усмехается. Пит тонет в глазах напротив. Вегас подкрадывается с каждой секундой всё ближе, словно хищник, однако Пит даже не сходит с места. Пит не испытывает ни капли страха, лишь предвкушение: что будет дальше? Кожу, как кажется Питу, начинает болезненно жечь в тех местах, где совсем недавно он чувствовал дыхание Вегаса. Их момент разрушает подлетающий Таван. Пита выдёргивает из этого транса и он краснеет: что это было? — Вегас, — Таван встаёт перед слизеринцем, рядом тут же образуется толпа. Пит видит приближающего Порша. Он по-дружески хлопает Пита по плечу и шепчет: "Молодец". — Ты замечательно летал сейчас, я был в восторге! Наверняка устал. Держи, я принес специально тебе. Пит буквально в первых рядах наблюдает, как Таван протягивает Вегасу бокал с мутной светлой жидкостью, покрытой сверху густой пеной. Кажется, словно над кружкой винтами закручивается лиловый дымок, жидкость отливает перламутром — конечно, это лишь игры воображения и в реальности в высоком стакане обычное сливовое пиво, правда, с сюрпризом — и ему становится не по себе. Он смотрит, как лицо Вегаса покидает улыбка и он наконец переводит взгляд с Пита на Тавана. В его глазах Пит читает зарождающуюся злость, но влюблённый когтевранец этого попросту не видит: он увлечен уговорами и попытками всучить напиток слизеринцу. — Спасибо, я не хочу пить, — Вегас на секунду возвращает взгляд к Питу. Пит почти облегченно выдыхает, но держится. Всё ещё буравит взглядом профиль Вегаса. Таван на секунду хмурится, почти сводит брови к переносице, но вовремя останавливает себя. Он делает еще одну попытку — пихает кружку в руки старшего. На этот раз Вегас берёт напиток. Пит проглатывает все предупреждения и предостережения, которые так сильно хочет озвучить. Его сердце неистово быстро стучит, когда Таван начинает подначивать Вегаса, за ним подтягивается вся толпа. Пит оглушительно громко молчит, когда Вегас всё-таки опрокидывает в себя это проклятое сливовое пиво. Он разворачивается, задевает плечом Порша и спешно уходит прочь. Пит выполнил свою работу и должен быть доволен полученным опытом. Он обязательно спросит у Порша, что произошло на вечеринке после его ухода, обязательно порадуется за сбывшуюся мечту Тавана, обязательно позлорадствует, что Вегас, наконец, будет за кем-то бегать и перестанет источать свою убийственную ауру, будет выглядеть жалко и Пит совсем-совсем не будет вспоминать его горячий шепот и сводящие с ума касания, даже если они были ненавязчивыми и неважными, не будет чувствовать жар от его фантомного дыхания и будет, наконец, жить спокойно... Нужно лишь поспать. Пит уверен, после хорошего и долгого сна всё образумится и жизнь наладится. Однако сон ему не помогает, и он заболевает на следующий же день. Пит ворочается на кровати с самого утра. Голова гудит от боли, его охватывает легкий озноб. Холодная рука Порша опускается на лоб, смахивает взмокшие прядки волос и Пит облегчённо выдыхает. — И как ты умудрился..., — Порш вздыхает и встает с кровати; матрас поднимается и Пит скатывается с его края ближе к середине. — Говорил же, тебе нужно больше отдыхать, но нет, тебе же нужна и практика, и высокие оценки. Порш заходит в ванную комнату и включает воду. Характерное шипение разносится по всей комнате, вылетает за её пределы и достигает кровати, и Пит хмурится, закрывая уши. Порш выходит через считанные минуты и возвращается на свое место. Пит чуть-чуть подкатывается под Порша, когда он садится на матрас. На лоб ложится ледяное мокрое полотенце, и Пит блаженно выдыхает. — Хорошо хоть, что Таван не доставал особо, пока ты готовил эту Амортенцию, иначе ты бы откинулся совсем, — Порш хмыкает, когда Пит что-то бурчит про своё отличное самочувствие. Он встаёт на локтях, но сразу же падает под давлением ладони Порша. — Господи, Пит, хватит прикидываться, что с тобой всё хорошо. — Порш, — Пит рассчитывает на то, что его голос будет звучать грозно, но на деле получается как-то хрипло и слишком устало, поэтому на Порша это не производит никакого эффекта, — я не могу просто так лежать, я и так пропустил многое по древним рунам... — Сам виноват, — Порш злобно говорит сквозь зубы. Пит страдальчески мычит и прячет ледяной нос в подушке. Порш поправляет полотенце и легко вытирает щеку Пита перед тем, как вновь положить его на лоб. — Попроси помощи у тех, кто хорошо знает эти твои руны. Пит вздрагивает. В голове всплывает образ Вегаса: его голос, аккуратный почерк, вкрадчивый