Легенда у берега синего моря

Молодой парень вышел на песчаный берег моря. Желтая полоса простиралась по обе стороны от него, а впереди открывался вид на прекрасные просторы сверкающей морской глади, глубины которой скрывали неведомые глазу людскому тайны. белые барашки проскакивали местами, но их было гораздо меньше, чем обычно. Море было спокойным. Где-то вдали небо сливалось с водным горизонтом и окрашивалось в розовый цвет, который градиентами покрывал всю видную часть небосвода, уходя самыми тёмными тонами в неведомую даль. На нем не было ни облачка. Юнги любил проводить здесь время. Любил любоваться летающими наглыми чайками, борющимися с ветрами и трудолюбием моря, ведь оно веками омывает берег, заглаживая неровности на камнях и песке, которые оставляли люди и птицы. Это успокаивало и давало время подумать о том, что ему делать дальше, а иногда даже вдохновляло на новые тексты и дарило желание жить. Привычка приходить на берег у него появилась с детства сразу после: «Юнги, что ты хочешь чтобы мы приготовили на ужин?»

***

Воспоминания. Машина неслась по дороге, пролегающей вдоль береговой полосы. Маленький темноволосый мальчик, всё это время внимательно смотревший в окно, в надежде увидеть чудных рыб — дельфинов, о которых несколько часов назад вычитал в книжке. - Не знаю, всё что ты готовишь очень вкусно, пусть папа выбирает. Лицо женщины озарила теплая, домашняя улыбка, с которой она повернулась чтобы посмотреть на дорогу. Но это не спасло, что-то врезалось в крышу машины и ничего, кроме темноты, мальчик не увидел… Когда он открыл глазки, не знал сколько времени прошло и где его месторасположения, все что открылось взгляду — это два окровавленных трупа его родителей, лежащих в кабине машины. Как Юнги оказался за ее пределами он совершенно не помнил, всё что осталось после некоего осознания: боль, желание убежать от этого чувства потери, которое ещё не совсем полностью отразилось в его детской голове. После полученного шока он не понимал что делает, способность мыслить вернулась к нему только когда он оказался у кромки воды, которая то приходила и лизала ему пятки, то покидала, оставляя мараться в песке. Лицо исполосовали полоски солоноватой жидкости, текущей из глаз. В голову не лезло ничего кроме вопроса, как это произошло именно с его семьёй. Почему? Вскоре к нему подбежали полицейские, которых вызвали, кажется, люди едущие отдыхать, наткнувшиеся на картину аварии. Мальчика увезли в участок и спрашивали что случилось, спрашивали кто он, может ему известна причина. Естественно Юнги молчал, ни одного ответа от него так и не добились, в основном потому что он толком ничего не знал. К своим 5 годам этот ребёнок бегло читал, но говорил с трудом, соответственно в стрессовой ситуации его мозг игнорировал возможность что-то ответить полицейским и врачам. Он переваривал всё то, что случилось за эти несколько часов и старательно, с нежным трудолюбием вспоминал лица родителей и что они ели в последний раз, не зная что больше никогда им не удастся посидеть так спокойно за одним столом и повеселиться в тёплом кругу семьи. Так как информации о его семье нигде не было, а точнее родственников ни в каких источниках не было. Что-то вроде последних представителей этой фамилии. Поэтому Юнги отправили, особо не задумываясь в детский дом, где он впоследствии и остался на долгие 13 лет.

