Ужин

Когда Чайлда отправили украсть сердце бога гео архонта, он не думал, что сердце украдут именно у него, и не кто-нибудь, а сам Моракс. Более того, он точно не мог предположить, что будет лежать на столе со связанными руками и повязкой на глазах, пока Чжун Ли шепчет непристойности ему на ухо. Не то чтобы Тарталья был против – сердце своё он отдал несколько месяцев назад. Что раздражало – бездействие со стороны Чжун Ли. Член уже давно больно упирается в ткань трусов, а кроме шепота и быстрых поцелуев в шею не ощущалось ничего. Аякс пробовал умолять, скулить, намекать, двигать бёдрами – ничего не вышло. Чжун Ли продолжал издеваться над бедным предвестником. Тарталья искренне не понимал, что нужно гео архонту, как заставить его сделать хоть что-нибудь. Не понимал. А потом понял. После очередного короткого, – но от этого не менее влажного, – поцелуя в шею, Чжун Ли куда-то ушёл. Просто взял и ушёл, не сказав ни слова. Чайлд остался лежать в непонимании — посмотреть куда ушел его архонт он не мог, а встать тем более. Чжун Ли вернулся минут через пять – Аякс услышал шарканье его тапочек. А потом вздрогнул. Что-то тёплое и липкое только что оставило на нем каплю. Это воск?? Блятьблятьблять боже господи это ёбаный воск! Боль смешалась с удовольствием, но на эту самую боль Тарталье было всё равно. Чжун Ли зашёл дальше поцелуев в шею – это уже победа. Не время думать о какой-то там боли. Нужно наслаждаться и брать от этого вечера всё. Да, несомненно. Чайлд услышал, как Моракс снял перчатку – этот звук ни с чем не перепутать. Перчатки у гео архонта сделаны из кожи, потому так приятно хрустят при движениях рук. Сейчас они хрустели сильнее чем обычно, а значило это только одно – через секунду Аякс прогнется под грубыми руками, совершающими такие мягкие движения, уделяя внимание самому главному – члену. Чем дольше муки, тем слаще награда, гео архонт живет не первый век и прекрасно это знает. Ему нравится мучить Тарталью, он готов терпеть хоть несколько часов, – повезло деду* с выдержкой – чтобы потом услышать эти восхитительные стоны. Да, выдержка у Чжун Ли, конечно, стальная, но не вечная, – он бог контрактов, а не вечности, как некоторые**, – поэтому через несколько секунд его штаны откинуты куда-то в сторону, а член приставлен к узкому колечку мышц. Чайлда не надо разрабатывать, он сделал это сам несколько часов назад. Хотя, что уж греха таить, он делает это буквально каждый день, он же еще молод и полон сил, а гормоны - штука страшная. Аякс наконец-то сладко выгибается и протяжно стонет. Ни одна, даже самая грандиозная победа, не сравнится с ощущениями, которые он испытывал сейчас. Он ждал этого месяц, – а то и больше, – поэтому грех себя сдерживать. Тем более его архонту, кажется, нравится такая реакция. Чайлд выглядывает из-под повязки и натыкается на красное лицо Чжун Ли и, боже, он готов поклясться, что это самое прекрасное, что он видел в жизни, а вперемешку с ощущением его члена внутри себя, кажется, что сердце сейчас остановится, и молодой предвестник умрет прямо на этом столе – как будто бы он против. Рука Моракса ложится на головку и начинает слегка поглаживать. Из груди Аякса вырывается очередной стон, в разы громче предыдущих. Ни один из них еще не знает, что когда этот член окажется во рту гео архонта, все спящие жители Ли Юэ проснутся от громкого визга. Чжун Ли уверен, что Тарталья девственник, потому что он слишком бурно реагирует на каждое движение. Тарталья же уверен, что лучше секс-партнера, чем Чжун Ли у него никогда не было и не будет. Он сам по себе очень чувствительный буквально везде, а Чжун Ли как будто с первого раза находит все те чувствительные точки, о которых сам Чайлд никогда и не подозревал. Ли Юэ не сможет сегодня поспать спокойно – вместо колыбельной они будут слушать всхлипы и стоны. Хорошо, что Моракс не такой громкий, а то не хватало, чтобы поползли слухи о втором гее среди предвестников фатуи. Казуха и так жёстко спалил Скарамуччу, не может же одиннадцатый предвестник опуститься до его уровня.