Подари мне любовь

Когда самый близкий и лучший друг стал для него не просто другом, Чифую понять не может. Да и незачем уже что-то пытаться понять и проводить эту черту «до и после». Он остановился на том, что этому было суждено рано или поздно случиться и так было нужно. Просто после одной затяжной драки, когда свастонам, несмотря на победу в итоге, нехило досталось, Чифую притащил побитого Баджи к себе домой, чтобы тот ненароком не забил на себя и не лег спать с необработанными ранами и синяками. Хоть Кейске далеко не маленький во всех смыслах, в тот вечер ему захотелось самому позаботиться о друге. Он с несвойственными осторожностью и нежностью (или свойственными, просто до этого прячущимися где-то в сердце за семью печатями) оттирал спекшуюся кровь в уголке рта, распутывал спутавшиеся кончики угольных волос, бинтовал разбитые костяшки и мазал заживляющей мазью ссадины на коленях, в голове прокручивая момент смачного падения Баджи, когда он не заметил подножку и упал, пропахав пыльный асфальт коленями и руками. Тогда-то и закрались первые навязчивые и, стоит признаться, сперва пугающие мысли о чувствах. Но человеку свойственно ко всему привыкать. Вот и Мацуно привык и к мыслям, теперь не покидающим его голову, и к чувствам, становящимся крепкими, как монолит. Но вместе с тем креп и страх, что, признавшись, он потеряет друга. А этот исход сравним с настоящим апокалипсисом. Чифую старался вести себя обычно, но ему все равно казалось, что все видят его насквозь и давно знают всю правду. Он стал чаще вздрагивать, уходить в себя, а еще глазеть на Баджи, но тут уж он себя сдерживал, как только мог. И на вопросы неожиданно взволновавшегося его поведением Кейске отвечал будничное «я в порядке» и улыбался, зная, что, вероятно, тот ему не верит ни капли. И Мацуно совершенно не ведал, как разрешить возникшую дилемму так, чтобы без потерь и разбитого в клочья сердца, хотя без последнего это сделать очень проблематично — все пути буквально ведут к этому, разве что путь взаимности… Нет, вот о чем, а об этом он и думать боялся. Баджи популярный среди девочек из школы, да и прохожие оборачиваются, провожая привлекательного парня с длинной черной шевелюрой взглядом, а Чифую — просто друг. Еще и мальчик. Какая взаимность, я вас умоляю! Но один вечер помог расставить все точки над «и», и Мацуно бережно хранит в своей памяти этот короткий, но крайне эмоциональный и важный эпизод своей жизни. То был обычный вечер, который не предвещал ровное ничего. Даже драк не намечалось, что вполне удивительно: развелось за последнее время много новых мелких банд, набирающих людей со своих школ и районов и пытающихся безуспешно тягаться с Тосвой. Вообще, тот день был довольно спокойным, можно даже сказать, приятным: в книжном были поставки новых книжек и манги, потому он и Баджи, прогуливаясь, заскочили туда, а после зашли поесть лапши. Впрочем, день как день, он ничем, кроме отсутствия очередного мордобоя, не отличался от остальных дней. И даже предложение друга ни с того ни с сего его не удивило. – Поехали вечером к морю? — предложил Кейске по пути домой. — Погода сегодня кайф, долетим до пляжа с ветерком. – Ага-а, — мечтательно протянул Чифую, поправляя тяжелый рюкзак на плечах. – Ну так что, поедем? – Я разве не ответил? — удивился он, будучи за идеи Баджи, даже самые бредовые и сумасшедшие, всегда всеми руками и ногами за. — Поехали. – Супер, — улыбнулся широко Баджи, и Чифую невольно засмотрелся на чужие клыки. — Не бери байк, на моем быстрее будет. Твой еле фурычит, если честно. – Это ты еле фурычишь, — с напускной обидой в голосе ответил он. Баджи нахально ухмыльнулся, и Мацуно закатил глаза. Все нормально с его байком, это просто Кейске хочется покрасоваться. – За еду тоже не парься, — сказал тот, когда они уже расходились по своим домам. — Я об этом позабочусь. Чифую тогда только кивнул, и они распрощались до вечера. А уже зайдя в дом, он все же подумал, что на Баджи это не очень похоже. Нет, на море они уже ездили вдвоем, так что это его действительно не удивило. Но остальное… Обо всем сам решил позаботиться! Обычно Чифую приходилось думать о том, что они