Большое путешествие Иккинга и Беззубика.

Все шло наперекосяк. Поэтому Астрид уже два дня не выходила на улицу, наблюдая за жизнью в деревне через окно своей комнаты. Она привлекла к себе «ненужное» внимание. Она попыталась избить лежащего Сморкалу, и чтобы оттащить ее понадобилась сила двух человек. - Астрид, дорогая. – Хельга Хофферсон тихо приоткрыла дверь. - Я принесла тебе обед. - Спасибо, мама. - Астрид сидела на своей кровати, обняв колени и напоминая валькирию, попавшую под ливень. Только ее мать имела право видеть ее в таком состоянии. - Астрид, почему ты ударила Сморкалу? – Женщина вошла в комнату держа поднос в руках. Она поставила его на стул и села на кровать рядом со своей единственной дочерью. "Я хотела защитить Рыбьенога…" - Собиралась сказать Астрид, но вспомнила, что использовала это, когда ее привели к вождю. Как и она сама, Стоик не нашел ее аргумент убедительным, и она избежала наказания лишь благодаря своим «заслугам». В следующий раз такого не будет. - Иккинг нуждался в помощи. А я бросила его и накричала на него. – Она говорила, пока не начала захлебываться собственными слезами. Уткнувшись лбом в материнские колени, она дала им волю. Молчание кажется длилось целую вечность, но Хельга нашла слова: - Ты полагаешь, что сидя здесь, больше не совершишь ошибок? - Ощутив, как ее дочь помотала головой, не отрывая лба от коленей, женщина распустила ее косу и стала заплетать ее заново. - Астрид, Иккинг был хорош, но он не был создан для убийства. Возможно родись он в другом месте - всем было бы лучше, но так уж вышло. Не вини себя. Астрид тем временем сделала над собой усилие, которое удается один раз в жизни. Не смотря ни на драконьи налеты, ни на голодные и холодные зимы ее мать никогда ни в чем не упрекала ее и всегда поддерживала. Даже когда она стремительно начала проигрывать Иккингу на арене из нее не вырвался даже разочарованный вздох. Она подавила всхлип и силой кивнула. - Пошли. Похоже, пора отдать тебе кое-что. - Хельга начала спускаться на первый этаж. - Это принадлежало мне, когда я была в твоем возрасте. – Женщина сняла со стены голубой круглый щит с красным Злобным Змеевиком и протянула его своей дочери, со скрытой радостью наблюдая за смятением на ее лице. - Но… Я не заслужила его. – Астрид попыталась вернуть предмет своей матери. Ей не хотелось думать, что все это было для того чтобы просто вывести ее из ее комнаты. Она мечтала о том моменте, когда она получит этот щит и она была разочарованна тем, что этот момент был омрачен сначала проигрышем на арене, а потом гибелью Иккинга. Дева-щитоносец была не только воином, но и защитницей домашнего очага, своих детей и опорой для своего мужа. - Защищай нашу деревню, несмотря ни на что. – Хельга произнесла это торжественным шёпотом. Астрид взяла топор и щит и вышла на улицу. Тусклое солнце ослепило ее. - На что смотрите? – Спросила она у Сморкалы, Рыбьенога и близнецов Торсонов, когда ее глаза привыкли к свету. - Ни на что. – Ответил Йоргенсон в глазах, которого мелькнул нехороший огонек. К сожалению, за огонек в глазах Астрид не могла ударить мальчишку. Кто-то сделал это за нее. Под левым глазом Сморкалы был огромный синяк, а кисть правой руки Рыбьенога была забинтована. Близнецы косо поглядывали на тучного мальчишку. Астрид была слишком подавлена, чтобы выразить свое удивление, однако пожалела, что не была этому свидетелем – это точно подняло бы ей настроение… Она знала Рыбьенога и всех остальных «с пеленок»… Как, впрочем, и они ее. И если кто-то показывал свои новые качества или черты характера, то на него начинали косо смотреть… Она сама была такой… Компания разошлась. Больше никто не проронил ни слова, и даже близнецы пошли в разные стороны. Плюсом, оно же и минусом деревни являлось то, что выбор друзей был очень ограничен. Скоро они соберутся снова. Но пока им нужно было время. Очень много времени…

