Четыре листа на ветру

Одно дело для Тэттё получить простой звонок от Дзёно, и совсем другое — получить сигнал бедствия от этого человека. На самом деле, Суэхиро сказал бы, что уже ночь, и он был в шаге от сна, когда его рабочий телефон заверещал о кровавом убийстве* в шкафу — вещь, всё ещё прикреплённая к его униформе, была достаточно громкой, чтобы Тэттё вздрогнул и тут же схватился за меч, балансировавший над прикроватной тумбочкой. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы расшифровать, что такое звонок, прежде чем он вскочил с кровати, чтобы разобраться. На экране мигал только адрес, поэтому Тэттё не стал переодеваться, нужно было только надеть футболку. Он мог свободно перемещаться в ней, так что это не должно стать проблемой, если ему придется атаковать во время предстоящей предполагаемой миссии. Тэттё мало заботило то, как странно он выглядел сейчас: одетый в мятую футболку и спортивные штаны, с мечом. Было не так уж и поздно, но достаточно, чтобы гражданские вернулись в свои дома. Теперь Тэттё ожидал встретить Дзёно, сдерживающего врага — эспера… Чего он не ожидал, так это обнаружить напарника сквозь окно в стене бара, перевалившимся через стойку, пьяным. На самом деле это было последнее, чего Тэттё ожидал от такого сдержанного человека, как Дзёно. Замешательство, пробежавшее по коже волной мурашек, затормозило его, но Суэхиро не стоял и не смотрел на ссутулившуюся фигуру дольше тридцати секунд, пока бармен настороженно рассматривал его оружие, а Тэттё попутно заверял бедного старика, что он полиция и здесь, чтобы забрать своего коллегу. — Он бездельничал здесь большую часть вечера, — сказал владелец бара, вытирая стойку, где напиток Дзёно немного пролился на подставку. — Кажется, у парня была тяжёлая ночь. Тэттё поблагодарил мужчину и даже оставил чаевые из кошелька Дзёно, так как его собственного в тот момент не было при нём. Вытащить Дзёно из бара, закинув его на спину, чтобы посадить в машину и отвезти домой, не составило особого труда, настоящая проблема заключалась в том, чтобы затолкнуть Сайгику в машину. — Пахнет так, будто там кто-то умер, Тэттё-сан, — к чести Дзёно, он всё ещё мог поддерживать связный разговор, даже будучи нажравшимся. К несчастью Тэттё, пьяный Дзёно был в десять раз упрямее, чем трезвый Дзёно. Суэхиро уже получил три пощёчины по лицу, удар в живот (который на самом деле мало что дал) и жалкий удар ногой по бедру. Когда руки Тэттё надавливают на макушку головы Сайгику, чтобы заставить его сесть на заднее сиденье, он сначала падает от внезапного потягивания за футболку, а затем слышит явный разрыв в том месте, где Дзёно дёргал его за плечо. Оба замирают на месте от этого звука, глаза Тэттё чуть расширяются, когда он поворачивает шею, чтобы оценить ущерб. Футболка разорвана по швам на шее, над ключицей, до самой груди. Лёгкий ветерок касается обнажённой кожи, вызывая неприятный холодок, заставляя Суэхиро сжать челюсть со вздохом и едва заметно закатить глаза. Дзёно фыркает, и именно тогда Тэттё успешно заталкивает его в машину и щёлкает по детской безопасности, прежде чем захлопнуть дверь, цокнуть языком из-за ущерба и запрыгнуть на водительское сиденье. — Что ты делаешь? — спрашивает Тэттё, приподняв бровь, когда убеждается, что двери заперты, и оглядывается в зеркало заднего вида. — Что ты имеешь в виду? — Тэттё моргает от того, как невинно звучит Дзёно, задаваясь вопросом, пьян ли он сейчас. В его голосе по-прежнему есть озорной тон, но Тэттё подавляет тот факт, что Дзёно удивлён, почему Суэхиро каким-то чудесным образом появился из ниоткуда, не подозревая о том, что это его пьяное «я» отправило ему личный сигнал бедствия на их рабочую линию в середине ночи. — Почему ты пьян? — снова спрашивает Тэттё, сохраняя ровный голос, немного сбитый с толку таким нехарактерным поведением своего самого спокойного коллеги. — Я не пьян, — Дзёно