шёпот и море случайных касаний — и Пит гонит его прочь. Дальше от себя, дальше от своих мыслей. Даже если в голове так и всплывает навязчивая идея потянуться к прикроватной тумбочке, достать смятый лист с его нестройным рядом рун и до тошноты аккуратным вегасовским и пытаться переводить оставленную Вегасом строчку. Пит мычит, закрывая полотенцем всё лицо. Сейчас вообще не вариант просить помощи у него. Вообще не вариант даже думать о нём. Пита подмывает спросить Порша про вечеринку, про Вегаса и Тавана, но он отчего-то не может вымолвить ни слова. — Я справлюсь сам, мне нужно только выучить несколько правил... Порш только пожимает плечами. Пит решает отложить все интересующие его вопросы на завтра и отворачивается. Оставшийся день они проводят в относительной тишине и спокойствии: Пит быстро погружается в мир снов, а Порш дописывает своё эссе. Наступает воскресенье. Пит уже сидит на кровати и листает учебники; Порш все также сидит рядом и занимается своими делами. Пит на деле не может сконцентрироваться ни на одной строчке учебника, лишь бесцельно листает его и периодически вздыхает. На его двадцатый вздох Порш раздражённо откидывает пергамент и вскакивает на мгновение. Пит вздрагивает от резких движений друга. — Говори уже, — Порш смеряет его раздражённым и вместе с тем обеспокоенным взглядом, — достал вздыхать без конца. Пит смущённо улыбается и машет руками: — Да тут ничего такого... — Говори, — Порш понижает голос до угрожающего тона. — Ладно, — Пит смеётся и опускает руки, — расскажи, что было после моего... ухода. Порш округляет глаза, потом резко сужает их и чуть отодвигается от Пита. Его бровь ползёт вверх, выражая удивление и какое-то непонятное Питу сомнение. Пит пихает друга в колено и зовёт по имени, думая, что тот впал в какой-то транс. — С чего тебе вдруг интересно? Пит чувствует, как резко потеет шея, ладони и издаёт глупый смешок. Порш теперь смотрит с интересом. Пит судорожно думает над ответом, шарится по углам сознания, но ничего не может придумать. Заторможенность и усталость после непродолжительной простуды всё ещё сохранялись и давали о себе знать. Наконец, он додумывается: — Мне же нужно знать, как подействовала Амортенция, — Пит натягивает широкую улыбку. — Иначе как смогу сделать вывод, правильно ли сварено зелье или нет? Взгляд Порша резко становится каким-то ленивым и вялым — Пита это тут же начинает напрягать. Всё очень плохо? Из-за него Вегас пострадал? Пит выпрямляется, опирается на руки и подсаживается ближе к Поршу, брови сводит к переносице и, насупившись, прислушивается к каждому звуку. Порш молчит пару секунд, пожимает плечами и, отворачиваясь, говорит: — Ничего не произошло, — Порш берёт листы в руки и царапает кончиком пера по их поверхности. Пит для вида подхватывает учебник и листает его дальше, однако взглядом буравит профиль Порша. — Вегас выпил то пиво, но оно... не возымело никакого эффекта? Он не бросился к Тавану с поцелуями и не стал петь ему серенады. Вегас потом что-то сказал ему. Я не слышал, но Таван был очень зол и вылетел из Выручай-комнаты сразу же. К слову, Таван теперь шарахается от него, как от прокажённого... Пит роняет учебник из рук и подскакивает к Поршу еще ближе. Порш заваливается на бок и шокировано смотрит на Пита. — Почему Амортенция не подействовала? — Я откуда знаю, идиот! — Порш отпихивает Пита — тот уже почти лежит на нем — и привстаёт на локтях. — Он сразу выпил ещё, Макао давал ему какой-то стакан. Может, там было что-то, может, это было ещё одно сливовое пиво — я не знаю! Чего ты так беспокоишься об этом придурке? Пит не отвечает. Его мир в тупике, он забывает абсолютно всё, что учил по своему любимому Зельеварению, и в голове крутятся вопросы: "Как так получилось? Что я сделал не так?". Порш встаёт с места и удаляется в ванную. Как только Пит слышит хлопок двери, он тянется к тумбочке, открывает полку и выуживает оттуда сложенный лист. Пуффендуец разворачивает бумагу и буравит взглядом стройный ряд рун. — Что ты хотел донести..., — Пит уверен, здесь что-то важное. Что-то связанное с Амортенцией и приворотом. Не зря Вегас тогда подчеркнул способность Пита к зельеварению. Кончики пальцев горят, когда Пит с невиданной скоростью начинает пролистывать учебник в поисках значений древних рун. Он захлопывает книгу, вставив пергамент между нужных страниц и накрывается одеялом с головой, когда в комнату возвращается Порш. Пусть пока это останется в тайне.

