Часть 1.
31 марта 2025 г., 22:35
Сидя в таком когда-то родном месте, Стив Роджерс был рад видеть хоть какое-то знакомое лицо. Наташа — не из тех, кто ждал бы слова поддержки и поблажки. И уж точно сидеть без действия — не в её характере. Поэтому, он хорошо понимал каково ей сейчас. Сидеть уже пятый год, без весточек и без чего-либо, ожидая неизвестность…Шёл пятый год, а они все никак не могли вернуть рассыпавшихся в пыли. От этого и было больнее. Многие триллионы исчезли по их оплошности. А они сидели сложа руки. Они бились против Таноса — значит, они и были в ответе за последствия. Смерть многих на их совести. А потому и жить своей жизнью, наплевав на всю вселенную — не то, что было им под силу. Даже если бы захотели, не смогли бы стоять в стороне. И итог — мертвая точка. Они стояли на одном месте, не продвигаясь, но и не отступая назад.
— Я была никем, Роджерс, —вдруг говорит бестия, тем самым привлекая внимание.
Проходит минута с её молчания, а он всё ждёт продолжения смотря своими ясно голубыми глазами в глаза Наташи.
— А потом…эта работа, — после поправляется. — стала семьёй, — и улыбаясь тому факту, что ранее сказала.
В зеленоватых глазах виднелись маленькие блестки слёз. А по лицу можно было догадаться, что ей трудно даются слова.
— Я стала лучше благодаря ней.
Капитан внутренне был рад что удостоился такому признанию, но, и понимал как сейчас тяжело девушке. Мстители — были её семьей. Единственный, верный маяк и путь, помогший стать ей лучше, словно аккуратно выстроенный домик из карт. И после раскола, вдобавок щелчок Таноса послужили резкому ветру, сдувшему все карточки, все старания.
Она привыкла держать всё в себе, прятать чувства глубоко в сердце. Но, что-то заставило или притянуло, дернуло ниточкой, чтобы девушка заговорила о таких дорогих ценностях в её жизни. Она доверяла своему столетнему другу, в прямом смысле слов, безоговорочно и всецело. Она даже сейчас была уверена, что Стив не упрекнул бы её за свою слабость перед ним. В том-то и вся прелесть. Для Наташи Романофф, Стив Роджерс всегда будет настоящим символом дружбы и чистой правильности. Светлая голова Америки всегда была бы принципиальной и нашла бы силы быть опорой Вдове даже в такую трудную минуту. Он и пришел в трудный миг. Может в этом была и суть их отношений — рассказывать друг другу о всех тайнах вселенной, зная что ножа в спину не будет. Можно ли было назвать их взаимодействия отношениями?
— Нам обоим надо это отпустить. — отзывается парень, чувствуя внутренние терзания бывшей шпионки.
Как бы рыжеволосая бестия хотела, но не могла выбросить из головы их фатальный проигрыш. Ведь это так дорого им обошлось, что можно было бы самим откинутся. Все кто мог бы сидеть сейчас рядом с ней, то превратились в пепел, то были далеко, то… ещё что-то. Только он находился здесь и сейчас, рядом с Романофф. Но, даже после всего этого, предложение старого друга не показалось абсурдным Наташе.
— Ну так отпусти. Ты первый.— и вытянула вымученную улыбку из всех сил.
О, нет, Наташа не собиралась сдаваться. Даже если испустит последний вздох, она должна была вернуть назад всех, кого любит. Даже если… не смогла бы вновь увидится с ними.
На ответ Романофф Стив выдал легкую улыбку, понимая что это была его попытка. Наверное, он не стал отговаривать девушку, потому что и сам так поступал как Наташа. Капитан всегда верил в лучшее, и старался изо всех сил для этого. Да и как бы он не рассказывал людям истории о том, что надо жить дальше… Сам Стив не мог этого сделать.
Вставая со своего места, он продвинулся к вдове медленно садясь на корточках.
— Почему мы не можем жить дальше?
По правде говоря, Романофф хоть и внешне не выдавала эмоции, но в мыслях даже не имела малейшей идеи как бы ответить на такой вопрос. От своих долгих раздумий, она даже не сразу нашлась что ответить.
— Потому что, это — мы, Роджерс. Мы — не остальные люди. Кому как не нам, всё это разгребать?
— Почему бы нам не попробовать как обычные люди?
И Стив сделал первый шаг навстречу «дальней жизни». Он рискнул и пытается жить дальше. Отпустив прошлое, отвлечься на настоящее время и завести семью: жену и много-много детей. Так, чтобы даже не оставалось места маленькой крупинки мысли в голове о прошлом. Чтобы не терзали отголоски… друзей.