***

После той трагедии Мин стал ещё более замкнутым. Раньше он хоть как-то шёл на контакт, хоть и стеснялся своих неумелых построений диалогов, но теперь... Никого не подпускал, и встречал новых знакомых в штыки. Изменилось после аварии не только его поведение и отношение к людям. Спустя несколько дней работы с психиатром, его лечащий врач пришел с подвеской, которую (по его истории) ему подарил его покойный отец. И с самого начала занятия с врачом у Мина было неконтролируемое желание потрогать эту вещицу, она притянула его внимание и отпускать не собиралась, видимо, ни под каким предлогом. Он не спускал с неё глаз, и старался подловить момент когда удастся её тронуть хоть кончиком пальца. Через некоторое время шанс появился, и мальчик его не упустил. Врач, всё это время сидевший немного поодаль, подошёл, наклонившись к нему так, что интересный предмет бижутерии висел прямо перед Юнги, не задумываясь, тот протянул руку к подвеске. И вдруг... Вспышка ослепила мальчика, подвеска была в крови, в руках её держал не добрый врач, с приветливой улыбкой и довольно приятной внешностью, а мужчина, который лет на десять выглядел старше. Злоба исказила его лицо, мальчик испуганно смотрел на эту картину, в то время как из-за его спины вышел другой мужчина, который с желчной усмешкой подошел к раненому (Юнги удалось даже в такой суматохе рассмотреть источник крови) и отобрал амулет... Дальнейшего развития событий парень не увидел, всё что он помнил — это провал в сон и лицо своего врача, черты которого исказились под влиянием страха. - Что случилось? - спросил он дрожащим голосом, стараясь вернуть лицу то же выражение приветливости, но получалось у него, откровенно говоря, плохо. - Я-я… - Юнги не знал как объяснить то, что он видел, так как сам с трудом осознавал. - Это плохая вещь, - он указал дрожащим пальчиком. Врач обеспокоенно посмотрел куда указывал мальчик. К его удивлению это была его подвеска. - Не понимаю о чём ты говоришь. - Убийство... Как?! Вы разве ничего не видели? - мальчишка поднял на него испуганный взгляд, который в панике тут же начал бегать по комнате, будто пытаясь что-то найти. - Какое убийство? - врач смотрел со страхом, не понимая о чём говорит мальчик. Именно это непонимание и пугало его. Вдруг ребёнок подскочил к его шее и попытался стянуть цепочку, но, кажется, врач неправильно понял. - Н-нападение на врача, смирительную рубашку!... Юнги печально ухмыльнулся сам себе. Глаза зацепились за, одну из миллиарда, мерцающую звезду. - Дурацкие воспоминания. Пообещал же забыть... Он, не глядя, пнул лежащий на земле камень, который от соприкосновения с поверхностью ботинка откатился куда-то в сторону. Сам же парень повернулся в противоположную и поплёлся по берегу, который, как казалось, он изрезал вдоль и поперёк и знал буквально каждый камень, выступающий из песка. Он думал, много думал, о случившемся, о том, чему предстояло случиться. Единственное, о чем он старался не задумываться и не цепляться - настоящее. Юнги даже будущее пугало меньше, чем настоящее. Несмотря на темноту будущего, настоящее ему казалось куда более неизведанным. Прыгая по временам в памяти он снова вернулся к детству... На самом деле мальчик долго пытался понять что случилось, куда он тогда попал и от чего это зависело. Он потратил на выяснения год, несколько месяцев из которого провел в психушке из-за того случая. Юнги решил более ничего не говорить, никому, даже если увидит что-то по истине леденящее душу. Он ставил эксперименты до тех пор, пока не начал вникать в суть этого проклятья (как сам это назвал). Мин сознательно касался многих вещей, но не все давали такой эффект. По крайней мере он выяснил, что есть вещи-магниты, они всегда дают плоды его касаниям. Есть вещи — не до магниты, они дают слабый эффект, например секундное видение или же вовсе ничего. Основную часть всех предметов составляли не магниты. Они не притягивали и ничего не давали. Они просто существовали в этом мире не излучая никакой энергии. Эти предметы были пугающими. Объяснить, почему, Юнги не мог. Просто знал что они его отталкивают и пугают. Объяснения того, что происходит в моменты касаний