***

Пит видит Вегаса во вторник в одном из коридоров Хогвартса. Он ловит его в толпе студентов и утягивает за собой в пустой кабинет зельеварения. Вегас не сопротивляется и, кажется, идёт за Питом с большой охотой. Они заходят в аудиторию, наполненную различными специфическими запахами, колбами и учебниками. Пит закрывает за ними дверь и так и остаётся стоять в дверном проеме. Как начать? Как вытрясти правду? Что вообще сказать? Вегас молчит, смотря прямо на Пита, поэтому пуффендуйцу приходится нарушить тишину первым, что приходит в сбитые нервозностью мысли: — Я перевёл его, — Пит достает сверток пергамента — глаза Вегаса загораются. — Ты знал всё с самого начала, так? Что Таван собирается приворожить тебя с помощью Амортенции... Пит наблюдает за Вегасом из-под отросших прядок чёлки. Вегас медленно наклоняет голову вбок, делает шаг вперёд. Пит терпеливо ждёт его ответа. — Знал. Пит смотрит в глаза напротив. — Но как? — Пит хмурится, стараясь вспомнить самую первую встречу с Таваном. Вегас подходит медленно, не останавливается ни на секунду. Вегас молчит. Пит со вздохом запрокидывает голову назад и глухо стучит макушкой по массивному дереву. Он уже ничего не понимает. Вегас оказывается рядом и мягко запускает руку в его волосы, заставляя поднять голову. Пальцы мягко массируют ушибленное местечко. Пит вновь находит глаза Вегаса. Во взгляде напротив он видит тёплую нежность и облегчение. Пита будто током прошибает от навалившихся чувств, ощущений и прикосновений, но он не отбрыкивается. Скорее наслаждается, хоть и не показывает. — Ответь мне, Вегас, — Пит хватает старшего за запястье — пальцы на макушке замирают. Вегас улыбается. Пит сводит брови к переносице и требовательно смотрит на него. — Таван просто не умеет держать язык за зубами, — Вегас убирает руку. Пит почти с сожалением выдыхает. — Хорошо, но почему Амортенция не подействовала на тебя? — Макао дал мне антидот сразу же, — Пит открывает рот в изумлении и тут же закрывает его. Как он мог забыть о противоядии? И этот ублюдок... Перехитрил его. Нет, он всё это время играл с ним. — Таван глуп, раз считает, что может приворожить меня. Учитывая, что я уже... Вегас замолкает и, кажется, не собирается продолжать. Пит хмурится сильнее: он не понимает, что хочет сказать Вегас, к чему вообще клонит. Он хочет, чтобы слизеринец продолжил, договорил, потому что голову уже посещают самые разные дурные мысли, но отчего-то не торопит. Ждёт, пока Вегас соберётся с мыслями. Однако не выдерживает: — Что ты..., — Пит наклоняет голову вбок, — уже что? — сердце пропускает удар перед тем, как Пит озвучивает следующие мысли: — Ты уже влюблен в кого-то? Вегас тяжело выдыхает и низко опускает голову. Он упирается лбом в плечо пуффендуйца — тот вздрагивает и пугается: ему плохо? — Пит, — пуффендуйца прошибает от шепота слизеринца, от того, как вкрадчиво и осторожно он произносит его имя. Вегас нарушает все личные границы: теперь он стоит почти вплотную, прижимается носом к бьющейся венке на шее и ведёт им от ключиц до челюсти. Пит чувствует жар, будто он опять заболевает, слышит собственное бешеное сердцебиение. Он упирается руками в плечи Вегаса, ощущает напряжённые мышцы ладонями и нажимает, но не отталкивает. Вегас шумно втягивает воздух, жмётся к волосам Пита на виске. Пит растерян, его разрывает на мелкие кусочки: ему хочется и прекратить то, что происходит сейчас, и продолжить, подтолкнуть Вегаса. Когда руки Вегаса опускаются на поясницу Пита и тянут ближе — Пит чувствует жар прикосновений даже сквозь одежду — ручка дёргается вниз и плоскость двери отодвигается назад на миллиметр. Пит отталкивает Вегаса и безудержно краснеет. Вегас жадно оглядывает пунцовые щеки и уши, пока в кабинет заходят недоумевающие студенты. Пит выходит из аудитории первым, пробиваясь через толпу; Вегас следует за ним, игнорируя заинтересованные взгляды и шепотки. — Ты же разбираешься в рунах..., — начинает Пит, когда они достаточно далеко отходят от лишних ушей. Вегас кивает. — Я бы хотел... — Можешь не продолжать, — Вегас улыбается. — Когда тебе удобно? — В четверг, после пар, — Пит смотрит прямо в глаза, — у меня. И, развернувшись, скрывается за поворотом коридора. И старается не думать о манящей улыбке Вегаса и вмиг почерневших от предвкушения глазах.