* * *

Камикадза открыла глаза, когда звуки скрипящей ставни стали слишком невыносимыми. Сладко потянувшись она покинула свою комнату и стала спускаться по лестнице. Энергия била из нее ключом… Как она ненавидела это чувство… Куда она ее применит теперь? Громкий голос ее матери разносился по дому: - Проверь днища новых рыбацких лодок. Проверь оружейную. Следующий драконий рейд будет жестоким… Камикадза прекратила спуск, присела на ступеньку и навострила уши. Берта раздавала указания, а Хряпа, отвечал исключительно словами «конечно» и «разумеется»: это был единственный способ воззвать к разуму и совести вождя… Или просто позлить Берту, не навлекая на себя ее гнев. - Отведи детей на малую арену и гоняй их до тех пор, пока они не начнут клевать носами от усталости. С самого начала надо было так с ними поступить… Наконец-то стражник не выдержал: - Твоей дочери нужна женская рука, а не рука… дяди. Она хочет, чтобы ты похвалила ее, оценила ее старания, гордилась ей. - В жизни не все измеряется похвалой. – Берта гремела тарелками так, словно те нанесли ей личное оскорбление. - Я заключила сделку с Остолопами - наш рыбацкий флот увеличился. Что я получила?! Ты и мастера накинулись на меня из-за какого-то иккинга. - По ее голосу было понятно, что она произносила «Иккинг» с маленькой буквы. - Конечно. Хотя Иккингу я бы дал несколько дней отлежаться... - Наконец-то сказал мужчина, голосом давая понять, что поступит так как он решит. С этим стражник покинул дом едва не хлопнув дверью. Поняв, что разговор окончен, Камикадза на цыпочках поднялась к себе в комнату и стала спускаться «как положено»: делая вид, что ничего не слышала. Она никогда не попадалась. Когда-то это ее забавляло: осознание собственной хитрости и ума. Но потом ей стало мало. - Доброе утро. – Ее мать, похожая на грозовую тучу и объемом и аурой, ставила на стол завтрак. Было видно, что она «не закончила» разговор с Хряпой и в близлежащие время стражника ожидает разнос. - Ага. В смысле… – Камикадза поспешила исправиться. - Доброе утро, мама. – Она попыталась эмоционально потянуться к своей матери, которая по совместительству была ее вождем. Вчера, когда она вернулась домой, спор все еще продолжался. Ее мать аргументировала изгнание мальчишки тем, что он - заморыш, Солянка предлагала простить его и ее, потому что они еще дети, а Варга заявляла, что Иккинг ничем не хуже ее. Что было в общем-то правда, но звучало это так, как будто это она хуже мальчишки. В общем… ей было жаль и себя и свою мать, и Хряпу… И Иккинга. - Камикадза, расскажи, пожалуйста, что случилось, когда иккинг вышел и почему Триггер уплыл с расцарапанным лицом? – Берта продолжала стоять, скрестив руки на своей огромной груди. Завтрак проходил в гнетуще-торжественной тишине. Девочка тяжело вздохнула и коротко пересказала то, что случилось на улице, ничего не приукрасив, но, по неизвестной для себя причине, опустив участие Хлюпы в «засаде на мальчишку». Большегрудая Берта молчала очень долго: - Ладно, допустим. Это – правда… - Наконец-то выдавила она из себя. - Камикадза, Иккингу нельзя верить - он не от мира сего. Если он что-нибудь натворит, быстро беги ко мне или к Хряпе и рассказывай все. Сванна и Нонна должны тебе помочь. Камикадза по привычке хотела оскорбиться. Кажется, ее мать пропустила ту часть, где Триггер был вооружен, а Иккинг безоружен. - Ладно. – Она отодвинула тарелку и направилась к двери. - Ты ничего не съела? – Берта заглянула в тарелку и посмотрела на дочь. - Я не голодна. – Камикадза закрыла дверь и осталась стоять на крыльце. Что-то подсказало ей, что этот разговор был очень важным, но вся эта важность была «отравлена». Она ненавидела недомолвки. Было в этом всем что-то… фальшивое и мерзкое. Неужели она станет такой же? Урчание в животе возвестило о том, что она опять сделала кое-что не подумав. Войдя в Кабанью Кость, Камикадза села в темный угол. В любой ситуации она предпочла бы компанию Сванны и, может быть, Нонны. Теперь дни, когда они обменивались сплетнями или дразнили мальчишек казались такими далекими… Это было очень больно. Чтобы отвлечься она стала подслушивать чужие разговоры. Обычно, хорошая часть ее известности перевешивала другую, но сейчас никто не говорил о ней - все говорили об Иккинге. Варианты его «речи» на собрании гуляли в таверне в нескольких «вариантах». И хотя, ее порадовала версия о том, что «Иккинг прислан сюда для испытания их племени богами», ревность, которую она чувствовала, заглушала все. Камикадза почувствовала, как на ее лице растет горькая улыбка: должно быть так улыбался Иккинг всю его жизнь. Хель, до чего она докатилась… Она сделала над собой усилие: если она будет и дальше себя так вести, то это войдет в привычку и станет подозрительным. Она все еще была дочерью вождя: если от нее просят соответствовать этому, то она приложит все усилия, но будет поступать так, как сочтет нужным. Но она нуждалась в совете… И единственный, кто может ее понять - это мальчишка. Заморыш-иккинг, который «обскакал» ее! Который помог ЕЙ «просто так»! Которому ОНА помогла «просто так»! Она даже больше не жаловалась на скуку - такой «насыщенной жизнью» она жила эти несколько дней! Знакомый тощий силуэт спустился в зал и Камикадза вся обратилась в слух - ей нужен был план и срочно.