лжёт. — Дзёно. — Да? — Ты знаешь сколько времени? — Сегодня суббота. — Четверг, — поправляет Тэттё. — и ты пьян, — он вздыхает и снова оглядывается, услышав глухой удар, который заставляет его повернуться, чтобы проверить, в порядке ли Дзёно… Он плюхнулся на спину, на его губах играла кривая ухмылка, хотя у Тэттё не было времени смотреть, так как ему приходилось не отрывать глаз от дороги. — Я пьян, — про себя размышляет Дзёно, как будто его осенило глубокое осознание. — Эй, я давно вызвал такси. Где оно? — Ты вызвал меня, — Тэттё кажется, что он разговаривает с ребёнком. — Ты... такси?! — Нет, Дзёно. Я получил от тебя сигнал бедствия. — Ой, — наступает тишина. — Куда ты меня везёшь? — Домой. — К тебе или ко мне? — Тэттё приходится оглянуться на этот вопрос, сбитому с толку и размышляющему о том, искренне ли Дзёно задал его или он всё ещё держится за свои глупые выходки. — ... к тебе, — отвечает Суэхиро как ни в чем не бывало. — Ой, — снова говорит Дзёно, замолкая. На этот раз Тэттё не спрашивает его больше ни о чем и просто предполагает, что Дзёно слишком дезориентирован, чтобы дать ему правильный ответ. Теперь наступает самая ужасная часть ночи Тэттё: вывести Дзёно и подняться в его квартиру. Он благодарит какое-то божество за отсутствие людей поблизости, потому что, во-первых: Дзёно фактически кричит на Тэттё, чтобы он оставил его в покое, что он и сделал на секунду, только для того, чтобы Сайгику врезался в мусорный бак, поставленный у стены, и опрокинул всё его содержимое (теперь у Тэттё есть ещё одно дело на сегодняшнюю ночь) — и, во-вторых: потому что теперь его футболка разорвана до самого края, и он выглядит довольно зловеще, пытаясь затащить пьяного мужчину в здание поздно ночью. Он даже положил свой меч обратно в машину, чтобы избежать любых возможных столкновений с незнакомцами. Тэттё перестаёт вести себя вежливо и решает просто перебросить Дзёно через плечо, если это нужно, чтобы подняться по лестнице, ведущей в здание. Дзёно, очевидно, недоволен рукоприкладством, но в своём пьяном состоянии он может только протестовать против сравнительно большей силы Тэттё; это его бесит. Тэттё уверен, его спина теперь вся в синяках от ударов, которые Дзёно сумел нанести ему. Это не больно, но чрезмерная инфантильность Дзёно идёт наперекор великодушному терпению Суэхиро. — Дзёно, ключи, — говорит Тэттё, стоя перед квартирой Сайгику, опуская его, чтобы он мог встать на собственные ноги, и фыркает, протягивая ладонь перед своим напарником. Впервые за эту ночь Тэттё наконец смотрит на Дзёно. И выглядит он ужасно. Его щёки покраснели от алкоголя, веки сморщены, а светлые ресницы отражают тусклый свет с потолка. Его волосы в беспорядке, падают на лоб и прилипают к блестящей коже как из-за отсутствия усилий в самообслуживании, так и из-за вынужденного грубого обращения, чтобы вернуть его сюда. — У меня нет твоих ключей, идиот, — Дзёно невесело фыркает и прислоняется спиной к стене, скрестив руки на груди. — Это твой дом, — Тэттё чувствует, как пульсирует его висок. Дзёно поворачивает голову, сдвинув брови в замешательстве: — Я думал, ты сказал, что отвезешь меня к себе домой? — Нет? Я сказал, что отвезу тебя к тебе домой, Дзёно, — Тэттё недоверчиво вздыхает: — Где твои ключи? — Хм, — размышляет Дзёно, не предпринимая никаких попыток обыскать себя и равнодушно пожимая плечами. — Не знаю. Тэттё мысленно проклинает своё затруднительное положение — то есть проклинает Дзёно, и думает один, а затем два раза о своём следующем шаге. Бог свидетель, всю эту ночь он пытался договориться с Дзёно, и его терпение истощалось с каждым ответным ударом, поэтому он выбирает свой единственный вариант: самостоятельно обыскать карманы Сайгику. Он извинится перед ним утром — то есть, если Дзёно вообще вспомнит, что произошло. Сначала Тэттё обыскивает передние карманы джинсов Дзёно, прикусывая язык от