он получил в музее. На тот момент прошло почти 10 месяцев, его отпустили с регулярного лечения и жизни в психиатрической лечебнице, но раз в неделю ходил на обследования. В тот день «просветления» он с классом поехал на экскурсию в зоологический музей… Юнги долго пришлось объяснять что с ним всё в порядке, несмотря на больную голову из-за соприкосновения с полом после падения. Но мальчик был доволен, ведь, наконец, ему открылась тайна его «проклятья» и всё оказалось не так страшно. После «открытия» Мин, как бы прозаично это не звучало, закрылся в себе окончательно. В скором времени учителя и воспитатели привыкли к его поведению и образу жизни, и прекратили пытаться приобщить его к остальным детям кучей факультативов. Юнги, при любой возможности, увиливал от провождения времени со сверстниками. Они его боялись, поэтому близко к себе не подпускали. Парень увиливал как правило на подработку. На полный рабочий день его не брали по причине недостижения совершеннолетия, поэтому Мин перебивался с места на место, пока в 18 его, наконец, не взяли работать в одну довольно крупную студию звукозаписи. Так как стаж работы уже имелся, они наняли его уже работать с клиентами, а по свободным вечерам он мог заниматься своими небольшими проектами, писал и записывал песни и рэп. После смерти родителей, Юнги старался себя чем-то занять, поэтому начал писать о своих чувствах, и в какой-то момент это стало настоящим увлечением для него. Стоит упомянуть, что был у него один человек, которого из разряда знакомых просто-напросто пришлось перевести в разряд друзей. Тэхён не отставал от него. Пока все обходили Мина стороной, Ким таскался за ним попятам. У него были неплохие вокальные данные, да и личиком он очень даже вышел, поэтому работал в одной компании моделью. Юнги его постоянно осаждал, пытался отвязаться, но выходило плохо. Парень будто приклеился к нему. Он слушался, помогал, прикрывал, если Мин задерживался по той или иной причине на работе, и иногда носил ему кофе. Вечно страдающий был ему очень благодарен, и за 7 лет дружбы очень к нему привязался, несмотря на все штыки. Он не понимал, почему Тэхён игнорировал его выпады насчёт дружбы и попытки противостоять ему. Ким просто всегда был рядом, и Юнги в какой-то момент уже просто не хотел понимать почему. Ведь парню было приятно такое внимание со стороны одного человека, пусть первое время оно и пугало немного. Итак, мыслями он всё-таки вернулся на этот песчаный пляж, по которому шёл уже добрый час, ничего не замечая. Привлекло же его из флэшбэков острое чувство влечения. Словно пока он был далек мыслями, его превратили в железку, и сейчас где-то недалеко водят магнитом, маня его к себе. Юнги пошёл на зов чувств и наткнулся… - Нет, я всё понимаю, кулончик там, кости даже принимаю, но камень... Серьёзно? Я не хочу его трог… - вдруг его словно что-то толкнуло, при чем буквально, да так, что он едва с размаху не грохнулся на этот маленький булыжник. Коснуться его, естественно, пришлось, чисто физически он не мог избежать соприкосновения и… Вспышка, очнулся он в светлом зале, королевском зале, судя по роскоши. Посреди зала, в белых, нежных одеяниях стоит… - Если это не принц, то я петух, (петух ты при любых обстоятельствах), - процедил упавший, недовольно потирая ушибленное место. Паренек в центре зала начал двигаться и словно загипнотизировал Юнги. Плавные движения рук, изгибы тонких пальчиков, белоснежная кожа, большие глаза, которые, кажется, слезились. И удивительно было то, что Мин был готов убить человека, доведшего этого ангела до слёз... Откуда-то из угла зала неслась нежная, переливающаяся словно листья деревьев на ветру, музыка гуциня. Мин заслушался... Или засмотрелся... Этого он так и не понял. Главное то, что момент блаженства бессовестно и безжалостно прервали. Некто, ещё находившийся в темноте одного из углов начал хлопать. Он сделал это слишком громко(явно намеренно), музыка была заглушена, а танец прекратился, и бескрылый ангел упал в центре зала. Юнги встал на ноги и повернув голову на инородный звук, нарушивший идиллию, после чего постарался удержать опавшую челюсть хотя бы руками, ведь свету