будут есть и так далее, ибо Баджи никогда не брал на себя эту ответственность. А тут вот как странно получается. Но Мацуно решает не думать об этом сильно много, в противном случае есть шанс загрузиться и испортить себе весь настрой. Оставшееся время до вечера он потратил на чтение новой манги и просмотр фильма. Также ближе к вечеру он перекусил. На тот случай, если с едой в итоге у них будет туго, он не будет таким голодным. Когда стрелки часов приближались к назначенному времени, Чифую начал немного переживать. В какой-то момент он подумал, что эта их поездка к морю вдвоем на одном байке напоминает… свидание? Щеки мгновенно зарделись, смущение накрыло волной, и он отбросил эти слишком сладкие и приятные мысли. Чересчур нереально. Не в этой жизни. Не с ним. Вскоре до открытого в его комнате окна долетел знакомый рев мотора, и Чифую, оглядев себя в последний раз в зеркале, пулей вылетел из дома. Баджи его ожидал, вальяжно привалившись к байку и с серьезным выражением лица завязывая волосы в пучок для удобства. Чифую это заставило улыбнуться. Кейске, как и он, надел форму свастонов, и сейчас тот выглядел в ней как никогда круто, освещаемый закатными лучами и с пучком на голове, из-за чего его лоб был открыт и его лицо с аккуратными бровями, ясными глазами и дерзкой усмешкой становилось более выразительным и приковывающим взгляды. – Готов? — спросил Баджи, когда он подошел. Чифую довольно закивал, прикрыв глаза, мол, смотри, я уже всеми мыслями там и жестко кайфую, и они вдвоем засмеялись. Как говорится, поймали одну атмосферу и радуются. — Запрыгивай. Чифую ловко закинул одну ногу и удобно разместился позади того, тут же прижимаясь всем собой к спине, крепко обнимая и складывая руки в замок, чтобы не свалиться с летящего байка. Баджи завел байк, прогревая, и через каких-то две минуты они покинули двор. Мимо проносились дома, идущие по своим делам люди, деревья и парки, старые заборы, редкие машины. Чифую обращал внимание на все, чтобы оставить в своей памяти как можно больше об этом вечере. Сейчас ему до безумия хорошо сидеть позади друга, прижиматься к его сильной спине и чувствовать, как всеобъемлющая любовь разгорается в нем жгучим пламенем, не думая затухать. До пляжа они добрались быстро. Гуляющего народа, так же решившего провести вечер на берегу, было немного, но Баджи все равно повел в другое место, где, по его словам, вообще никого нет. Чифую не то чтобы было принципиально, где они устроятся, однако его порадовало то, что они будут только вдвоем. Никаких лишних глаз и ушей. Закралась еще одна опасная мысль у него, что у Баджи есть какая-то причина выбрать безлюдное место и, быть может, она как-то связана с ним, но это уже совсем сказки, которым суждено жить только в воображении Мацуно. – Добрались, — выдохнул с довольным видом Кейске, когда они подъехали к небольшому пляжу, отделенному от основного, где обычно купаются горожане, пирсом с ограждением. Этот пляжик не предназначен для купания, но разве правила не созданы для того, чтобы их нарушать? Чифую слез с байка, с немым восхищением оглядывая то, что на этот вечер будет только их, и никто не посмеет нарушить эту идиллию. – Нравится? Неплохой пляж, да? — спросил Баджи, подойдя сзади и отдав ему пакет, одновременно держа в руках другой такой же пакет. – Ага, — согласился Чифую. – Мне про него Мицуя рассказал. Они сюда вместе с Хаккаем гоняли. Чифую отчего-то удивился. – Зачем? – Развлекались, — заговорщически улыбнулся Кейске и, достав два больших полотенца из своего пакета, расстелил их на песке. Они разместились поближе к воде. – Понятно, — отзеркалил улыбку друга Мацуно, поняв, о каких развлечениях идет речь. – И Майки с Доракеном тут были, — продолжил Баджи, вытряхивая из пакета, который нес Чифую, термос с кипятком, стаканчики, две упаковки их любимой лапши, палочки, пакетики мармеладок, а так же два треугольника чая. – Тоже развлекались? — спросил он, оглядывая все их добро, и у него от этого закололо в носу. Подготовился Баджи на славу. – Ага, — и они оба ехидно захихикали, как будто узнали какую-то пикантную сплетню. Солнце уже почти спряталось за горизонтом, делая небо