удивлённого визга, который срывается с губ Сайгику при внезапном движении. Он нащупывает в них только его телефон и клочок бумаги, а теперь лезет руками в задние карманы. — Прости меня за это, но ты не оставляешь мне выбора, — бормочет Тэттё в ужасе, стукнувшись лбом о плечо Сайгику от чувства вины. — Ха? Что… эй! — вскрикивает Дзёно, чувствуя, как пальцы Тэттё ныряют в его карманы, он краснеет почти так же, как кончики его волос, и взмахивает рукой, чтобы нанести чистый и сокрушительный удар по щеке Суэхиро, сам выглядя испуганно, когда чувствует, как Тэттё практически отпрыгивает со звяканьем. Ах, ключи. Сердце Дзёно громко бьётся в грудной клетке из-за удивления от того, что только произошло, он ощущает, как Тэттё возится с замком его дома, с некоторой тяжестью в груди из-за полуоправданного удара, который он только что получил. Суэхиро просто хочет вернуться домой и поспать, так как его мышцы сегодня напряжены из-за работы в сочетании с чрезмерными нагрузками, которые ему приходилось делать, когда он как раз собирался отдыхать... Вместо этого у него теперь синяк на лице и порванная футболка. Ни одна из этих вещей его не волнует, но он действительно хочет передохнуть. Проникновение Дзёно внутрь оказалось не такой уж большой проблемой, как ожидал Тэттё, поскольку он просто вошёл и сам скинул обувь, надел тапочки у двери, несмотря на отсутствие трезвости, и прокрался куда-то внутрь. Тэттё задаётся вопросом, должен ли он оставаться здесь дольше, так как теперь Дзёно в безопасности и дома, но злополучная ночь не даёт ему облегчения, когда он слышит что-то вдалеке. — Дзёно? — спрашивает он, обеспокоенный, неохотно стоящий на своём и взвешивающий последствия того, что он не узнает причину звука и не вторгнется в дом Дзёно без приглашения. — У тебя всё нормально? — Да, да, моя рубашка только что упала. — отвечает Дзёно довольно напряжённо после нескольких секунд тасования, и, к счастью, невредимый. — Это звучало намного тяжелее, чем рубашка. — Ну, я был в ней. Тэттё опускает голову на руки и агрессивно вытирает ладонями лицо, бормоча себе под нос ряд безмолвных ругательств. Он сбрасывает свою обувь и надевает запасную пару тапочек, решив, что если он вторгается в дом Сайгику, то только потому, что Дзёно ведёт себя как ребёнок. Он следует за стоном и видит Дзёно, который сидит на диване, запрокинув голову и потирая рукой воспалённое место на сморщенном лбу. — Ты ударился? — мягко спрашивает Тэттё, с беспокойством глядя на фигуру Дзёно. — Моя голова болит, — ворчит он в ответ. Тэттё решает, по крайней мере, немного смягчить надвигающееся похмелье, заходит на кухню в поисках хлеба, наливает стакан холодной воды, а затем обыскивает ванную в поисках болеутоляющих средств. Дзёно берёт импровизированную закуску без жалоб и напивается, к большому облегчению Тэттё. Только когда Суэхиро собирается уходить, он снова зовёт его. — Тэттё-сан? — Хм? — мычит в ответ Тэттё, довольно измученный. — Мне холодно. Тэттё смотрит на него. — И? Дзёно недоверчиво цокает языком: — Ты не мог бы хотя бы принести мне моё одеяло? — Твоё одеяло, — монотонно повторяет Тэттё, приподняв одну бровь. — Угу. Дзёно ничего не говорит после этого. Тэттё вздыхает и направляется к тому, что, как он предполагает, является спальней Дзёно, толкая дверь и встречаясь с волной запаха лавандового освежителя воздуха и старого одеколона. Тем не менее, он не стал задерживаться на своём удивлении, потому что его конечности практически просят об отдыхе. Он сбрасывает одеяло с кровати и выходит из комнаты, закрывая за собой дверь. — Вот, — говорит Тэттё, и это звучит более терпеливо, чем он сам себя ощущает. — Что-нибудь ещё? Дзёно поворачивается лицом к Тэттё, несколько долгих секунд смотрящего в его сторону, а потом отодвигается немного в бок и поглаживает место рядом с собой с, казалось бы, безобидной улыбкой. — Я хочу тебе кое-что