Развратный мальчик

      Усталый взгляд был прикован к наручным часам, где тонкая стрелка плавно указывала на десять, заставляя измотанного парня тяжело вздохнуть. Горячий кофе, в котором не было ни грамма сахара, залпом выпили, выбрасывая смятый пластмассовый стаканчик в мусорное ведро. Изящные пальцы напоследок коснулись клавиатуры, а после яркий экран ноутбука потух, оставляя теперь освещать тусклый кабинет лампе. Толстая папка красного цвета хорошо уместилась в портфеле, а рядом просунулись важные документы, которые нуждались в проверке. Железная ручка дверей легко поддалась напору, выпуская человека в пустой коридор. Уверенные шаги громко звучали в светлых стенах, которые несколько часов назад слушали гомон людей. Махнув рукой, прощаясь с охраной, мужчина покидает здание, чувствуя ночную прохладу, которая заставляет его съёжиться. Спешно дойдя до парковки, он тепло улыбается пока взгляд упёрто был заворожен четырёхколёсным конем. Мягкое сиденье и сладкий аромат салона вызывают приятное чувство, которое слащаво распространяется по телу.       Как же Чан любит после тяжелого рабочего дня сесть в свою уютную ласточку, включить плейлист музыки своей молодости и бешено мчаться по пустой трассе, встречая иногда попутные машины. Стучать пальцами по кожаному рулю в ритм сочащейся музыке из магнитолы и иногда подпевать красивые строчки своим хриплым голосом. А после его встречает пустая холодная квартира, где никто его не ждёт, никто не беспокоится, почему он так поздно возвращается домой. Никто не спрашивает «Как ты?»… Звучит как-то грустно, но ему это всё нравится… Или всё же привык?       Спросите, как ему живётся в одиночестве? Кристофер Бан Чан вам бы сразу ответил, говоря, что его устраивает такая жизнь, в которой кроме работы ничего важного нет. Хотя… есть родители, но те заграницей, в Австралии. Созваниваются с сыном раз в неделю, и на том спасибо. Решение шестнадцатилетнего сына переехать в Корею к тётушке уж сильно огорчило родителей, но они всё же выпустили юного птенчика из родительского гнезда, понимая, что, если хочет, то пусть. Может, к лучшему… И не ошиблись. Щупленький мальчик с кучерявыми непослушными волосами, с жадным желанием стать менеджером, перевоплотился в статного мужчину с большим доходом денег. Имеющий всё, о чём мечтал в детстве, но с одиноким сердцем. Эту непотребность к отношениям вызвало его последнее общение с человеком, который хоть как-то интересовал его. Но это продлилось всего лишь полтора года, так как парень слишком был ревнивым. Обижался на то, что Чан больше уделяет времени работе, а не ему. Но вот когда парень нуждался в деньгах, он сразу же ластился к Кристоферу, не задавая вопроса, сложно ему заработать их, или эти купюры сами падали ему под ноги? Он никогда не спрашивал его: «Как ты себя чувствуешь? Как прошёл день? Хорошо ты ешь?..» Ни-ко-гда. Он брал то, что ему было нужно, не задумываясь о своих действиях. Тонкая нить, которая была между ними, разорвалась. Желание дальше общаться с этим человеком исчезло, оставляя на душе горький опыт. Именно поэтому Чан решил для себя, что тратить на это своё драгоценное время не хочет. Впускать в своё трепетное сердце человека, который ищет для себя выгоды, тоже. Хотя иногда мелкое желание с кем-то лежать на кровати в обнимку или приходить домой, где тебя встречает любимый человек… Временами будоражит его, из-за чего и вправду хочется найти уже кого-то… Но уже как второй год Кристофер обнимается только с теми, кто согласен удовлетворить свою сексуальную тягу в мотеле, а под конец разбежаться и забыть навсегда те руки, которые тебя ночью ласкали. А на утро снова ждёт работа, на которой допоздна сидишь, втыкаешь. Да, возможно, кому-то такая жизнь покажется слишком скучной, но Чана всё устраивает. Он привык к одиночеству.       Мощный мотор Мерседеса завёлся, педальку газа нажали, и машина тронулась, покидая парковку. Тихая мелодия заиграла где-то на заднем фоне, а сам Чан ещё сильнее набирает скорость, разрезая ею ночную тьму. Губы начали двигаться, подпевая мужчине из магнитофона. Усталость, которая ещё с самого утра его преследовала мигом исчезала, постепенно заменяясь бодростью. Полтора часа дороги слушая приятный голос и заодно неосознанно стуча в такт музыке, парень подъезжает к многоэтажному зданию. Припарковав машину, он заходит в подъезд, крутя на длинных пальцах брелок с ключами от автомобиля. Поднявшись на лифте на десятый этаж, он поскорее шагает к двери своей квартиры с мыслями принять душ и зарыться под одеяло. Попав с первого раза в замочную скважину, он открывает дверь, спеша скорее снять с себя галстук, который как будто каждую секунду всё туже и туже затягивался на шее.       