***

— Подожди, стой, стой, стой, — Порш машет руками над головой, сжимает ладони в кулаки и зажмуривает глаза. Пита от такой реакции пробивает на смех. — С самого начала. Я не понимаю до сих пор. Пит закатывает глаза и с улыбкой принимается разжёвывать свой рассказ: — Вегас знал о привороте Тавана с самого начала. — Так. Откуда ты узнал, что он знает? — Порш дырявит воздух пальцами, пытаясь изобразить что-то невиданное. Пита это на секунды запутывает. — Мы..., — Пит косится на прикроватную тумбочку и какое-то время раздумывает. Он что-то решает для себя и выуживает из полочки кусок пергамента, протягивая Поршу. Тот выдёргивает бумагу из чужих рук и непонимающе водит глазами по рунам. — Скажем так, он оставил мне прямую подсказку. Думаю, даже слишком очевидную. Руны, вычерченные ровным каллиграфическим почерком, спустя пару мгновений мучений складываются в единую фразу: «Победители и влюблённые не болеют». Порш некоторое время молчит: думает, какой вопрос лучше задать первым, потому что их немеренное количество. В какой-то момент он кладёт письмо на колени и поднимает взгляд на Пита. — Откуда у тебя это..., — Порш машет пергаментом в воздухе. Пит вырывает клочок из его рук и ревностно прижимает к себе. Порш задумчиво буравит взглядом интересующий его объект. — Это. — Вегас объяснял мне руны... И оставил эту надпись. Специально же зашифровал, ублюдок, — Пит с улыбкой переводит взгляд с лица друга на пергамент. Он любовно водит глазами по ровному рядочку рун. Порш наблюдает за развернувшейся перед ним картиной, за взглядом и выражением лица лучшего друга. Порш открывает рот в изумлении: ему показалось или слово "ублюдок" на этот раз получилось у Пита чересчур нежно? Гриффиндорец сужает глаза и настороженно подсаживается ближе. — Пит? — Порш хмурится, когда друг никак не реагирует на него. Он со всей силы ударяет его по плечу, и тот болезненно охает. — Земля вызывает! Когда вы успели руны вместе пройти? — Пока ты писал эссе! — Пит толкает Порша в ответ. — Хорошо, — Порш тихо выдыхает. — Я надеюсь, пока я писал эссе, ничего больше не произошло и больше тебя ничего с ним не связывает. Порш прикрывает глаза, оставаясь довольным собственным выводом. Он слушает оглушительно звонкую тишину несколько секунд, ожидая ответа. Когда Порш понимает, что желаемого ему не дождаться, он открывает глаза и смотрит на Пита с улыбкой. — Пит? У Порша не получилось ни обмануть, ни обмануться. Пит сидит на попе ровно, прикидываясь статуей, и старается избегать зрительного контакта с Поршем. Улыбка гриффиндорца медленно меркнет, когда Пит всё-таки поднимает смущённый взгляд на него и начинает сам до жути нервно улыбаться. — Пит, — тон голоса становится низким, наполненным угрозой. Пит отводит взгляд вновь. — Тебя ничего с ним не связывает, так? Если ты скажешь обратное... — Ну, — Пит вжимает голову в плечи, — я попросил его позаниматься со мной ещё раз..., — Пит видит в глазах Порша зарождающуюся ярость и вскидывает руки перед его лицом, — Понимаешь, Порш, я всё равно плох в этих рунах, мне ещё С.