* * *

- Беззубик, что ты делаешь? – Иккинг почувствовал, как кто-то клюнул его в щеку. Он попытался накрыться одеялом с головой, но услышав свой голос со стороны, замер и напрягся, не смотря на сонливость: его плечо держала чья-то когтистая лапа. А когда кто-то резко сорвал с него одеяло, Кровожадный Карасик сел в кровати и еще долго молчал, ожидая пока его глаза поймают «фокус». - Прости, Иккинг, я не хотела! - В утреннем сумраке медленно появлялось лицо Гуды, которая скромно сидела на дальнем крае кровати. - Доброе утро. – Нашел слова Кровожадный Карасик. Однако он онемел снова, когда увидел настоящую причину своего пробуждения. - Лейв сбежал в твою комнату, и я не успела за ним. – Пролепетала девочка, пытаясь освободить Жуткую Жуть: коготки дракончика проткнули полотно его одеяла насквозь и запутались в нем. - Извини. Кровожадный Карасик сделал вдох, закрыл глаза и открыл рот, при том, что сказать ему было нечего. Он уже увидел, как сжимаются и расширяются ноздри рептилии, большие желтые глаза с зрачками-щелками были широко раскрыты: дракон принюхивался к нему из любопытства, а не из-за страха или желания сбежать, или напасть. - Где ты его прятала до сих пор? – Попытался он начать разговор. - В клетке, на чердаке. Туда никто и никогда не ходит. – Гуда не могла смотреть Иккингу в глаза. - Я просто подумала… А если я его приручу, может он… ну... – Девочка замялась, но наконец-то нашла в себе силы и посмотрела на мальчика. – Такое ведь может быть? - Поговорим об этом вечером. – Сказал Кровожадный Карасик, выбираясь из кровати и открывая ставни. - Хорошо. - Девочка распутала дракончика и ждала вердикта с глазами такими же широкими, как у птенца. - Кто такой Беззубик? - Э-э. Никто. – Ответил Иккинг и, выпроводив Гуду из комнаты, вышел сам. Он спустился в зал и лишь сев за стол понял, что девочка дала дракону имя. Громкий удар влажного полотенца об стол вернул его с неба на землю. - Иккинг, пожалуйста, не злись, прости меня. - Варга в сердцах бросила тряпку и тяжело села напротив мальчика. - Вы не виноваты. – Иккинг понял, что не заметил, как Варга поздоровалась с ним. Варга игнорировала его почти два дня, за то беспокойство, которое он ей доставил. А теперь он «игнорировал» ее. - Мне просто не надо было идти в лес с Камикадзой. Спасибо, что заступились за меня на совете. Я… просто не мог больше держать «это» в себе. На долю секунды на лице хозяйки застыло изумление, но потом она улыбнулась. - Ты очень добрый. – Варга погладила его по голове. - А это качество люди никогда не ценили. По крайней мере у тех, кто слабее их. – Женщина виновато пожала плечами. Кровожадному Карасику не оставалось ничего, кроме как кивнуть и вяло улыбнуться. Проницательность и ум хозяйки радовали и пугали его, как и прежде. Странно, что Гуда до сих пор умудрялась прятать дракончика. Женщина вытерла и так чистый стол и встала со стула: посетителей было много. - Если ты хочешь быть подмастерьем - Норра ждет тебя в любое время. – Варга хитро улыбнулась и ушла на кухню. - Как ты это делаешь? – Камикадза бесцеремонно села на освободившееся место. Она слышала разговор Иккинга и Варги от начала и до конца. Разве она не прибежала к сараю, когда ситуация вышла из-под контроля? За все время она не совершила ничего, чтобы нанесло ущерб деревне, или кому-то из жителей, или нарушило традиции. - Так легко и просто говоришь «извини», «пожалуйста», «простите»? - И тебе «доброе утро», Камикадза. – Иккинг с досадой понял, что ему не дадут подумать даже за завтраком. Хотя где-то в глубине души он был рад, что Бой-баба подсела к нему и спрашивает его о чем-то, что, по ее мнению, знает только он. Камикадза долго молчала. Она скорее удавилась бы, чем извинилась за то, что она не совершала. - Доброе утро. – Наконец-то сказала Бой-баба, почувствовав, что что-то забыла. - Так почему? – Повторила она свой вопрос. - Ну, я полагаю, мой язык не отсохнет, если я просто скажу «извини». – Ответил Иккинг. – Чем закончилось собрание? – Решил он проявить вежливый интерес. - Моя мать приказала мне следить за тобой. Хряпа начинает тренировки на арене – тебе бы стоило явиться туда. Без навыков борьбы тебя никто не будет уважать. – Сказала Камикадза с видом знатока и забыв про «снисходительный голос». Варга принесла завтрак и как бы невзначай погладила ее по голове, усилив и так немалые колебания. - Ты не передумал учиться драться? - Не все решается силой. – Отстранено ответил Кровожадный Карасик, поправляя повязку на левой ладони. Все эти дни он носил ее для маскировки. Было бы трудно объяснить такое быстрое заживление раны. Он устал думать на несколько шагов вперед и расслабить его мог лишь полет. - Ладно, мое дело предложить. – Камикадза махнула рукой. То, что Иккинг не сможет драться было и так понятно. - Хочешь идти в лес - дело твое. – Девочка понизила голос до шепота. - Только покидай трактир так, чтоб тебя не видели. Лучше через окно. - Ты сдашь меня? – Иккинг знал, что вне зависимости от ответа пожалеет об этом вопросе. Ему очень хотелось верить Камикадзе. Пускай это и было глупо. - Не веришь и не надо. – Отвернувшись, Камикадза попыталась изобразить оскорбленную невинность. У нее получилось. Может быть, потому что она и вправду была невиновна. - Но если сбежишь один раз - будешь бегать всю жизнь. - Спасибо. - Иккинг встал из-за стола и отправился наверх.