Пустые стены прихожей осветились ярким светом ламп на потолке, а чёрные туфли быстро исчезли со стоп, заменяясь удобными белыми тапочками. Повесив свой пиджак, Кристофер слышит, как позади него раздаются тихие шаги, отчего сердце начинает бешено стучать. Не успев быстро развернуться, чтобы глянуть, что позади него, как возле уха издаётся неприятный писк, а после знакомым голосом громко произносят: «С днём рождения!». Сердце чуть не выпрыгивает из груди, из-за чего Чан быстро схватился за неё. На лице испуганная мина с открытым ртом, а глаза глядели на довольную морду Хёнджина, у которого во рту была дудка.       — Еб твою мать, Хёнджин! Какого чёрта ты меня пугаешь? — пытаясь вернуть своё спокойное состояние, завопил Кристофер, буравя своим сердитым взглядом друга.       — М-да, в голове это, конечно, куда круче выглядело, — почёсывая затылок, прошептал Хван, не поднимая очей на Чана.       — Какого чёрта ты у меня дома ещё и ночью? — разглядывая Хвана, уже более спокойным тоном спросил Чан. — Нет. Я, конечно, понимаю, что иногда у тебя проблемы с головой, но вот это перебор даже для тебя.       — Кристофер, ты чего, а? Забыл, какой сегодня день?       — Ну, сегодня пятница, а это значит, что я смогу завтра поспать до обеда, — глядя на наручные часы, где красовалось число без десяти одиннадцать, устало проговорил Бан.       — Чан, какое сегодня число? — с удивлением спрашивает Хван.       — А мне откуда знать. Десятое, наверное, и вообще, чего ты ко мне пристал, а? Ты лучше расскажи мне, как ты сумел ко мне в квартиру пробраться.       — Друг, ну ты, конечно, даёшь! Сегодня третье число, твой день рождения, а ты со своей работой даже на себя хер положил.       — Какой день рождения? Он у меня через месяц, что за чушь ты несёшь? — шагая на кухню, Чан избавляется от галстука, который полетел на чёрный диван, а две верхние пуговицы рубашки умело расстегнули, открывая вид на ключицы.       — Хах, дружок мой, какой сейчас месяц? — присаживаясь за обеденный стол и глядя, как Бан ставит чайник, язвительно спросил Хёнджин.       — Сентябрь? — прозвучало как-то не уверенно.       — Нет, Чан. У нас уже октябрь, — закидывая ногу на ногу под столом, с ехидной на лице улыбкой произнес Хван.       — Да не может быть! — быстро нырнув рукой в карман брюк, доставая мобильник, чтобы глянуть, какой сейчас месяц, Чан приоткрывает рот. И вправду, уже третье октября. — Твою же мать!       — Нет, я понимаю, что ты у нас трудолюбивый, но чтобы забыть свой день рождения, это, конечно, нужно постараться.       — Ой, да иди ты, — закатывая глаза, огорчённо молвил Чан, после чего по кухне раздался звук закипевшего чайника. — Чай или кофе?       — А есть что-то покрепче?       — Да у меня же целый склад алкоголя. Выбирай! — наигранно произнес Чан, а Хёнджин всего лишь тяжело вздохнул, вспоминая, что, если у Кристофера появится в квартире алкоголь, то можно сказать, что летом пойдёт снег.       — Кофе, — всё же выбрал он, прожигая взглядом широкую спину.       — Так, как ты сумел пробраться ко мне в квартиру? — ставя на стол две чашки и тарелку с печеньем, спросил Бан, не отрывая от улыбчивого друга глаз.       — А что говорить? Помнишь, когда ты уезжал по работе в другой город на две недели? — в ответ кивнули головой. — Ну, тогда ты мне дал дубликат ключей от своей квартиры, прося меня щенячьими глазками, чтобы я поливал через день твою любимую бегонию. Ну и вот так у меня остались ключи, поэтому я без проблем вошёл в твою халупу, — попивая горячий кофе, самодовольно рассказал Хёнджин, замечая, как на стол Чан положил руку, а взглядом мол, говоря: «Ключики на базу». Закатив глаза и цокая языком, Хван всё-таки отдаёт дубликат ключей другу.       — Ну что ж, если у меня сегодня день рождения, тогда, где мой подарок? — делая серьёзное лицо, сдерживая свою улыбку, проговорил Кристофер. — Или ты, как всегда, со словами «с днём рождения» и всё, на этом твоё поздравление закончено.       — Обижаешь, — сделал недовольную рожу, Хёнджин нырнул рукой в карман штанов, доставая оттуда пластмассовую карту чёрного цвета.       — Что это? — беря её в руки, удивлённо спросил Бан, смотря, как цвет карты переливается то в чёрный, то в сиреневый, а внизу было написано красивым шрифтом «Разврат».       — Это карта клуба, который недавно открылся, как раз недалеко от тебя. Слышал о нём много чего хорошего, поэтому хочу сегодня с тобой туда заглянуть.       — Что? — Чан сердито перевёл взгляд на Хёнджина, который с улыбкой смотрел на него. — Ты предлагаешь мне посреди ночи сейчас пойти в какой-то клуб?       — Да. И могу сказать, что праздновать будем за мой счет, ведь ты сегодня именинник.       — Хёнджин, ты издеваешься, а? Я целый день проработал в офисе. Я вымотан, как не знаю кто. И сейчас, когда я приехал домой ночью, чтобы отдохнуть, ты предлагаешь мне пойти в клуб и напиться? — поднимаясь из-за стола, убирая грязные чашки, пробурчал Чан, чувствуя, как сейчас его мозги точно сварятся в казанке.       — Вот именно, что ты целыми днями сидишь и втыкаешь на работе. А время идёт, и ты с каждым годом не молодеешь, а стареешь, Чан. Может, для тебя сейчас важна эта работа, где ты только и делаешь, что работаешь, как конь целыми сутками ради денег. Но пойми, эти бумажки тебе молодость не вернут, — последние слова Хёнджин произнёс очень тихо, но так, чтобы друг услышал.       — Я никуда не пойду, мне и дома хорошо, поэтому отцепись и поезжай к себе, — натирая уже чистую чашку губкой под струей тёплой воды, спокойно сказал Бан, понимая, что Хёнджин в какой-то степени был прав.       — Вот всегда ты со своим «мне и дома хорошо». Поэтому из-за этого ты не можешь найти себе парня. Сколько ты уже лет сам, Чан? Или тебе нравится переспать с незнакомцем на одну ночь и всё...? Да пойми ты уже, что жизнь идёт и ты ещё успеешь насидеться дома… Поэтому поехали. Сегодня, как раз пятница, больше народа?       Чан тяжело вздохнул. Всё-таки Хёнджин был прав. Молодость нужно хорошо прожить, чтобы в старость сидеть на кресле-качалке и вспоминать те дни, которые уже больше не вернуть. Хёнджин хоть был и есть человек, который никак не может посидеть спокойно и минуты на одном месте, и пусть всегда он ищет на свою задницу проблемы, но здесь Чан был с ним согласен. Сдружились они ещё в студенческие времена. Тогда, на первый взгляд, Кристоферу показалось, что этот парень слишком самовлюблённый паршивец, который всегда себя ведет уверенно, когда сам Бан был тихим, необщительным и ко всему относился с серьёзностью. Иногда он не понимал, как они сумели сдружиться. Вроде бы, разные люди, совсем другие взгляды на жизнь, но дружба как-то завязалась, что держится больше пяти лет.       — Ладно, — едва выдал Чан. — Только мне нужно принять душ и переодеться.       — Правда?! — воскликнул Хван. — Хорошо, я тебя подожду, — поднявшись из-за стола, он направился в гостиную, чуть не подпрыгивая до потолка от радости.       На это всё Кристофер лишь помотал головой, не удивляясь, как его друг с нахальством расположился на диване, включая телевизор и с довольной рожей начал смотреть какую-то программу, как будто у себя дома. Вытерев чашки сухим полотенцем и поставив их в тумбу, он направился в ванную поскорее принять душ.       Сильный напор тёплой воды, от которого по коже бегут мурашки, как будто смыл всю усталость с Чана, от чего бодрость прилила к нему. Вытерев рушником мокрые волосы, которые постепенно становятся пушистыми, он направляется в комнату за одеждой. Как оказалось, в гардеробе вещи все были однотипные, начиная с брюк, заканчивая рубашками. Он понял, что нужно сходить в магазин одежды и немного разнообразить свой стиль, так как уже самому было тошно от этих галстуков. Перерыв весь гардероб, ему всё же удается найти то, в чем как раз можно пойти в клуб. Белая майка, которая не скрывает рельефные руки, прекрасно обтянула верхнюю часть тела, а широкие джинсы чёрного оттенка ещё сильнее подчеркнули длинные ноги. Уложив волосы, зачесывая их назад гелем, линии челюсти парня стали ещё острее. Напоследок Чан накидывает на плечи кожанку, не застегивая её. Посмотрев на свои наручные часы, парень громко вздохнул.       «Час ночи. Пиздец», — мелькнуло в голове Чана, после чего он говорит Хёнджину, что одет, и можно ехать в этот чёртов клуб.       Выйдя из подъезда, Бан решает поехать на своей машине, зная, что сегодня он к алкоголю точно не притронется. Не хватало ему ещё мучаться с похмельем. Завёл мотор, машина тронулась, выезжая на дорогу.       — Как там Ликс? — разрушил первым тишину Чан, выкручивая руль в левую сторону, поворачивая машину.       — Да никак.       — Что, снова поссорились?       — Достал уже, понимаешь? Снова меня приревновал, только теперь к кассирше в продуктовом. Так как ему показалось, что я с ней заигрываю, а я просто из вежливости ей улыбнулся, когда она мне давала сдачи, — потирая руками зажмуренные глаза, Хёнджин откидывает голову на подголовник. — Я уже больше не могу терпеть его ревность. Ещё никогда не видел, чтобы меня так ревновали. Нет, я понимаю, что с внешностью мне повезло, но я не виноват, что на меня пускают слюни. И он как будто не знает, что я гей до самых костей, сумел меня ещё приревновать к какой-то бабе.       — Хёнджин… — прозвучало очень серьёзно, — знай, если ты разобьешь Феликсу сердце, пеняй на себя, — эти слова вызвали у Хвана непонимание. — Что? — увидев, как на него вопросительно смотрят выпученными глазами. — Ликс мне больше нравится, как друг, поэтому я буду всегда за него стоять горой.       — Блядь, еще называется лучший друг, — возмущенно выдал Хенджин, зная, что никогда не сделает своему парню больно.       — Ну, а как, — с улыбкой на лице произнес Чан.       Через пятнадцать минут парни покинули машину, направляясь к небольшому зданию. На первый взгляд, снаружи клуб выглядел, как обычно: вывеска с неоновой подсветкой, где большими буквами написано «Разврат». Возле дверей стояло двое статных мужчин в черных костюмах, а возле них несколько ребят, которых по очереди пропускали внутрь. Как ни странно, но Чан не услышал музыки, не увидел пьяных людей, которые всегда подпирают стены здания, да вообще, было как-то странно тихо. Пропустив Хенджина вперед, они подошли к охране, тот что-то сказал им, да так, чтобы те только услышали. Увидев на себе взгляд охраны, чьи лица были серьезными, они молча кивают парням, а после их пропускают внутрь. Переступив через порог, Чан удивляется, что не сумел унюхать запах сигарет. Пройдя несколько метров в тусклом коридоре, их встречает миловидная девушка, говоря им: «Пожалуйста, за мной». На ее хрупком теле хорошо сидело черное платье, платиновые волосы были собраны в хвост, а тишину разрушали ее каблуки, которые при каждом шаге стучали о кафель. Дойдя до нужной двери, она вежливо улыбнулась, открывая ее, а после напоследок сказала: «Развлекайтесь, парни».       И вот тут Чан приоткрывает рот в удивлении. Музыка сразу пробралась под кожу, от чего по ней пробежалось стадо мурашек. В глазах замелькал свет, из-за чего дух перехватило. Танцпол был охвачен и парнями, и девушками, улыбающимися во все тридцать два. Везде были официанты с подносами, раздающие посетителям напитки. За несколькими столиками сидело небольшое количество людей, дымящих кальяны. На пилонах крутились и девушки, и парни в откровенном виде, отчего сидящие на диванах не могли оторвать и взгляда от них. Пройдя к барной стойке, Чан смог заметить, как несколько девиц, да и парней, шастали обнаженными возле посетителей, а те улыбались, шлепая их по заднице. За барной стойкой стоял высокий парень, обслуживающий несколько смеющихся девушек.       — Здравствуйте, мне, пожалуйста, виски, а этому красавчику... — Хенджин робко бросает взгляд на Чана, — мохито.       — Я за рулем, так что пить не буду.       — Такси вызовем, да и напиток слабоалкогольный. Не парься, домой точно попадешь, — цокая языком, проговорил Хенджин.       — Я же сказа…       — А я сказал, пей! Сегодня твой праздник, и не нужно мне крутить здесь носом, а то сейчас насильно заставлю пить. — Рассчитавшись с барменом, Хенджин берет в руки напиток друга и подносит его к Чану. — Ну, бери?       Тяжело вздохнув, понимая, что Хван не отступит от своего, Чан забирает напиток и залпом выпивает его до дна. «Вкусно», — сразу мелькнуло в голове. На это всё Хенджин лишь лукаво улыбнулся, попивая маленькими глотками крепкий алкоголь.       Чан редко пил. Ему не особо нравилось на следующей день выворачиваться наизнанку от похмелья, из-за чего хотелось долбиться головой о стенку, лишь бы избавиться от головной боли. Да и организм такой, что никакие лекарства от этого не помогают, а наоборот, еще больше после них начинает раскалываться башка, и вдобавок тошнота. Поэтому, если он пил алкоголь, то только в меру…       Десять минут пролетело незаметно. Парни всё еще стояли возле барной стойки, наблюдая за отдыхающими людьми. Каждый раз, когда возле них проходили симпатичные парни, Хенджин толкал в плечо друга, говоря, мол: Смотри какой. Давай, бери яйца в кулак и вперед знакомиться». Но на это Кристофер делал недовольное лицо. Возможно, несколько парней были ему по вкусу, но желания с кем-то знакомиться не возникало. Нет сейчас настроения с кем-то заигрывать, мило улыбаться и строить из себя того, кем ты не являешься. Через несколько минут Хенджину начали названивать, поэтому, предупредив Чана, что ненадолго отойдет, он покидает его, спеша ответить на звонок.       