О.В. сдавать, мне некого больше просить, на нашем курсе никто древние руны не брал, я уже договорился с ним встретиться в четверг, — Пит хватает Порша за плечи. Порш в изумлении округляет глаза, слушая невероятно быструю речь Пита. — Пойми правильно. Порш моргает несколько раз. Питу кажется, что тот потерял связь с реальностью, ибо пуффендуйца впервые пробило на такую резвую речь. Он сам был в шоке и даже чуть-чуть запыхался. Да уж, влияние Порша, конечно, было заметно, теперь он медленно превращался в такого же неугомонного. — Хорошо, допустим, я приму эту версию, — Порш поджимает губы, — но что вы делали одни в аудитории во вторник? Пит округляет глаза и для Порша это становится неопровержимым доказательством своей правоты. Не зря он был тем, кто собирал все самые свежие новости на потоке. — Как... — Ты правда думал, что студенты Хогвартса тупые и не будут распространять слухи? — Порш хмурится. — Вас буквально увидел целый класс, Пит. И там были люди с моего факультета! Пит закрывает лицо руками и глухо стонет. — Мы не делали ничего, правда, — но, видя краснющие щеки, уши — даже шея вся пунцовая! — Порш отказывается верить бормотанию Пита. — Может быть. Он как-то неоднозначно сказал про то, что ему не нужен приворот, потому что... Потому что? — Пит! Плевать, если он влюблён, но! — Порш цепляется за запястье Пита, отчего тот крупно вздрагивает. — Что это за реакция?! Пит отдёргивает руки и отворачивается от друга. Порш хватает Пита за плечи и тянет на себя, всячески пытаясь развернуть пуффендуйца к себе. Их борьба продолжается недолго и заканчивается приземлением Пита на подушку. Порш нависает над ним и яростно трясет за плечи. — Что у вас было?! — Ничего, поверь! — Пит зарывается лицом в подушку и закрывает уши руками. Порш отстает от него и садится рядом. Он какое-то время наблюдает за спадающим смущением Пита, бледнеющей шеей. Порш не отрывается от Пита, даже когда тот успокаивается и всё-таки садится ровно. — Неужели ты влюбился? Пит ошарашенно смотрит на Порша и чувствует, как начинает резко задыхаться; Порш замечает эту перемену и издаёт обескураженный смешок. Пит мотает головой из стороны в сторону и заторможенно отвечает: — Нет. — Да, – ответ Порша прилетает тут же и обухом ударяет по голове. Пит со стоном утыкается в подушку вновь. Боже, да, Порш прав. Чертовски прав. Пит понимал ещё до этого разговора, что его желания неадекватны для того, кто хочет скорее закончить дело и отбрыкаться от "наводящего ужас" человека. Но он не принимал. Порш же разрушил какую-то стену внутри и выскребал все мысли, чувства и догадки, смешал вместе и выдал ответ, заставив принять его как факт. Пит не стал спорить. Он и так влип по уши. Порш хлопает его по плечу, но Пита это не успокаивает ни капельки. Он обещает себе всё-таки влепить хороший подзатыльник Поршу, но как-нибудь позже. — С ума сойти, ты обещал никого не уводить, но, вот незадача, ты не смог удержаться и влюбился. Негодник, — Порш получает свой подзатыльник и его пробивает на безумно заразительный смех.

