Рассы́пал перья ураган,
и звук шагов в настил погашен.
Никто не видит вязкий стан
и мягких ног бессильных башен.
Закутать шалью тяжесть дум,
уйти от резкости пролётов,
оставить только белый шум
и чай для гостьи синеоокой:
чуть мяты для анестезии,
душицы дней в мёд сна добавить
и настоять на кинезии
вчерашней боли. Солью память
закрепит то, что выло прошлым,
и высветлит до звёздной пыли. Светает. И светлеет гостья.
С ней грудь печёт.
Так что ж мы пили?
::::::::::::::::::::
Малышка синеокая уснула
тихо-тихо.
Стравинский
рваной поступью
вёл танго тьмы
на выход.