Блуждая глазами по каждому лицу, Кристофер рассматривал парней, которые попадались в поле зрения. Второй стакан мохито хорошо уже заиграл в голове, поэтому настроение поднималось с каждой секундой, а тело уже хотело танцевать. Но трезвый рассудок еще был, держал Чана за поводок, чтобы тот не сорвался. Несколько девушек подмигивали с танцпола, заигрывая с ним, но от этого Бана воротило, поэтому он сразу поворачивался к этим дамочкам задницей, давая понять, что не заинтересован в них. Взор Бана падает на сцену, где миловидный парень танцевал на пилоне. Фокусируясь, Чан замечает миленькое личико, хрупкое тело и хитрый лисий взгляд. Черноволосый парень идеально двигался под музыку, выгибаясь в спине, запрокидывая голову, виляя пятой точкой, которую хорошо обтягивали лаковые шорты. Кожа бледного цвета, длинные рельефные руки, тонкая талия и живот, который не скрывал топ. Желание провести языком по этой идеальной плоти парня, заставить его извиваться под собой, испугало Кристофера… На длинных ногах красовались гольфы в сеточку, от чего хотелось так и дотронуться к ним. Мальчишка был слишком сексуальным на сцене, из-за чего Кристофер почувствовал себя каким-то диким, желающим этого парня, который точно младше него на пять лет. Глаза было совсем не оторвать. Это пластичное тело так хотелось укутать в объятия и его взгляд, от которого внизу живота сладко тянуло, заставили Чана забыть, где он находится, и просто трахать глазами парнишку. Эту идиллию прервал Хенджин.       — Так, держи — протягивает он белую бумажку, которая выглядела как талон. — Через пять минут ты должен быть возле той двери. За ней тебя ждет мой подарок, а я еду домой. У Ликса походу хорошее настроение, поэтому нужно воспользоваться моментом и помириться, — указав на дверь, которая была за сценой, Хенджин лукаво улыбнулся.       — Что за подарок? — смотря на бумажку, спросил Кристофер в непонимании.       — Эксклюзивный. Так, всё, мне пора. Хорошо повеселись, — быстро бросил эти слова Хван и удалился в толпе.       На всё это Чан только хлопал глазками, понимая, что его оставили одного в этом чертовом клубе. Возмущение так и прет из него, но чтобы рвануть за Хваном и завопить, какого хера он его сюда притащил, когда сам смотался домой, Кристофер лишь молча сжимает в кулаке бумагу, сдерживая себя. И что это еще за эксклюзивный подарок, о котором Хван говорил с такой хитрой моськой?       Вернув взгляд на сцену, чтобы снова поглядеть на парнишку, Чан грустно вздыхает, замечая на месте него длинноногую брюнетку с ярким макияжем. Не имея настроения и желания дальше здесь находиться, он всё же решает узнать, что же за подарок приготовил ему друг, а после вернуться домой и заснуть крепким сном.       Едва просунувшись через пьяную толпу, он подходит к двери, которая была за сценой. Возле нее оказался высокий мужчина в черном костюме, от чего Кристофер удивился, чувствуя, как коленки немного дрожат. Мило улыбнувшись, Чан сказал мужчине, что ему нужно попасть в эту комнату, тот спокойно попросил его талон. Вспомнив, что эту бумажку Чан хорошенько помял, он как-то стыдливо протягивает её в чужие руки, глядя, как с серьезным лицом её разглядывают. Кивнув, мужчина открывает, наконец-то, дверь, пропуская Чана внутрь.       Глаза сразу ослепил неоновый свет, а сладкий запах клубники защекотал нос. Приоткрывая рот, Кристофер замечает от себя с левой стороны черный диванчик, рядом с ним кофейный столик, на котором стояло два бокала красного вина и горка, наполненная гроздьями винограда. Подойдя к дивану, Бан видит посреди комнаты пилон, а рядом с ним деревянный стул со спинкой.       Глядя на всё это, Чан прекрасно понимает, куда попал, и что за подарок приготовил ему Хван. Поэтому, пока ноги еще держали его, он решает быстрее покинуть это помещение, но только коснувшись ручки двери, как её открывают с той стороны. Сердце где-то возле пяток, дыхание остановилось, а тело окаменело. На пороге стоял тот самый мальчишка, от которого Чан тогда не мог и взгляда оторвать, любуясь, как он откровенно танцевал на сцене. По сравнению с ним, он был ниже ростом, всё в той же одежде и ласково улыбался, сощуривая лисиные глазки, от чего Кристофер почувствовал, как сердце пропустило сильный удар.       — Извините, я немного опоздал. Присаживайтесь, — проговорил таким нежным голосом он, указывая Чану на диван.       