васильковым, и звезды понемногу становились видимыми. Сперва они решили искупаться. Море к вечеру стало почти недвижимым, волны отсутствовали, только совсем мелкие бились о берег. Вода была кристально чистой, и, если бы не сумерки, можно было бы с легкостью рассмотреть дно. – Кто последний окунется, тот дырявый носок Доракена, — проговорил Баджи, уже успевший снять форму, и, оставшись в одних трусах, устремился к воде. – Это фальстарт! Я не был готов! — крикнул тому вслед Чифую, у которого нога застряла в штанине, когда он торопливо пытался стянуть с себя форму. И хоть они просто дурачились, быть дырявым носком заместителя главы не хотелось. Спустя несколько мучительных секунд он расправился в бедной штаниной, вызволив из нее свою ногу, и поспешил присоединиться в Баджи, который уже во всю плескался в прогревшемся за день море. – Отличная водичка, да, Чиф? — смеясь со сморщившегося лица Чифую, поинтересовался Кейске. – Парное молоко просто, — сквозь зубы ответил Мацуно, обхватывая себя руками от холода. Все же море не совсем прогрелось. Баджи в качестве ответа просто обрызгал его, и Чифую, ругнувшись от неожиданности, принялся брызгаться тоже, наплевав на холод. Кейске стал от него уплывать и кидаться водорослями, а он догонять и кидаться в ответ, и так в течение часа. Из воды они вылезли продрогшими и со стучащими зубами. – Сейчас поедим лапши и согреемся, — сказал Баджи и залил упаковки от лапши кипятком. — А пока можем мармеладки пожевать. Завернутый в полотенце и все еще дорожащий, Чифую мог только молча согласно кивнуть. Несмотря на то, что в воде ему было тепло из-за того, что он двигался, едва он вышел на берег, ему стало очень холодно. Усевшийся рядом Баджи, которому, кажется, уже было нормально, сочувственно оглядел его. – Иди сюда, ледышка, — Кейске раскрыл руки, приглашая сесть рядом, мол, так теплее. Чифую шустро перебрался к нему, притулившись сбоку. Баджи укрыл его частью своего полотенца так, что они вдвоем сидели под одним полотенцем, и рукой за талию прижал к себе поближе. Мацуно почувствовал, как щеки наливаются краской, когда тот принялся осторожно поглаживать его бок в попытке согреть. Они так просидели минуты три, ничего не говоря, просто сидя рядом, грея друг друга своим теплом, и смотря на водную гладь. – Знаешь, как правильно есть мармеладки? — вдруг спросил Баджи, чуть повернувшись в его сторону. – Разве для того, чтобы есть мармеладки, есть правила? — изумился Чифую, не решаясь поднимать голову и встречаться со взглядом друга. Он слишком остро чувствовал через полотенце руку Кейске на своей талии и все еще был чертовски смущен. – Да я тут недавно узнал способ интересный… — Чифую показалось, что Баджи произнес это как-то неуверенно, будто сомневался, стоит ли рассказывать дальше, но он не придал этому значения. — Ого, поделишься? — заинтересованно попросил он, потянувшись к одной из пачек мармеладок, в которой были мармеладные червячки. Открыл и, ловко вытащив одного червячка, попробовал сладость. — Вкусно. Баджи улыбнулся уголками губ. Вытянул другого червячка и зажал один его конец ртом. – Хватай второй конец, — процедил сквозь зубы тот, кивая на торчащую половину червячка. — Как с покки. Ну ты понял. Понять-то понял, только вот успокоить зашедшееся в бешеном танце сердце Чифую успокоить пока не в состоянии. Он просто не знает, как реагировать и что делать. – Тупая идея, да? — вывел его из транса тихий голос Баджи, который вынул червячка изо рта. Чифую решился посмотреть на него и встретился с виноватым и, ему не кажется, смущенным взглядом. — Не смотри на меня так. – Почему сразу тупая? Можно попробовать… — неуверенно произнес Мацуно, беря из упаковки мармеладку и захватывая ртом один конец, как до этого сделал Баджи. Кейске тихо выдохнул и приблизился, хватая другой конец сладости. Чифую начал втягивать червячка и, видимо, сделал это слишком быстро, потому что уже через секунду он почувствовал, как соприкоснулся носом с носом Баджи. Он вздрогнул и откусил ту часть червячка, что успел уже захватить. Отстранившись, кинул беглый взгляд на Баджи, чей вид был еще более смущенным, чем пару минут назад, когда тот предлагал