***

Пит открывает дверь своей комнаты в тот момент, когда раздаются первые стуки. В коридоре стоит Вегас — в его руках парочка книг, пергамент и перо. Пит улыбается — такой спокойный и серьёзный Вегас раньше бы вселил страх в него, но не сейчас — и пропускает его в свою комнату. Когда дверь захлопывается, Пит первым начинает разговор: — С чего начнём? Вегас усмехается. Он кладёт книги на стол и медленно проводит кончиками пальцев по корешку одной из них — у Пита появляется ощущение, будто это его сейчас гладят по спине, пересчитывая позвонки. Пит пожимает плечами, стараясь унять дрожь, и садится за стол. Вегас следует его примеру. — Сначала пройдемся по учебному материалу, — Вегас кладёт перед Питом книгу с белой обложкой; Пит читает на ней: "Расширенный курс перевода древних рун". — А что будет после — решать тебе. Пит на секунду поднимает взгляд на Вегаса. Тот улыбается, прикрыв ухмылку рукой и с какой-то лёгкой жадностью осматривает Пита с ног до головы. Глаза Пита загораются предвкушением, но он отворачивается и утыкается в текст учебника. Вегас наклоняется к нему ближе, указывает на конкретную строчку и начинает свои объяснения. Так они проводят несколько часов. Пит разгибается, тянет руки к небу и блаженно выдыхает, чувствуя расслабление мышц. Взгляд падает на раскрытые страницы учебника, на которых красуются аккуратные крючки рун, исписанные ими же пергаменты — кажется, на их поверхности нет ни одного свободного местечка — и небрежно брошенное перо Пита и величественно стоящее в чернильнице — Вегаса. Его взгляд скользит от пушистого кончика пера к рукам Вегаса, ползёт выше и натыкается на чужие губы. Останавливается на мгновение и после ловит очередной взгляд Вегаса на изгибах своего тела. Пит мельком улыбается, хватает перо и мягко обхватывает запястье Вегаса, подтягивая к себе его руку. Он чувствует под пальцами напряжение, но всё равно обмакивает кончик пера в чернила, прижимает его к коже Вегаса и мягко ведёт. Вегас ничего не делает, только послушно сидит и не шевелится. Пит пишет максимально аккуратно, чтобы не поранить старшего, выводит каждую руну с осторожностью. Когда он дописывает последний завиток, то отпускает чужое предплечье. Вегас поднимает руку и читает написанное — его глаза расширяются с каждой секундой, пока он исследует каждое слово, букву, завиток, чёрточку. «К чему слова двум любящим сердцам?» — Как это переводится? — Пит..., — Вегас ошеломлённо смотрит на безумно довольного младшего. — Не знаешь? — Пит лукаво улыбается. Вегас наклоняется к Питу ближе — теперь Пит думает, что сесть рядом было очень умно́, иначе их книги, пергаменты и чернила были бы уже давно на полу. А так Вегас просто сидит под боком, грозясь разрушить невидимую стену между ними. И, возможно, слышит безумно громкое сердцебиение Пита. Может, именно поэтому у него в глазах рождается такой голод. Как у хищника во время охоты. Они балансируют на грани, боясь сорваться с края и рухнуть вниз, в самую пучину желания. Вегас делает первый шаг. Он срывается без предупреждения: впивается в желанные губы жадным поцелуем. Пит облегчённо стонет, будто ему наконец позволили вдохнуть глоток воздуха; он отвечает на поцелуй с такой же страстью, зарывается в волосы Вегаса пальцами и сжимает на затылке. Вегас кусает губы Пита, на секунду отрывается, чтобы в следующее мгновение сжать Пита в объятиях, устроив одну ладонь на его щеке, другую — на пояснице, и вновь завладеть им. Пит плавится под горячими прикосновениями, целует так, будто он утопающий. Вегас судорожно выдыхает в поцелуй, и Питу сносит крышу. Пит не понимает, как они оказываются на кровати, да и какая разница, когда над ним раздевается такой желанный Вегас? Пит стягивает свою домашнюю футболку и наблюдает за партнером — он уже справился с галстуком, ремнём и половиной пуговиц рубашки. Пит тянется вверх, Вегас наклоняется навстречу и вновь целует. Пальцы Пита ловко расправляются с оставшейся частью пуговиц и он, еле сдерживаясь, стягивает ненужную ткань. Вегас отбрасывает рубашку и хватает Пита за бёдра, дёргая его вниз. Пит с шумным выдохом избавляется от мешающих ему штанов и остаётся в одном нижнем белье. От длительных поцелуев и укусов — один раз