Чан не промолвил ни слова, послушно плюхнулся на диван, не отрывая очей от парня. Щеки залились румянцем всего лишь от одной мысли, что сейчас для него будут танцевать эротический танец, а внизу живота сладко тянуло, смотря на хрупкое тело, которое так и хотелось прижать к себе. Парень куда-то исчез на несколько секунд, а после, вернувшись, в комнате тихо заиграла мелодия, которая вызвала табун мурашек по коже. Он пристально посмотрел на Чана, а после коснулся руками пилона, начиная плавно двигаться под ритм музыки. На всё это глазея, Кристофер начал тяжело дышать, сдерживая свое желание накинуться на этого, черт, слишком аппетитного паренька. Его тело эластично двигалось. Он умело двигал тазом, извиваясь, блуждая своими руками по телу и всё это время не отрывая глаз от Чана, пожирая его ими.       Ладошки вспотели, а дышать стало еще тяжелее. Бан чувствовал, что он с каждой секундой возбуждался, представляя пошлые картинки в голове, как он нагнет этого парня, как будет вбиваться в него без остановки. Видя, как реакция уже виднелась через штаны, он скрещивает ноги, пытаясь прогнать эти жаркие мысли, которые никак не исчезали.       «Я убью тебя, Хенджин. Убью», — мысленно кричал Чан, сдерживая себя. Эта сладкая мелодия на фоне, этот неоновый свет, в котором так хорошо было видно черты лица развратного мальчишки, улыбающегося так лукаво. Кристофер чувствовал, как парень наслаждался своей «жертвой». Он пристально глядел на него, сильнее выгибался под мелодию, соблазняя собой, вызывая крепкое желание нагнуть себя здесь и сейчас.       Чан сдается, отрывая свои голодные глаза от этого соблазна. Замечая бокал вина, он, не думая, сразу опустошает его, ощущая, как крепкий напиток не спеша разливается внутри. Голова сразу же закружилась, а тело немного расслабилось. Понимая, что если он продолжит глядеть на этого мальчишку, то может и кончить, не прикасаясь к себе, поэтому потупил взгляд на пол.       — Почему не смотрите на меня? Вам не нравится, как я танцую, — слишком близко раздался сладковатый голос, от которого Чан поднимает глаза, встречаясь взглядом с улыбающимся парнем. Он был чересчур близко. Его ровный нос, темные как смола волосы, а губы такие пухлые, манящие, которые так и хочется посмаковать на вкус.       — Ты очень хорошо танцуешь, — откидываясь на спинку дивана, с ухмылкой на лице произнес Кристофер, сдерживая себя в том, чтобы усадить этого паренька на свои бедра.       — Тогда почему не смотрите? — подойдя еще ближе к Чану, он хитро сощурился, закусывая свою нижнюю губу.       — Потому что боюсь сорваться и трахнуть тебя, — алкоголь уже хорошенько заиграл в крови, из-за чего Чан слишком откровенно это проговорил, проходясь взглядом по телу парня.       Не сумев и глазом моргнуть, как Бан почувствовал чужую задницу на своих бедрах, теплые руки, которые легли на широкие плечи, и жаркое дыхание на своих губах.       — Почему боитесь? Вас же ничего не останавливает, — проговорил он это прямо в уста, прижимаясь еще сильнее задницей к промежности.       Его лицо было слишком близко. Бедра соприкасались с тазом Чана, а внизу живота уже неприятно болело. Этот хитрый мальчик, как назло, еще плотнее прижимался, терся об него, порывисто дыша. Кристофер был на грани, чтобы сейчас не впиться в эти губы, не сжать эту упругую задницу парня и не оставить на шее красные отметины. Что-то держало его за поводок, как будто играясь с ним.        — Как тебя зовут? — отворачиваясь от вопроса, Бан аккуратно кладет большие ладошки на узкую талию, ощущая тепло чужой кожи. — Не могу сказать. — Почему? — Потому что мне нельзя разглашать о себе информацию. — А разве предлагать клиентам заняться сексом разрешено? — поглаживая рукой поясницу мальчишки, от чего тот прогибается в спине, лукаво съязвил Чан. — Чонин, Ян Чонин. Можете меня так называть, — ерзая на бедрах старшего, молвил он.       Кристофер ухмыльнулся, замечая, что не только он возбужден, но и мальчик на нем тоже. Выпуклость в районе паха уже хорошо виднелась, а глаза парня жадно смотрели на его губы. Чан чувствовал, как его тянет к этому Чонину, такому податливому, покорному и с таким хитрым взглядом.       Его ладошка пробирается сквозь плотную ткань топа, касаясь пальцами набухших сосков, поглаживая их, щипая, отчего сидящий на нем закусывает нижнюю губу, тихо мыча себе под нос. Изящные пальцы аккуратно очертили ребра и впалый живот, лаская фарфоровую кожу, которая покрылась мурашками. Эта куколка была слишком легкодоступной, такая уверенная в себе, но с такими щенячьими глазками, от которых Чан не мог удержаться. Чонин и вправду был щенком, сидящим на своем хозяине, сладко скуля, прося, чтобы его сейчас вытрахали на этом диване. И кто такой Кристофер, чтобы ему отказывать?       