* * *

Камикадза бросила несколько твердых комков грязи так, чтобы они попали по открытым ставням на втором этаже. В другое время она бы просто вошла, но Солянка скорее всего спала… А если так, то спал и Вульфрик. Рыжеволосая голова, украшенная косичками с заплетенными в них косточками, высунулась из окна. - Камикадза. Что случилось? Кто-то рожает? – Голос будущего шамана из сонного стал серьезным. - Хряпа зовет всех на арену. – Камикадза скрестила руки на груди. Вульфрик был старше ее на несколько лет, но ума, по ее мнению, ему это не прибавляло. - Я скажу Нонне что она тебе нравится. – Крикнула Бой-баба, не дождавшись реакции, которая ей полагалась «по традиции». - Флаг тебе в руки. – Апатично ответил Вульфрик, чувствуя себя в безопасности на втором этаже у себя дома. – Я помогу тебе произвести впечатление на Нонну. - Ты ведь не собираешься этого делать, верно? – Голос Вульфрика был полон укора. Но через несколько минут он спустился, как обычно с каменным лицом на этот раз размалеванным красной краской. - Лучше я, чем Хряпа. - Камикадза знала, что, если бы за Вульфриком пришел Хряпа - скандала с Солянкой было бы не избежать. А Стражник и так был на пределе. Ей страшно хотелось дать Вульфрику подзатыльник - она делала большой крюк, чтобы добраться до него - но сдержалась. Арена находилась у левой горной гряды, если смотреть со стороны бухты. Глубокая яма в скале, образованная то ли трудом викинга, то ли силами самой природы. Единственными зрителями были стражницы, которые патрулировали трибуны. Камикадза подошла к арсеналу, с Вульфриком, плетущимся позади нее и столкнулась со Сванной. - Ты знаешь, что, когда мы пришли ко входу в гнездо Жутких Жутей, оказалось, что туда может пролезть только Гуда? – По голосу Сванны было понятно, что она подбирает слова прямо сейчас. - Вульфрик и я держали веревку, когда она спускалась. Когда драконы начали вылетать, то один из них поцарапал Вульфрика. Он даже не закричал. – Сванна попыталась дернуть бровью как это делал Иккинг. Неверной рукой она взяла щит и копье. Это была необыкновенно длинная речь для нее. - Нет. – Честно ответила Камикадза и почувствовала, что готова взвыть. Для подруги у нее уже была готова речь, но теперь начать ее не представлялось возможности. А тут еще и Вульфрик… - А взять угря, чтобы напугать драконов нам посоветовал Иккинг. – Закончил за Сванну Вульфрик, уже взявший свои щит и копье, и девочка посмотрела на него едва ли не с благодарностью. - Итак, детишки. – Хряпа возник как будто из-под земли, и его подопечные поспешили построиться в шеренгу. - Потому как за эти три дня произошло много драк между вами и нашими гостями мы направим ваш боевой дух друг на друга… Ура! – Крикнул мужчина и услышал в ответ полный разочарования стон. - Когда мы уже будем сражаться с драконами? – Крикнул