Вегас укусил его настолько сильно, что у Пита пошла кровь, но им понравилось ощущать на языках друг друга её вкус — губы саднит. Пит болезненно и облегчённо выдыхает, когда Вегас оставляет их и перемещается на подбородок, шею, ключицы, и вместе с тем желает ещё. Пит сглатывает и тихо стонет, ощущая, как жар охватывает его голову и мутнит рассудок, когда Вегас запускает руку под кромку белья и обхватывает его член. Вегас проводит рукой по всей длине — Пит цепляется за простыни; Вегас обхватывает головку, размазывает предэякулят, надавливает на уретру — Пит отворачивается в надежде спрятать пунцовое лицо и громкий стон в подушках. Он неосознанно выгибает бёдра навстречу. Вегас хватает Пита за подбородок и заставляет посмотреть на себя — Пит сгорает от смущения, но ещё больше он хочет сгореть в собственном желании. Вегас смотрит прямо в глаза, и Пита раздирает на части: одна хочет спрятаться, убежать, другая - раздразнить партнера, совратить. Пит хватает Вегаса за руки, одну отводя от своего возбуждения. Уверен, если его продолжат так бесстыдно ласкать, то точно кончит. Пит цепляет пальцами брюки Вегаса и тянет вниз. Ему некомфортно быть единственным, кого ласкают и кто лежит на постели фактически голый, на ладони. Вегас вместо того, чтобы стянуть лишний элемент одежды, только вытягивает пуговицу из петлички и расстегивает молнию. Когда Вегас, опираясь на обе руки, мощным и широким движением прислоняется своими бедрами к его и трётся членами, Пит ошеломлённо округляет глаза, падает на матрас и стонет. Он вжимается в простыни, сжимает чужие предплечья и находит чужие потемневшие от страсти глаза. Вегас делает ещё одно движение вверх. Застёжка молнии царапает чувствительную кожу возле члена, — когда этот ублюдок успел стянуть с него нижнее белье? — но эта легкая боль приносит только удовольствие. Вегас тихо выдыхает, — Пит слышит зарождающийся стон, — когда младший подаётся навстречу и перенимает часть инициативы. Вегас на секунду запрокидывает голову назад. Пит бессовестно любуется каждой клеточкой его тела: закрытыми в удовольствии глазами, напряжёнными шеей, плечами и руками. Пит чувствует, насколько близок он к окончанию, и резко отодвигается, выскальзывая из-под Вегаса; тот дёргается и возвращает взгляд к младшему. Пит опирается на руку, приподнимается и оставляет короткий поцелуй на губах, прежде чем грубо провести ладонью по чужому члену. Вегас не отрывает взгляд от глаз Пита. Он чувствует, как чужие пальцы проходятся по головке, сжимают через ткань всю длину и рвано выдыхает, целуя. Пит закрывает глаза и улыбается сквозь поцелуй. Он мягко утягивает Вегаса вглубь, на подушки, и осторожно толкает, усаживаясь на его коленях. Вегас сжимает бёдра Пита, подтягивает ближе к себе — их возбуждения вновь трутся друг о друга, и Пита будто прошибает разрядом тока — и выцеловывает чужие губы. Пит заключает лицо Вегаса в свои ладони и привстаёт, ловя каждый его выдох. Вегас отрывается от своего наваждения и просовывает два пальца в чужой рот — Пит вылизывает каждый из них и загнанно дышит. Пит мычит, когда Вегас начинает растягивать его. Это приносит дискомфорт, но Вегас отвлекает его. Ему достаточно вернуть своё внимание стоящему колом члену Пита. Он быстро надрачивает Питу, заставляя того задыхаться от резко накатывающей волны чувств и ощущений. Вегас кусает его ключицы, оставляет мелкие краснеющие засосы; они россыпью тянутся от подбородка до плеч, переходят на грудь и останавливаются у рельефного живота. Пит уже стонет от крайней степени удовольствия, привыкает к движению сзади и цепляется руками за плечи Вегаса в требовательном жесте, когда пальцы исчезают, а член сжимают у самого основания, мешая кончить. Пит буравит Вегаса самым злобным взглядом, но тот только усмехается. Он резко входит на всю длину; Пит сводит брови к переносице и открывает рот. Долгожданный стон срывается с губ, когда Вегас в очередной раз целует его. Вегас начинает двигаться почти сразу; Пита захлестывает боль и удовольствие, которое он получает от новых махинаций Вегаса с его членом. Вегас вбивается в его тело, вырывая самые сладкие стоны и вскрики из своего возлюбленного. Пит начинает подмахивать бедрами, подстраиваться к ритму. Пит