эту безумную идею. – А ты прыткий, — наконец молвил Кейске, и они оба неловко засмеялись. – Зато мне больше досталось, — Чифую показал тому язык. – Это мы еще посмотрим, кому больше достанется, давай по новой, — с нескрываемым азартом произнес Баджи, вынимая нового червячка, который был намного короче предыдущего. Баджи зубами схватил один конец, а второй протянул ему. Чифую последовал чужому примеру и так же ухватил ртом свой конец червячка. Мельком встретился взглядом с Кейске, который сначала смотрел на него нечитаемо, а потом вдруг, выдохнув, закрыл глаза и резко начал приближаться к нему, съедая за раз две трети бедной мармеладки. Их носы снова соприкоснулись, но Баджи не спешил откусывать свою часть. Тот вдруг рукой прижал его к себе снова, придвигаясь ближе, а вторую руку положил на щеку. Сердце Чифую в предвкушении забилось сильнее и, кажется, готово было остановиться. А Баджи останавливаться не думал. Чифую ощутил теплое дыхание на своих губах, а потом этими же губами почувствовал чужие губы, мягкие и прохладные. Вот тут его сердце и должно было пропустить удар, но Баджи не позволял ни о чем думать, кроме того, что сейчас происходит. Кейске явно был более опытным в поцелуях, по крайней мере казался таким, но знать, где и как тот тренировался, он не хотел бы. Мармеладка уже давно выпала и лежала недвижно в песке. А они сидели и самозабвенно целовались, забив на заварившуюся лапшу и сползшие полотенца. Баджи двигался неспешно, осторожно и нежно, что Чифую таял, как мороженое на солнце. Зацеловывал то верхнюю, то нижнюю губу, а потом углублял поцелуй, и Мацуно уже начало казаться, что он спит, потому что только во сне его мог так сладко, со вкусом мармелада, целовать друг, ставший большим, чем просто друг. Баджи отлип от него, чтобы шумно втянуть воздух, а потом хотел было продолжить, но Чифую, осознав остатками разума произошедшее, отстранился. В глазах заблестели непрошеные слезы, но он отвернулся и быстро их сморгнул, надеясь, что Баджи не заметил. – Нельзя так дальше, — прошептал он, боясь повернуть голову в сторону Кейске. — Друзья так не делают. Если хотел потренироваться, то предупредил бы хоть. – Извини меня, — так же шепотом ответил тот. — Я не должен был этого делать, но… – Но сделал, — вдруг разозлился Чифую. — Никакого уважения к чужим чувствам. – Чувствам? — с несвойственной робостью переспросил Баджи, но потом его лицо озарило понимание. – Да, чувствам! Ты ведь даже не знаешь, что у меня за душой, а полез с таким… — он не дал тому и слова молвить, внезапно найдя в себе силы выговориться. — Ты постоянно интересовался, все ли у меня хорошо и почему я такой убитый хожу последнее время, а я отвечал, что все нормально. Так вот, ни черта у меня не нормально. Я полный дурак, который умудрился влюбиться в собственного лучшего друга и который понятия не имеет, что с этим делать и как сделать так, чтобы не потерять в один миг все, что дорого. Так что вообще не в порядке. А ты без спроса полез целоваться! Кажется, Чифую в этот момент почти заплакал. В порыве эмоций он отодвинулся от Баджи, который все это время слушал его внимательно и смотрел сначала виновато и сочувственно, а потом все еще виновато, но тепло и ласково. – Извини, я не хотел все это говно вываливать на тебя и портить вечер, который ты нам устроил, — успокоившись, сказал Мацуно, на самом деле вовсе не чувствуя вины за свои эмоции и чувства. Обняв колени, он бездумно разглядывал свои ступни, покрытые прилипшим к ним песком. На минут пять пляж погрузился в тишину, которую делал не абсолютной только шум прибоя. Они оба погрузились в себя, думая о своих словах и совершенных за короткий вечер поступках, и не решались заговорить. Первым сдался Баджи. Подошел сзади и, присев, прижался крепко к его спине, настойчиво просунув руки между телом и согнутыми коленями, обнимая поперек живота. Чифую снова будто забыл, как дышать: эмоции эмоциями, а не реагировать на прикосновения любимых рук он не может. Баджи чмокнул куда-то в затылок, спустился дорожкой поцелуев к позвонкам, и спина Чифую покрылась мурашками. Он уловил смешок Кейске, но в нем в действительности не было и доли