Подавшись вперед, Чан впивается в такие желанные губы, сминая их, чувствуя, как Ян сразу отвечает на поцелуй. Большие руки сжимали талию, а чужие пальцы пробрались к затылку, играясь с черными волосами. Мыча в уста, кусая их, проходясь по ним шершавым языком, который дальше проникает в полость рта, сплетаясь с таким же горячим другом. Кристофер целовал парня так властно, так мокро, пошло, не давая и на секунду от себя отстраниться, вылизывая его языком. Руки уже давно блуждали на бедрах, сжимая их, царапая ноготками нежную кожу. Хотелось большего. Хотелось еще сильнее целовать Чонина, прижимать к себе, смаковать ушами его райские стоны и не отпускать. Никогда. Чан слышал, как чужое сердце стучало, как парнишка весь дрожал от его прикосновений. Воздух в легких исчерпался, поэтому первым прерывает жаркий поцелуй Ян, тяжело дыша и не отрывая взгляда от старшего.       — Я впервые занимаюсь этим с клиентом, так что можно сказать, вы первый, — зарываясь пальцами в волосы на затылке, где-то возле ушка прошептал Чонин, прикусывая зубами мочку.       — Если я первый, значит, должен быть самым запоминающимся, — отстраняя от себя младшего, Кристофер припадает к шее парня.       Языком он аккуратно проходится по кадыку, немного кусая его зубами. На бледной коже вырисовывает рисунки, мокрыми устами посасывая ее, терзая зубами, из-за чего она краснеет. От этого Ян начинает извиваться в руках Чана и сахарно стонать над ушком. Оторвавшись от слащавой шеи, Кристофер глядел на Чонина, разглядывал его глубокие глаза, румяные щечки, пухлые уста и понимал, что не хочет отпускать его из своих рук. Он сейчас перед ним такой невинный, такой нежный, что хотелось его укутать в объятия навсегда.       По комнате раздался сдержанный стон, когда маленькие ладошки пробрались к промежности Чана. Чонин, как назло, страстно гладил член через ткань, сжимая его, невесомо рисовал очертания на нем, не отрывая глаз от «хозяина». Бан ощущал, как сейчас взорвется от этой тесноты в штанах. Хотелось их скорее снять и дотронуться до себя. Видимо, Чонин всё прекрасно понял по лицу старшего и одним движением расстегивает пряжку ремня и ширинку, выпуская из белья стоящий орган.       Чан громко вздохнул, закрывая глаза, ощущая свободу. Чужая задница исчезает с бедер. Кристофер, приоткрывая глаза, замечает, как между ног красовался Ян, разглядывая его паховою зону. Смотреть там было на что: аппетитная головка темно-розового оттенка, паутинка вен по всему основанию и размер. О да, размер и толщина члена заставили Яна закаменеть и смотреть на него со слюнями во рту.       — Никогда еще не видел таких… кхм больших. Вам удобно с ним? — эти слова заставляют Бана рассмеяться, прикрывая рот ладошкой.       — Удобно, и очень, — кладя руку на волосы мальчишки, Чан пропускает несколько прядей через пальцы, удивляясь насколько мягкие они.       Ян сдерживается, чтобы не заглотить этот член по основание, медленно начинает лизать мокрую головку, чувствуя на языке предэякулят. Обхватив пальцами его за основание, он начинает надрачивать, выпуская со рта немного слюны, чтобы приятней было. Языком проникает немного в уретру, щекоча Бана, после проходится по всему члену, оставляя за собой ниточку слюны. Кристофер не понимал, что сейчас чувствовал. Последний раз ему делали минет полтора года назад, и, кажется, он сейчас сойдет с ума от этих приятных ощущений. Не имея терпения, Чан толкается в рот парня, закатывая глаза от этой теплоты. Младший начинает быстро посасывать член, делая из щек вакуум, удовлетворяя Кристофера. Заглатывая все глубже и глубже, заодно помогая себе рукой. Головка коснулась стенок глотки, и Чан громко вздохнул, прижимая еще сильнее Яна к себе. Тот не дышал, дрожал, его очи слезились, а слюна стекала по подбородку. Понимая, что кончать ему рано, Бан напоследок толкается в парня, слыша, как тот мычит, поглаживая его бёдра, он вытаскивает член изо рта.       Поднявшись на дрожащих ногах с пола, Яна усаживают на бедра и начинают выцеловывать его шею. Ухватившись за край топа, Чан снимает его с парня, глядя на грудь с розоватыми сосками. Прикоснувшись к ним губами, младший тихо заскулил, приоткрывая губы. Чан водил кончиком языка по ареолам, кусая легонько зубами горошины, посасывая, обжигая их по очереди горячим дыханием. Руки обхватили талию, прижимая парня еще ближе к себе, лаская его, слыша, как слащаво он стонет.       — Пожалуйста… — проскулил Ян. — Коснитесь меня уже там, — указывая на свой стояк, он немного приподнимается, чтобы Чан мог избавить его от шорт.       