— Разве мы можем жить как обычные люди?
— А разве нет? — большие глаза Роджерса полных надежд чем-то завораживали Вдову. Этот взгляд навивал мысли еще о тех временах, когда у Мстителей не случился раскол. И возможно это навело наваждение на девушку или же наоборот помогло сделать первый толчок. Что правильнее? Что чувствовала Нат?
Быть может, Черная Вдова лишена всяких чувств и эмоции, но не Наташа Романофф, которую всегда беспокоила судьба своих близких людей. Она всегда старалась быть лучшей, очистить грехи за прошлое, жертвовала всегда собой… порой даже в самых неуместных местах, тем самым обрекая на несчастье тех людей, которых она возможно даже не заслуживала. Готова ли она обрекнуть Стива на это?
— Ты правда хочешь попробовать? Со мной? — её низкий голос окутывал тишину и сердце Стива в одно время.
— Я хочу этого, Наташа.
И вдруг Наташа поняла, что он до этого не обращался к ней по имени долгое время. Это заставило ёкнуть сердце девушки. А голубые глаза, смотрящие напротив, были полными надежд. Надежды на спокойное будущее с Романофф.
— Я не смогу, Стив. — и маленькая женская ручка потянулась за арахисовой пастой. Съедая целую столовую ложку вместе со своей горечью и болью. Дрожащие пальцы не сумели сдержать металлическую ложку и она со звонким звуком упала на кафель. Для рыжеволосой это было последней каплей, что сдерживало тонкую нить между здравым разумом и ломаной психики.
Она горько заплакала.
Закрыв лицо руками, она хотела остановить слезы, но не могла. По закону природы, это было выше её сил. Она хотела бы жить спокойную жизнь с любимым человеком в загороде, в тишине и покое, но… Было одно «но».
Её ждали её семья, триллионы людей, которых превратили в пепел. Наташу съедало изнутри чувство беспомощности и того, что она не заслуживала, не могла жить беспечной жизнью. Она сейчас была словно между двух огней, что распылялься только сильнее из-за её раздумий.
— Не могу. — вкус жирной арахисовой пасты перемешивался с соленой водой во рту. Это причиняло ещё большую горечь.
Сидевший на корточках бывший солдат, осторожно взял её руки в свои. Аккуратно проводил пальцами по её красным костяшкам. Видно что она изводила себя в свободное время тренировками невооруженным взглядом. Женские ручки все равно выглядели слишком диковинно рядом с мужскими, изможденными. Медленно поднося их к поцелую, блондин заглянул в глаза сидящей напротив. В них была такая вселенская боль, что хотелось перенять их все себе.
— Мы могли бы попытаться, Нат. — голос хотел надорваться или уже галлюцинации затеяли плохую игру с Наташей.
— Не проси, Стив. У нас не получится, ты сам прекрасно знаешь. — от нервов девушка даже убрала свою ногу от стола, выходя из любимой позы.
Стоило только бестии встать со своего места, как включилась камера домофона.
«— Хэй, тут есть кто? Это Скотт Ленг! Ну, который муравей. Битва на аэропорту и тому прочее, помните?»
Сердце пропустило удар, дыхание у обоих что стояли рядом сбилось. Глаза не верили тому, что видели.
— Это старая запись? — голос вышел тяжелее, чем ожидалось.
Наконец после стольких лет появился отголосок надежды. Не все еще было потеряно. Можно было вернуть, то что проиграли 5 лет назад. Это был шанс. Наташа никогда не переставала надеятся, обернувшись увидела взаимность в глазах капитана. Теперь, когда можно вернуть всё, он не станет давать заднюю. Не теперь.