явил человек лицо, как две капли воды похожий на самого Мина. Отличалась, пожалуй, только одежда и прическа, ведь на голове у пришедшего красовался длинный белоснежный хвост. Изо рта у этого парня вырывался желчный, больной смех, а глаза были наполнены злобным безумием. - Решил сбежать от меня, да!? - Агуст, я не… - Молчать! Не думал, что ты настолько продажный. - О чём ты… - мальчишке прилетела смачная пощечина. - Продажный мальчишка на побегушках, — после каждого слова на него обрушалась новая пощёчина, а по щекам текли неудержимые слёзы. Несмотря на всё это, в его глазах все еще царили непонимание и любовь… - Думал я не узнаю, да!? И тут произошло то, чего Юнги ну просто никак не мог себе объяснить, после этого он прокручивал всё это в голове десятки тысяч раз подряд, но не мог себе этого вразумить. Человек, стоявший перед ним и жестоко избивавший ангела, разделился на двое. Вышедший человек опал на землю, кажется, без сознания, а второй приобретал форму в воздухе. Это был высокий, статный молодой парень. Ямочки от, к сожалению, злобной улыбки, черти в глазах. - Джун…? - Глаза ангела стали больше от ужаса. - Не ожидал, да!? Паршивец. - Но ты же знаешь, что я… - Ты виноват, ТЫ виноват в его смерти! Это ты его убил! Ты его никогда не любил, а тут появилась такая прекрасная возможность! Конечно, ты не мог отказаться! - Но Агуста... За что!? - Око за око, но заберу я не только его, но и твоё спокойствие и счастье. Уж поверь, постараюсь чтобы ты мучился в десятки раз больше, чем я! - Джин... Он просто защищал меня. - Вот именно! Лучше бы дал тебе сдохнуть там в лесу, от тебя все равно толку никакого. И он тоже так думал, ему просто было жалко на тебя смотреть. - Он любил меня. - А я его! Мы были бы с ним счастливы, но всё из-за тебя, поэтому мучайся до скончания дней своих, которых у тебя не будет… В следующий момент Джун (как назвал его ангел) упал. Ни Юнги, ни паренёк в слезах не поняли что случилось, пока до них не дошло. Кто сказал, что этот человек уже убил лежащего на полу? Окровавленная катана торчала из груди в месте, где у Джуна было сердце... Агуст опал рядом. - Чи... Мин — он прервал воцарившуюся тишину своим слабым шепотом. - Агуст! - ангел бросился к парню со слезами на глазах. — Что я могу сделать? Что мне сделать!? Что с тобой?! - Ничего... Он отравил меня и пока я жив, но слаб, взял моё тело... - он закашлялся, вместе с этим изо рта показалась кровь. — Не волнуйся, всё будет хорошо… Чимин стоял на коленях, приложившись лбом к его груди и плечи его сотряслись от тихих рыданий. Юнги стоял рядом, понимая что ничем не сможет помочь и это разрывало его душу на мельчайшие частицы. - Я буду ждать, — ангел приложил губы к его виску. Слёзы катились из глаз, тихий скулеж вырывался из горла, в глазах отчаяние. Даже не видя полной картины можно было предположить что он был готов пойти на многое ради этого человека, вплоть до убийства и беспредела в чьей-то ещё жизни... Запах кофе... Это было последнее воспоминание Юнги о путешествии. Он очнулся из-за волн, лижущих его пятки. «Как в детстве...», - пронеслось у него в голове. - Кофе, - у Юнги в мыслях осталось только это. — Хочу кофе. Мин с трудом встал с песка, отряхнул одежду от песчинок, подхватил небольшую сумку с которой пришёл на закате. Сейчас была уже поздняя ночь. Звёзды и луна были единственными источниками света на этом заброшенном пляже. Чаек не было слышно. Вся живность впала в глубокий сон до рассвета. Только море продолжало упорно вылизывать берег до идеально гладкого состояния, зарывая вымываемые им сокровища в песок, подальше от любопытных взоров. Парень взглянул на время — 4:55. - Вот и по-путешествовал… - пробормотал он себе. — А ведь студия сегодня свободна, хотел записать что-нибудь. Он кинул взгляд на небо, усеянное мельчайшими светящимися вкраплениями. Они перемигивались, играли друг с другом. «Здесь когда-то был прекрасный замок... И он также когда-то смотрел на эти звёзды. Наверняка он тоже их любил. Они прекрасно отражались в его огромных глазах.» С мыслями о том прекрасном ангеле Юнги пошёл к машине, в которую закинул сумку и, сев, выехал на дорогу ведущую в город.