Лаковая ткань улетела на пол вместе с бельем, и теперь перед Чаном красовался такой восхитительный вид. На нем сидел обнаженный мальчишка, скулящий, чтобы его наконец-то трахнули. Ладонь коснулась набухшего члена, водя по нему медленными движениями, размазывая природную смазку. От этого младший выгнулся в спине, запрокидывая голову назад от наслаждения. Чан хитро улыбнулся, наблюдая за этой прекрасной картиной. Он снова припал к груди, лаская ее, заодно надрачивая Чонину, который считал звездочки в глазах.       — Малыш, у тебя смазка есть? — отстраняясь от парня, с улыбкой на лице спросил Чан.       — Зачем она нам нужна, если есть… — он не договаривает и вбирает в свой рот два пальца Кристофера, посасывая их, смачивая слюной.       Вытянув со рта два мокрых пальца, Чан заводит руку за спину младшего, нащупывая анальное отверстие. Первый палец свободно проникает в парня, немного его растягивая. Второй также вошел быстро в нутро, проталкиваясь теперь глубже, раздвигая теплые стеночки на манер ножниц. Чан не мог и глаз оторвать от того, как Чонин протяжно стонал, насаживаясь на его пальцы, как приоткрывал рот, как черные брови сводились к переносице, а глаза закатывались с каждым толчком пальцев. Хотелось этого мальчишку вытрахать до потери сознания, оставить на белой коже отметины, целовать эти сладкие губы до онемения.       Растянув Яна на три пальца, Чан достает из кармана штанов пакетик презерватива. Раскрыв его зубами, он раскатывает латекс по всей длине, глядя, как Чонин с нетерпением ждал его. Приказав парню немного подняться, Чан снизу вверх посмотрел в сияющие глаза и кивнул для парня, мол, говоря: «Я вхожу». И медленно толкается в него.       Полухриплый стон срывается с губ Яна, когда он чувствует внутри себя пульсирующий член. Дышать сложно, внизу живота странные ощущения, от которых так приятно. Кожа покрылась мурашками, а жаркие стенки ануса сжали орган. Чан вошел во всю длину, чувствуя, как внутри парня слишком тесно. Попросив Яна, чтобы он начал двигаться, Кристофер понимает, что не удобна им эта поза. Выйдя с Чонина, он поднялся с дивана и повернул парня лицом к спинке дивана, чтобы тот уперся коленками в матрас. Чан снова вошел. Теперь он мог спокойно трахать этого мальчишку, насаживая на себя. От смены позы второе проникновение было еще глубже, из-за чего несколько слезинок скатились по лицу Яна. Чан аккуратно входил в парня, давая к себе привыкнуть, растягивая лучше его зад. Белоснежные ягодицы заставили Кристофера хлопнуть по ним, да так, чтобы виднелся красноватый отпечаток руки. От этого младший заскулил, опуская голову вниз. Медленные толчки набирали скорость, превращаясь в грубые. Парень не успевал дышать, ощущая, как его сейчас имеют. С каждым движением Чан входил все глубже и глубже, сжимая пальцами бока, на которых точно будут завтра синяки. Нутро парня его засасывало стенки, твою мать, как же хорошо сжимали его. Уложив руку на живот Яна, Кристофер начал целовать спину, кусая ее, а дальше зарылся в затылок, щекоча себе нос волосами. Ян видел, как член выпирал через живот почти возле самого пупка, от чего еще больше заскулил, выпячивая свою задницу. Бан сорвался на бешеную скорость, не жалея парня и того охранника, которому, наверное, хорошо слышатся пошлые хлопки вспотевших тел и несдержанные стоны.       Испытывая, что на пределе, Ян начинает себе надрачивать, ощущая, как весь его затылок покусали, а на спине продолжают рисовать мокрыми устами неизвестные никому рисунки. Чонин судорожно начинает дрожать, когда старший, наконец-то, нашел внутри него комочек удовольствия, проезжаясь по нему головкой.       Ян кончает себе в руку, не стесняясь громко застонать, чувствуя, как всё его тело сейчас непослушно и дрожит. Еще несколько глубоких толчков, и Кристофер тоже изливается с рыком внутри парня в презерватив. Плюхнувшись на диван, они откинулись на спинку, тяжело дыша. Каждый думал о своем, пытаясь побольше набрать в легких воздуха. Вроде бы все хорошо. Они переспали, и каждый получил свою порцию удовольствия, но Чан ощущал, как внутри сердце сжималось лишь от одного осознания, что сейчас они разбегутся. Он уедет домой, снова погружаясь в пучину одиночества, а этот мальчишка будет здесь. Будет танцевать не для него. Нет, он так не хочет. К этому парню его тянет, как будто к магниту, поэтому будет глупо сейчас вот так распрощаться…       — Слушай, — всё еще тяжело дыша, выдал Кристофер. — А пойдешь со мной на свидание? — в ответ ему искреннее улыбнулись и кивнули головой, заставляя тоже расплыться в улыбке.       Неплохая была идея у Хенджина посетить этот клуб. И неплохой он ему подарок приготовил. Хотя какой там неплохой — божественный.