сказать. Любопытство Тэттё будоражит. — Что? — Сначала садись, а потом я тебе скажу, — предлагает Дзёно, пожимая плечами, немного медлительнее, чем раньше, но более хитро. «Иисус Христос, что самое худшее может случиться?» — думает про себя Тэттё и вскидывает руки в знак поражения, садясь на расстоянии вытянутой руки от Дзёно, опасаясь, не планирует ли Сайгику нанести ему ещё один удар по лицу, достаточно сильный, чтобы оставить новый синяк. — Ближе, Тэттё-сан, — с лёгким разочарованием говорит Дзёно, плавным взмахом руки подзывая Тэттё к себе. Тэттё резко вдыхает и делает, как ему говорят, упираясь костяшками пальцев в подушки дивана, чтобы приблизиться к нему. Дзёно наклоняется вперёд и хватает Тэттё за челюсть. Суэхиро сразу же ожидает ещё одного удара, но не отступает. Он не спускает глаз с закрытых век Дзёно, его собственные широко распахнулись от шока, когда он чувствует, как рука ползёт вверх по его щеке, проводя холодными кончиками пальцев по линии скулы. Он наблюдает за изменениями в выражении лица Дзёно, когда подушечка его большого пальца проводит по отметинам под глазом Тэттё, опуская руку вниз, чтобы сжать обе щёки одной ладонью. — Знаешь, Тэттё-сан, — лукаво говорит Дзёно, лениво ухмыляясь и полностью осознавая учащённое сердцебиение Тэттё. — Я действительно хочу поцеловать твоё глупое лицо. Глаза Тэттё расширяются ещё больше, и он сжимает запястье Дзёно, чтобы оттолкнуть его, не потому, что он не хочет, чтобы Дзёно поцеловал его, а скорее потому, что трезвый Дзёно никогда не захочет целовать Тэттё. Он просто хочет сделать обычному Дзёно одолжение и держать голову на плечах. Рука Дзёно не двигается. Он просто улыбается ещё шире и наклоняется, чтобы прижаться холодными влажными губами к теплым и потрескавшимся губам Тэттё. Суэхиро замирает в шоке, его грудь сжимается при осознании того, что Дзёно целует его. И он пьян. Как бы его разум ни кричал ему, чтобы он отстранился из-за того, насколько это неправильно, его тело просто отказывается подчиняться, когда Сайгику наклоняет голову, чтобы углубить поцелуй, касаясь языка Тэттё и оставляя на губах горько-сладкий привкус какого-то алкоголя, выпитого им в баре. Они отстраняются, когда Дзёно издаёт мягкий приглушённый звук, всё ещё сжимая рукой лицо Тэттё в отблеске поцелуя и его пьяной эскапады. Тэттё знает, что лучше не задерживаться, задыхаясь от всего этого. Он знает лучше, чем чувствует, его сердце колотится в груди от волнения, но он ничего не может с собой поделать. Он не будет отрицать тот факт, что раньше не думал о том, чтобы поцеловать Дзёно, но он не знал, что так изголодался по нему. Тэттё почти цепляется губами, чтобы закончить то, что начал Дзёно, но сдерживается, отталкивая руку Сайгику и вскакивая на ноги. — Я ухожу, — объявляет он, даже не заставляя себя смотреть в лицо Дзёно. Что он ему скажет, когда встретит совсем протрезвевшим? Это его вина, да? — М, хорошо. Спокойной ночи, Тэттё-сан, — Дзёно кажется более довольным, чем Тэттё хотел бы признать. Суэхиро мчится к двери и быстро меняет обувь, убедившись, что запирается, прежде чем он просто убегает прочь, широко распахнув глаза от шока. Когда Тэттё выходит из здания и его встречает свежий ветерок на обнаженной коже груди, он подносит пальцы к губам, чтобы испытать ощущение этого... поцелуя. Его беспокоят две вещи: во-первых, клокочущее чувство вины в животе из-за того, что его первый поцелуй с Дзёно был украден в пьяном виде. Во-вторых, постоянно растущая мысль о том, что Дзёно захотел сделать это сам. «Я действительно хочу поцеловать твоё глупое лицо». Признание эхом отдаётся в голове, как заевшая пластинка на визжащей стереосистеме. Он вспоминает и превращает в артефакт то, что однажды услышал от командира, с ужасом признававшегося после того, как оправился от одного из своих многочисленных хаотических похмелий. «Пьяные слова — трезвые мысли».