сцеловывает стоны Вегаса, его дрожь от захлёстывающих чувств и переполняющих его эмоций. Теперь Вегас мучает его: то замедляется, заставляя Пита скакать на его члене, то перехватывает инициативу, вбиваясь неимоверно сильно и быстро, но мешая Питу кончить. Пит шумно дышит, стонет, срывая голос, скатываясь до хрипоты. Вегас широко проходится языком по его шее, чётко ведя по сонной артерии; Пит чувствует табун мурашек, он утопает в адском пламени и теряет себя полностью. Вегас шипит, прислонившись ко лбу Пита, и сжимает ладонью его горло, перекрывая любовнику доступ к кислороду. Пит ощущает сдавливающую боль, закатывает глаза. Для Пита это становится последней каплей, и он кончает на живот Вегаса. Вегас — следом, заранее выйдя из Пита. Вегас разжимает ладонь, и Пит жадно вдыхает всё ещё разгорячённый из-за них воздух. Лёгкие приятно колет, спадает давящий на них обруч боли; Пит обмякает в объятиях Вегаса. Старший тут же поднимает Пита и осматривает его горло — на нём остаются темнеющие синяки. Пит наблюдает за резко помрачневшим видом Вегаса и хмурится. — Что случилось? Вегас отворачивается, но Пит кладет ладонь на его щеку и тянет к себе. В глазах напротив он читает смесь злости и сожаления. — Жалеешь? — Пит не улыбается — смотрит строго и с непониманием. Вегас хватает его руки и ластится, отводя взгляд. — Нет, нисколько, — Вегас улыбается — сердце Пита вновь начинает биться, — прости, я был очень груб. Я пойму, если... — Мне понравилось, — Пит вновь краснеет, когда перебивает Вегаса и тот поднимает на него неверящий взгляд. Пит улыбается. — Не проси за это прощения. Вегас улыбается шире. В глазах загораются искорки радости и Пит окончательно расслабляется, пока пальцы Вегаса осторожно поглаживают его шею. Он вздрагивает, когда Вегас наклоняется и сцеловывает саднящую боль с каждого участка кожи. — Я тебя ранил, — Вегас утыкается в его грудь. — Прости. Пит ерошит волосы Вегаса и гладит руническую надпись на предплечье. — Псих, сказал же перестать, — Вегас усмехается, сжимая Пита в кольце рук сильнее и нежнее. Вегас выглядывает из-под свисающих прядей волос и упирается подбородком в грудь Пита. — Я люблю тебя, — говорит Вегас, оставляя лёгкий поцелуй на солнечном сплетении Пита. Пит греет руны на его руке в качестве своего ответа.

***

— Боже, Пит. Порш ошеломлённо сверлит взглядом своего друга. И нет, совсем не потому, что сзади примостился гроза всея факультетов и младших студентов, победитель награды "Главный хитрец и подлец" и так далее — Порш мог бы пересказывать долго все титулы этого человека (даже если эти титулы придумал только Порш), если бы не данная ситуация. Порш шокировано оглядывает послушного и притихшего Вегаса — тот загреб Пита в свои невероятно аккуратные объятия и уткнулся в изгиб его шеи, миролюбиво вдыхая запах возлюбленного. Пит сидел спереди, прямо между ног Вегаса, и смущённо улыбался. — Я надеюсь, тебя не заставили, — Порш вздрагивает, когда Вегас всё-таки поднимает голову и впивается уничтожающим взглядом в гриффиндорца. Кажется, Порш слышит рычание хищника. — Или не приворожили. — Господи, Порш, все нормально. Рука Пита взлетает в воздух и слепо шарится в поисках родной макушки. Когда пальцы нащупывают голову Вегаса и мягко путаются в волосах, слизеринец выдыхает и устраивает подбородок на плече Пита, закрывая глаза. — Пит, ты приручил зверя, — Пит смеётся на такое заявление Порша и осторожно наклоняет голову набок, прислоняясь к виску любимого. Вегас ластится к Питу и сжимает его крепче в кольце рук. Когда Порш отворачивается от влюблённых с фырканьем и обращается к проходящим мимо однокурсникам (кажется, те застыли на месте и теперь тоже рассматривают пару слизеринца и пуффендуйца), Вегас целует Пита за ушком и шепчет: — Если твой друг думает, что я отдам тебя, то он сильно ошибается. Пит закатывает глаза, улыбаясь. Он осматривает коридор, мельком проверяет Порша — тот увлечённо болтает с товарищами о чём-то своем и громко смеётся — и быстро разворачивается в объятиях Вегаса. Он утягивает Вегаса в долгий поцелуй, удовлетворённо сцеловывая самую прекрасную улыбку и довольно слушая, как взрываются мозги окружающих от шока. И собственное сердце от необъятной любви.