Сказка на ночь

— Лёша был хорошим человеком, Соф. Ты должна это помнить всю свою жизнь, — говорила мама, убирая с могилы моего старшего брата старые высохшие букеты. На моих глазах вновь стали скапливаться слёзы, и я решила, что нужно уйти прогуляться. Грузить маму сейчас своими переживаниями было нельзя, она ведь когда-то потеряла сына. — Я отойду, — прошептала я. Дорог с кладбища было две: одна вела в лес, другая в ближайшую деревню. Я решила пойти по первой. Природа тихонько шумела, поддерживала и направляла, пока с моих глаз ручьями лились слёзы. Прошло уже долгих восемь лет с его смерти, но я не могу отделаться от мысли о том, что жизнь без него нормальной не назовёшь. Я начинаю забывать его черты лица, но точно помню сногшебательную улыбку и яркие добрые голубые глаза. Его колкие шутки и всепоглощающие любовь и поддержка. Он мне не сниться, даже не смотря на то, что я прошу этого каждый вечер в слезах, держа в руках старую фотографию. Там мы были вместе, как и обычно до этого кошмара. На том фото Лёша крепко держал меня, волнующуюся и маленькую, за руку перед первым сентября, а он давно старшеклассник. Это фото неизменно заставляет меня плакать. Это было так показательно. Всё своё детство я была под защитой брата, с его поддержкой и любовью. В самые трудные времена после ранней смерти отца он единственный был рядом. Он дарил мне игрушки, хотя я никогда не понимала откуда Лёша берёт деньги. Он ходил со мной гулять, когда дома мама в очередной раз была не в себе. Прятал меня от всех проблем, был опорой и поддержкой всегда. Он научил меня читать, научил кататься на велосипеде и делал счастливой тогда, когда казалось, что выхода уже нет. А сейчас его просто нет. Он исчез в одну ночь. Поехал ставить машину на парковку, уговаривая нас с мамой идти домой, ведь было поздно. Я кричала, просилась с ним, а он улыбался мне и говорил, что всё будет хорошо. Мне было как-то необычно тревожно. Его не было полчаса, потом час, а потом я открыла дверь квартиры и побежала к месту, куда Лёша ставил нашу машину, но дойти до него не успела… Вот у поворота две столкнувшиеся машины, рядом большая-большая машина скорой помощи и совсем недалеко полицейский бобик. Какого-то мужчину задержали, выглядел он пьяным. Но моё внимание было приковано к телу на асфальте. Всё ещё тёплому, но уже не живому. — Лёша… Алёшенька… Нет… Пожалуйста, — шептала я, захлебываясь слезами, и побежала к нему. Все взрослые вокруг были чем-то заняты и никто не заметил ребёнка, что тряс мертвое тело, пытаясь разбудить единственного своего близкого человека. Но его уже тут не было. Меня никто не оттаскивал. Городок был маленький, все знали кто я и кто мой брат. Лишь чья-то теплая широкая рука легла мне на плечо, а после большой такой серьезный мужчина сел рядом со мной на корточки. — Он уже не проснётся, детка, — тихонько сказал он. Я закричала. Ужасно громко, прося помощи, которую мог оказать лишь один человек в этом мире, что сейчас лежит на холодном асфальте и больше не дышит. В ту ночь я не спала. Сжимала подаренную им игрушку, вдыхала его запах, сидя на кровати его комнаты, и бесконечно рыдала. Матери до меня тогда дела не было, но я её понимаю. Я тоже совершенно не думала о ней. Та самая фотография стояла в рамке на письменном столе моего брата. Дрожащая рука потянулась за ней, едва не роняя. Невидящий от слёз взгляд опустился на фото, и я вновь завыла от отчаяния и боли. Я не могла вдохнуть, не могла остановить это. Тогда я подняла голову и увидела его. Тревожный взгляд Лёши упал на фотографию в моих руках. Я онемела, не зная от какого чувства. Я смотрела на брата и благодарила, что последнее воспоминание о нём будет не тем холодным телом на асфальте в крови, а вот таким. Он сидел передо мной в белой рубашке и черных джинсах. Он уже не улыбался. — Я люблю тебя, — прошептал парень. — Мы увидимся через много-много лет, хорошо? Ты только подожди, не торопись. Ты сможешь без меня. Прости, что бросаю одну. Будь сильной. Я хотела было броситься к нему, обнять и попрос ить не уходить, но он пропал. Также резко и неожиданно, как появился. Объяснить сон ли это был, видение или правда я себе не могу по сей день. Первое время я ждала. Ждала и верила ему. Братик сказать жить, он сказал ждать и всё будет хорошо. Вот только я выросла и поняла, что он имел ввиду. Встретимся мы лишь тогда, когда я умру. Где-то там, в загробном мире. Но я давно уже не верю в бога… За размышлениями я не заметила, как зашла в какое-то поселение. Здесь я раньше не была, ведь так далеко в лес ещё не уходила. Люди с опаской оборачивались на незнакомую девочку, а я, выглядя в свои семнадцать лет на