********

Глаза Юнги слипались, ведь это была далеко не первая бессонная ночь в идущем месяце. Он мчал по набережной, было уже около 6 утра. Остановившись у древней на вид постройки, он взял сумку и выпрыгнул из машины, кажется знакомый со студии советовал ему какую-то кофейню на берегу, если память не изменяла Юнги, то она должна была оказаться где-то в этом здании. Он зашёл в лифт, нажал кнопку с подписью 18. Кофейня на последнем этаже. Такого он ещё не встречал. Поднявшись, он вышел и осмотрелся. Всё было сделано в лофте, просто, но со вкусом. Закос на старину. Кипы старых книг, полки с растениями, коврики и уютные столики с креслами мешками, и столики у окна. Вероятно, вид прекрасный. Юнги сел подальше от входа, куда-то в угол. К нему подошёл приветливо улыбающийся официант. - Здравствуйте! - он протянул меню и почему-то внимательно рассматривал лицо Юнги. — Простите, Вы случайно не знакомы с Ким Тэхёном? - Ну... Знаю такого, а что? - и тут Мина осенило кто и почему ему рекомендовал эту кофейню. Тэхён упоминал что тут работает его парень. - Вы Мин Юнги? Он много рассказывал о Вас. Чон Чонгук, очень приятно. - парень, всё также приветливо улыбаясь, протянул Юнги руку, которую последний не побоялся пожать. Пожалуй, Тэ был чуть ли не единственным его другом, и не воротил нос от его привередливости по отношению к людям и замкнутости. Поэтому Юнги спустя несколько лет после начала дружбы с Кимом всё же перевел его на статус выше и он стал достаточно важным человеком в его жизни. Поэтому Мин решил что парню Тэ тоже вполне можно довериться больше, чем остальным знакомым. - Мне тоже весьма приятно, и я тоже наслышан о Вас от Тэхёна. Парни особо не разговаривали во время пребывания Юнги в кафешке, но Чон понравился ему. Несмотря на все татуировки, проколы и новомодную стрижку, выглядел он прилично и даже очень. Белоснежная рубашка, аккуратные кофейного цвета брюки, такого же цвета носки и кеды. Всё опрятно выглажено, без пятен и прочего. Судя по всему, рабочий день только начался и он просто первым пришёл на смену, фартука на нём ещё не было. Быстро просмотрев меню, Юнги поинтересовался что сам Чон мог бы посоветовать ему из кофе, на что тот, практически не задумываясь выдал ему сразу два напитка. - На Ваше усмотрение, если хотите чего-то охлаждающего, то могли бы попробовать американо с апельсиновым соком, сок натуральный. Из согревающих, думаю... Простите, а Вам с алкоголем? - Юнги удивленно посмотрел на юношу. — Просто некоторые посетители предпочитают кофе с такими добавками. - В 6 утра? - бровь Мина непроизвольно скептично выгнулась. - У всех разные предпочтения, — Чонгук пожал плечами. - Из согревающих напитков не думаю что смогу что-нибудь посоветовать. - Ну, тогда мне можно просто латте с корицей, нет настроения что-то холодное пить сейчас. - Хорошо, что-нибудь перекусить? - Можно просто чизкейк, самый обычный. - Не хотите попробовать пряный нут? - на кухне что-то зашумело, но Чон и ухом не повёл. - У Вас там ничего не случилось? - Мина напрягали всякие моменты из фильмов ужасов, он, конечно, многое повидал, но сейчас он не выспавшийся, чувствует себя неважно, ещё и кошмары замучили, поэтому ко всему он относился с некоторой нервозностью. - Наверное, начальник снова буянит, понимаете, готовить пристрастился, но ломает ВСЁ, спасу нет, - Чонгук покачал головой, но, опомнившись, снова натянул дежурную улыбку, хотя в глазах читалось его отчаяние по поводу очередной уборки на кухне. - Это печально, тогда давайте то, что Вы