насмешки. – Подари мне любовь, разбивая руки в кровь, и я готов быть твоим ветром попутным, — тихо начал напевать отдаленно знакомые строчки Баджи, — приручи мою душу, я прошу тебя, послушай сердца зов… — замолчал на секунду, — ты все, что мне нужно. Чифую улыбнулся, однако что-либо говорить ему пока не хотелось. Пусть Баджи сперва скажет. А тот будто прочитал его мысли. – Было неожиданно от тебя слышать это признание, это ведь было признание? — он дождался еле заметного кивка Чифую и продолжил. — Извини, что я не сдержался. Мне правда жаль. И ты не дурак, ты — влюбленный дурак, это круче. – Дурак, — вздохнул Мацуно, позволяя себе откинуть голову на плечо Баджи. Тот крепче стиснул его с своих руках. – И я дурак. Такой же влюбленный в своего лучшего друга дурак, который до сегодняшнего дня не знал, что с этим сделать. – Почему только до сегодняшнего? – Ну, — Баджи высвободил одну руку и задумчиво почесал затылок, — мне Майки с Доракеном посоветовали привезти тебя сюда и признаться. Я это и пытался сделать, но, как ты уже успел заметить, накосячил конкретно. – Ага, — усмехнулся Чифую, соглашаясь. — Это уже пляж любви какой-то выходит. Все тут, кхм, или развлекаются, или пытаются признаться. Они беззвучно засмеялись. – Ты мне очень нравишься, Чиф, — признался все-таки Кейске. — Очень-очень нравишься. – А ты мне, очень-очень, — ответил Чифую, получая тут же парочку поцелуев в щеку и висок. Он приподнял голову и посмотрел на уже точно не друга, который улыбался своей редкой счастливой улыбкой, обнажавшей его клыки, однако это не делало ее злобной или нахальной, наоборот, очень доброй и той, которую Чифую хотел бы теперь видеть чаще. – Может, съедим теперь лапшу? — предложил он, не спеша подниматься. Никогда он не думал, что в чьих-то объятиях может быть так уютно и комфортно. «Тепло», — все, о чем он думал, пока Баджи обнимал его со спины. И никакие полотенца не сравнятся с этим. – Давай еще немного так посидим, — смущенно произнес тот, зарывшись в соленые от моря волосы Мацуно. — Она все равно остыла уже раз десять. Чифую на это прыснул, но спорить не стал: он и сам не прочь был посидеть так еще. Лапшу они все же доели — через пятнадцать минут, когда стало еще прохладней, несмотря на летнее время. Они оделись в форму и, прижимаясь друг к другу, съели свой поздний и остывший ужин. Потом, собрав по пакетам все вещи и мусор, направились к байку. Домой они вернулись к одиннадцати. На улицах уже было безлюдно, разве что попадались подвыпившие мужчины, бесцельно бродившие с бутылками по тротуарам. – Не хочешь остаться с ночевкой? — предложил Чифую, когда они подъехали к его дому. — Ты же знаешь, мои родители никогда против не бывают. – А я маме что скажу? Она будет волноваться. – Не парься, напишешь ей смску, что мы домашку делали, и ты настолько устал, что решил уже не идти домой. Баджи скептически выгнул бровь. – Домашку? В одиннадцать вечера? Летом? – Если не хочешь оставаться, то просто скажи, — пожал плечами Чифую. – Я напишу как есть. Буду я еще придумывать что-то, во что она точно не поверит, а так хотя бы свидетели есть, — заглушил байк тот и ловко слез с него. — Пойдем, чего застыл? Чифую вдруг стало очень смешно, и они так и зашли в дом: он, смеясь и закрывая ладонью рот, а Баджи с искренним непониманием, что он такого сказал. Еще через минут сорок, когда они выбросили мусор, разобрали пакеты и приняли по очереди душ, смыв с себя усталость, хоть и приятную, и морскую соль, они улеглись. В открытое окно залетал легкий ветерок, и в комнате было не так душно. Баджи заснул на спине, а Чифую притулился рядом, прижавшись к боку и положив руку тому на грудь. Родители Мацуно не раз видели, как они вдвоем так спали, потому вряд ли и этот раз вызовет у них какие-либо подозрения. Впрочем, даже если и вызовут, им-то что? Это их жизнь, которая только-только начинается, и никто не имеет права указывать им, как делать и как чувствовать. С этого дня они дарят взаимно свою любовь, готовые разбивать за нее в кровь руки. Они приручат души друг друга, и свободный ветер будет всегда им сопутствовать. Им удалось услышать своих сердец зов и пойти вслед за ним.