одиннадцать, лишь молча шла по дороге, вытирая слёзы. Брат сказал быть сильной. Дома в деревушке были странные, таких я ещё никогда не видела. Они похожи на избушки где-то в Древней Руси. В прочем, чему тут удивляться, такое тоже где-то бывает. Взгляд мой скользил по строениями, дороге, людям вокруг, а мысли были совсем не со мной. Внезапно моей руки коснулась чья-то другая — прохладная и какая-то старческая. Чуть вздрогнув, я глянула на старушку около себя. — Здравствуйте, — попыталась я было улыбнуться, но пристальный взгляд женщины меня напугал. — Я знаю, что тебе поможет, — уверено заявила она и повела меня куда-то вглубь селения. Пребывая сейчас в состоянии отчаяния я вовсе не сопротивлялась. Кажется, смерти сейчас я не боюсь совершенно, кажется, это уже самый искренний и желанный для меня момент в жизни. — Смерть — не единственный способ вновь встретиться с ним, дорогая. Есть один вариант вернуть его к жизни, — говорила бабуля, но после добавила, — но у всего есть своя цена. Кажется, услышав это, я потеряла любой страх, внимая каждому слову этой бабушки. — Я на всё готова, — тихонько проговорила я, стойко заставляя голос не дрожать от новой порции слёз. За эту жизнь я чётко поняла две вещи: первая — нет ничего хуже смерти близкого человека, второе — время не лечит. — Знаю, — отмахнулась бабушка. Мы зашли в какой-то старый домик. Там был беспорядок, а на лавочке сидела какая-то маленькая девочка, лет восьми-девяти. Как я тогда… — Привет, — улыбнулась я ей, а она ответила тем же. — Не может она говорить, — с тоской проговорила бабуля и ушла в соседнюю комнату, велев мне подождать. Я села на корточки напротив девочки и спросила: — Ты же слышишь меня, да? — наклонила я голову на бок. Девочка кивнула. — Ты очень красивая. А голос совсем не главное, — я улыбнулась самой искренней улыбкой, на которую могла быть сейчас способна, а девочка кинулась мне на шею. — Хорошая ты девушка, — хмыкнула старушка. — Немногие Фенечке нравятся. — Какое красивое имя, — выдохнула я, всё также крепко обнимая девочку. Она отцепилась от меня сама, усадила на своё место, а потом убежала на улицу, закрыв за собой все окна и двери. В комнате повис полумрак. Бабуля зажгла свечу и поставила передо мной. — Помогу я тебе. Бесплатно помогу. Но будет у меня условие одно. Но об этом чуть позже, — говорила бабушка, расхаживая из стороны в сторону. — Верну я тебя в тот возраст, где брат твой жив был ещё. В день смерти его верну. Ты должна будешь брата своего спасти и сама выжить, тогда получится всё. Рассказывать тебе можно, конечно, всё что душе твоей угодно, но помни, в тот день брата своего судьба караулить будет. Если переживёте этот день всей семьёй — век жить счастливо будете, — женщина говорила спокойно, будто такое проворачивает каждый день. Я волновалась, было немного страшно, Но ради брата я была готова на всё. — Хорошо, — шептала я. — А теперь моё условие. Как только день за полночь зайдёт вам ничего грозить не будет. Садитесь сразу в машину и едьте сюда, заберите Фенечку. Маленькая она ещё будет совсем, но заберите. — Обещаю, — не думая ответила я, вспоминая голубые глаза девчонки, так похожие на глаза моего брата. Старушка кивнула. Затем проходил какой-то обряд. Странный, я почти ничего не запомнила, возвращаясь всеми мыслями и всем своим существом к брату. Бабуля улыбнулась мне на последок, впервые за всё время; пож елала удачи, дала какую-то бумажку и велела открыть лишь тогда, когда всё будет позади. Я очнулась дома, на кровати. В моей ладони была сжата бумажка. Любопытство взыграло надо мной, но нарушать завет бабули мне совершенно не хотелось. Я убрала его в карман рубашки и встала, подходя к календарю. 27 августа 2014 года. Дата смерти моего брата, что навсегда осела во мне серой гравированной записью на памятнике у могилы. «Он жив, » — пробежало в моих мыслях. Я побежала в соседнюю комнату, его комнату! Она привычно была открыта. Часы показывали лишь десять утра, а мой брат всегда любил поспать подольше. С глаз моих лились слёзы. Вот он, лежит. Его сердце стучит, живот поднимается и опускается под давлением дыхания, рот чуть приоткрыт, а глаза закрыты. Я боялась подойти ближе, будто он раствориться и пропадёт уже навсегда. Фотография в рамке стояла на месте, белый медведь — на полке, вещи раскиданы, гитара пылится в углу, а где-то в кармане его брюк лежит мятая пачка сигарет. Я знала это наверняка. Из-за этого уже с двенадцати лет я курила, напоминая себе о нём каждый раз. Одни и те же сигареты, раз за разом не меняя ничего. Я думала, это может помочь. Ошибалась. Вот он открыл глаза и сонно глянул на меня с беспокойством. Сел на кровати, подзывая