порекомендовали и латте. - Хорошо, если понадобится что-то ещё, зовите. Юнги безмолвно кивнул и опустил голову, бессмысленно разглядывая поверхность столика. Немного посидев так (на самом деле он просидел так минут пять), парень достал из сумки ноут и открыл один из файлов. Одна из незаконченных песен. Вдохновения у него особо не было, но Мин всё же попытался что-то выдать, и дописав нечто сносное, как минимум наброски, переключил экран на отчёты. Да, вместо любимого дела приходится заполнять какие-то бумажки с цифрами, поскольку начальство уже взъелось из-за их отсутствия в течение нескольких месяцев. Юнги не очень любил ими заниматься и постоянно старался отмазываться особо сильной занятостью или перекладывал это на помощника, у которого сейчас был отпуск. Печально. Спустя ещё минут десять Чонгук принёс ему заказ и, пожелав приятного аппетита, смылся вновь на кухню, из которой теперь доносилось ворчание двух голосов. Когда парень закончил с ненавистными ему письменными обозначениями, и прочими делами которые откладывались месяцами, было уже около 8 утра и в кофейню потянулись сонные люди, кажется жильцы этого здания, потому что вряд ли кто-то не поленится утром идти на последний этаж высоченного здания на набережной. Хотя было ради чего идти. Кофе был вкусным и свежим. Корицы ровно столько, сколько любил парень и ни граммом меньше или больше, а жареный нут приятно хрустел на зубах и отдавал легкой остротой. Странное, но приятное сочетание понравилось Юнги. Он уже начал собираться ехать когда из кухни к нему вышел тот, кого он, ну вот никак, не ожидал тут увидеть. Это был человек из ведения, а если быть точнее человек, печальная история смерти любимого которого заставила его пойти на разные ухищрения. То есть Джуна (если память Юнги не изменяла)... Или Джина... На самом деле он запомнил только внешность, в именах он запутался и, хоть ты тресни, не мог точно сказать как его зовут. А этот незнакомец с ямочками на щеках тем временем, улыбаясь, проследовал к Мину. В руке он нёс тарелочку на которой покоилось что-то непонятное. - Не попробуете? - Юнги опешил. — Простите, я хозяин этого заведения и мне нужно чтобы Вы это попробовали и сказали насколько это отвратно и можно ли это подавать здесь. Юнги всё ещё пребывал в ступоре. Не каждый день к тебе подходит какой-то парень (судя по всему просто выкрали из Икеи шкаф и немного очеловечили форму) и предлагает опробовать что-то, что он сам приготовил с добродушной улыбкой на лице, хотя нашему герою эта улыбка немного напоминала улыбочку маньяка-педофила (ну или он просто не выспался и его может напугать даже невинный фикус). Удивительно, но Юнги поверил в чистоту его намерений и взяв у него из рук вилку, отрезал себе кусочек этого чего-то и положил в рот. Это нечто почти буквально растаяло несмотря на то, что это похоже был чизкейк. - Это просто восхитительно! - он был доволен, ведь его любимое лакомство ещё никто так вкусно не подавал. Создатель этого шедевра стоял напротив с лыбой чеширского кота до ушей. - То есть подавать это здесь стоит. - Конечно! - Юнги встрепенулся — Если будете, то я буду Вашим повседневным гостем! - Это прекрасно! Буду ждать Вас и завтра уже с этим десертом, - Джун (или Джин...?) дружелюбно улыбнулся и, развернувшись на пятках, проследовал обратно к дверям кухни. Мин, всё ещё шокированный данным происшествием, без проблем спустился к машине, бросил прощальный взгляд на морскую гладь и, упав за руль, повёл в сторону дома, где не ночевал уже несколько дней.