***
— Перед тем, как мы отправимся в прошлое… я хотела сказать кое-что. Точнее, признаться. Обернувшись на тихий голос рыжеволосой женщины, Стив одарил её легкой улыбкой и кивнул головой. Он понимал что это за предстоящий разговор намечался. И в душе был готов к этому еще несколько дней назад. — Стив, мы… — мужчина не посмел бы перебивать свою напарницу, поэтому достойно выжидал всё, что скажет Наташа. — Понимаю, как прозвучит. Но, хочу чтобы ты знал. Если бы не всё это… Раскол, щелчок, исчезновение… Я бы хотела попробовать с тобой всё сначала. — и выжила из себя грустную улыбку, на которую была способна. Стив не замешкавшись ни на минуту, притянул к себе женское тело за локоть. Обвив цепкими руками податливое тело шпионки, поцеловал её так, как мог только он. Наташа едва успела выдохнуть, прежде чем его губы накрыли её. Это был не резкий, не требовательный поцелуй — скорее, осторожный, как прикосновение человека, который боится разрушить слишком хрупкое. Он целовал её так, будто впервые и в последний раз одновременно. Его ладонь скользнула вверх по её спине, задержалась на затылке, пальцы запутались в мягких, чуть растрёпанных рыжих прядях. Наташа сжала его куртку, цепляясь за этот миг, за его тепло и за ту искренность, что всегда была в Стиве. И всё же в этом поцелуе не было отчаяния. Не было страха. Только тихая, медленная обречённость и нежность, которой они оба так долго не позволяли себе. Когда их губы разомкнулись, он всё ещё держал её, словно не желая отпускать, а она задержалась чуть дольше, прижимаясь лбом к его лицу. Растягивала последние мгновенья пребывания на этой реальности рядом с ним. — Ты на вкус как арахисовая паста, — выдохнул Стив, уголки его губ дрогнули в слабой улыбке. Наташа фыркнула, и этот звук прорезал тишину, как лёгкое дуновение ветра. — Надеюсь, с карамельной ноткой? — Ближе к солоноватой, — он мягко коснулся её щеки, большим пальцем смахивая следы слёз, которые она даже не заметила. Она задержала дыхание, пытаясь сохранить этот миг, растянуть его, но знала, что это невозможно. — А ты, — её голос был почти шёпотом. — Ты на вкус как прощание. Стив чуть нахмурился, словно не хотел понимать смысл её слов. — Мы все ещё можем, Нат. Она не веряще подняла свой взор на капитана и пальцы невольно дрогнули. Душу Наташи на мгновенье засеяла надежда. Она на мгновенье поверила. — Поздно, — шепнула она. Она уже давно приняла для себя истину. У них никогда не было шанса. Просто не повезло встретиться в этой вселенной… Возможно в другом у них бы все получилось? Но Стив покачал головой, проводя мягкими подушками большого пальца по её щеке. Он не хотел принимать истину Наташи. — Никогда не поздно. В этот раз она не ответила. Старалась запомнить вкус их поцелуя, возможно единственного и последнего. Где-то глубоко под ребрами, в месте под названием «душа», она чувствовала что-то неотвратимое. Это не было страхом. Страх давно покинул её, оставив лишь холодное, ясное понимание. Жертвенность. Она всегда была частью её пути. Она искупала грехи не словами, а поступками, отдавая себя снова и снова — за друзей, за мир, за тех, кто заслуживал второй шанс больше, чем она. И вот теперь, переступая портал и отправляясь в прошлое, даже стоя на краю этой высокой каменной глыбы, она знала: это — её последний шанс сделать что-то действительно правильное. А из всех правильных выборов это был второй. Первым был — Стив. В глубине души не было никакого сожаления. Ведь выпал бы шанс, она снова и снова выбрала бы его. Влюбилась бы в него во всех вселенных. А в этой вселенной её жертва не была трагедией. Это было её искупление.***
Дождь не шёл, но воздух был сырой, пропитанный тяжестью приближающегося ливня. Стив стоял перед мраморной плитой, на которой золотыми буквами было выбито имя, знакомое до боли. Наташа Романофф Глаза задержались на этих буквах, и он вдруг поймал себя на мысли, что она бы не оценила пафосности. Она бы сказала что-то вроде: «Ты правда пришёл сюда, чтобы стоять под дождём и страдать, Кэп?» — и усмехнулась бы, закатывая глаза. Он выдохнул. — Я принёс арахисовую пасту, — тихо сказал он, опуская на землю маленькую банку. Глупый жест. Но он знал, что она бы оценила. Стив не привык говорить на могилах. Да и что тут скажешь, когда внутри только пустота? Он просто стоял, опустив голову, пытаясь вспомнить её голос. Её смех. То, как она закусывала губу, когда думала, или то, как её глаза вспыхивали азартом перед боем. Он бы отдал всё, чтобы увидеть этот взгляд ещё раз. — Ты была права, Нат. Мы не можем жить как обычные люди. Голос сорвался, и он замолчал, сжав кулаки. Её могила была простой. Без лишнего. Только камень, имя и слова, выбитые под ним: «Она спасла мир». Стив провёл пальцами по буквам, словно мог почувствовать её сквозь холодный мрамор. — Ты спасла нас всех, — выдохнул он. — Но кто теперь спасёт нас без тебя? Ответа не было. Только ветер, пробежавший между деревьев, словно чей-то невидимый голос, шепчущий что-то на грани слышимости. Оно коснулось его лица, лёгким, почти невесомым движением. Тёплым, словно чьи-то пальцы. Будто прощание. Будто ответ.