меня к себе. Я тихонько подошла, а он повалил меня на кровати, заключая к крепкие объятия. — Как же мне тебя не хватало, — тихонько прошептала я. Лёша улыбнулся и весело сказал: — Солнце, мы не виделись всего одну ночь. Ты чего плачешь? Я не смогла ответить, лишь прижалась к нему, пытаясь сдержать слёзы. Получалось плохо. Я не отходила от него долгие минуты, теряя счёт времени и пространства, не отпуская ни на миллиметр. Я обнимала его, ведь это было единственное о чём я мечтала последние восемь лет. Это было тем, чего мне не хватало всё это время. То, из-за чего я бралась за лезвие, пила кучу таблеток вечерами, с целью просто уснуть. Успокоилась я, кажется, не скоро. Лёша тихонько шептал, что всё обязательно будет хорошо. Просил меня не плакать. Он не лез ко мне с расспросами, не надоедал дурацкими вопросами. Он переживал, сильно переживал, но не лез. И вот когда дыхание моё стало ровным, когда я смогла вздохнуть спокойно, а голос больше не дрожал, я решила рассказать ему всё как есть. Он слушал внимательно, читая в моих глазах панический страх вновь его потерять навсегда. — Ты мне веришь? — спросила я, заканчивая свой рассказал. Он кивнул. Видно было, что правда верил. Я поведала ему сейчас всю свою историю после его смерти. Говорила вещи, к которым была не способна в девять лет. Он поверил, правда поверил. Это меня успокоило. Я была рядом с ним, сейчас, утром в его комнате, прижимаясь к его горячему телу. Я была спокойна. Весь день прошел, как на иголках. Я отталкивала его от машин, отгоняла подальше любых прохожих, держала его за руку всё время, не отходила ни на шаг. Мама смеялась надо мной, а Лёша лишь улыбался, позволяя творить самые странные на взгляд несведущего человека вещи. Вот наступил тот самый вечер… На улице было уже темно, мы вернулись с ТРЦ и остановились у подъезда. — Идите, я машину поставлю и вернусь, — улыбнулся он, но через секунду поймал мой взгляд. Взгляд человека, который готовился к самому страшному моменту в жизни. В глазах застыла паника и я вылезла из машины, после садясь на переднее сиденье. — Я поеду с тобой! — заявила я и сейчас он не мог меня остановить. Мама ушла домой и мы тронулись. — Я умер из-за аварии, да? Именно сейчас? — как-то грустно просил Лёша, читая мою панику. Он ехал не быстро, всё время смотрел по сторонам, как и я. Я искала ту самую машину с пьяным водителем, а Лёша проявлял обычную водительскую бдительность. И вот из-за угла с визгом вылетает машина. Именно со стороны моего брата. — Быстрее, — крикнула я и Лёша бездумно поверил, давя в пол на газ. Мы промчались прямо, машина того мужика врезалась в заднюю часть нашей машины, но Лёша был жив. Слёзы вновь покатились из глаз, а брат принялся меня успокаивать. Но это был н е конец. Пьяный мужик вылез из машины, держа в руках большой кухонный нож. — Ты куда выперся, щенок. Ты что с машиной моей сделал? — орал он, идя в нашу сторону. Я выскочила из машины, подбирая с земли какую-то палку. Алёша тоже хотел выйти, но я заблокировала его дверь ключом, что успела утащить. Паника в его глазах была видна невооружённым взглядом, он кричал мне, чтобы я открыла дверь, дёргал ручку, пытался как-то выбраться из машины, но не мог. Я кричала ему, чтобы вызывал полицию, а сама двинулась в сторону пьяницы. Он угрожал мне самыми разными страшными вещами, а я не боялась. Лёша был в безопасности. Я ударила первая, попала по ноге. Но я не учла, что сейчас мне девять лет, а передо мной большой мужчина с алкогольным опьянением. Послышался громким басистый мат и мужик двинулся в мою сторону уже быстрее, покрывая меня разными обзывательствами. Но сегодня удача была на моей стороне. Послышались полицейские мигалки и выстрел. Впервые я видела, как умирает человек… Домой мы вернулись поздно. Время было уже больше часа ночи и я вспомнила о своём обещании. Я умоляла брата поверить мне и поехать прямо сейчас в ту деревню… Девочку мы забрали. Ей было два года, она хорошо слышала и прекрасно разговаривала, насколько позволял ей возраст. Девочка сразу стала называть меня по имени и охотно поехала с нами домой. Вот только бабушку я не нашла. Тогда-то и вспомнила про записку. «Нет меня больше на этом свете, но ты справилась и заслужила счастье. Я рада исполнить твою мечту. Береги Фенечку и не расстраивайся из-за матери. Я за ней тут пригляжу. Это не твоя вина, это должно было произойти именно так.» У подъезда мы нашли маму. Она уже не дышала. Я прижалась к своему брату, а он обнял меня одной рукой, второй держа Фенечку. Было грустно и тревожно, но я точно знала, что всё будет хорошо. Теперь точно будет, ведь он со мной. Он — мой брат, моя жизнь, моё личное счастье.