Хлюпа. Было понятно, что это просто попытка обратить на себя внимание. В конкретном случае Сванны… - Приказа не было. – Пояснил Хряпа, после чего запустил руку в карман и вытащил оттуда клочок ткани. - Это – флаг Изгоев. Сегодня я снял его со своей печной трубы, куда его занесло ветром. Тот, кто победит - получит его в качестве награды. Ваш первый трофей, так сказать. На этот раз стон был громче. – Зачем нам соревноваться, если мы и так знаем победителя? – Промямлил Вульфрик. Но его слышали все… Хряпа на секунду замялся - такого «бунта» еще не было: - Камикадза… Ты будешь заменять меня сегодня. Стона не было. Не было ничего кроме гнетущей тишины. - Я научил тебя всему, что знаю сам. –Пояснил свое решение Хряпа. - Мы из одного племени. Доверие рождает доверие. Это всего лишь учебный бой. Камикадза вышла вперед и почувствовала, как ее спину буравят четыре пары глаз: равнодушие, глупость, страх и ненависть. За что ей все это?

* * *

- Вот такие вот дела, братец… - Иккинг перестал царапать ножом стену пещеры и прислушался: нет ли звука предшествующего обрушению потолка. Он опять разговаривал с драконом, а не человеком. А ведь у него появились друзья… от которых он прятал свое прошлое. И что прикажешь делать? Не доверяя своим ушам, он посмотрел на Беззубика. После полета Ночная Фурия лежала с закрытыми глазами, но при этом держала уши торчком – дракон слушал его. И, Иккинг готов был в этом поклясться, имел свое мнение на каждое событие, пересказанное ему. От ножа, который он поймал, до собрания, на котором его хотели изгнать. Кровожадный Карасик вбил в стену последний, десятый самодельный факел, но зажег каждый второй. Отойдя на несколько шагов, Иккинг осмотрел результат своей работы и вздохнул полной грудью. После полета его мозги отчистились, а потому как полет проходил без страховки, то еще и исчезли многие страхи. Горячие источники на Туманном острове смыли его горести. Он поставил метки в туннеле «деревня – пещера» и привел «в порядок» убежище Беззубика. Сейчас ему казалось, что он может все. И все равно этого оказалось мало. Дракон положил голову Иккингу на плечо и лизнул в ухо, выводя из задумчивости. Мальчик почесал дракону шею и сел на землю так, чтобы драконий бок был у него под спиной, достал чистый лист пергамента и позволил своей руке самой решать, что ей рисовать. Он пользовался обычным угольком, чтобы иметь возможность стирать, то, что у него не выходит. Сейчас у него выходило его племя: он нарисовал себя, своего отца и Плеваку. Он бы соврал самому себе, если бы сказал, что не скучает по Олуху. Но там у него не было места для маневра. Здесь же у него полно времени… Иккинг отбросил пергамент в сторону – Беззубик проследил за ним взглядом. …Или нет? Если от него потребуют убивать драконов? Гуда собирается оставить птенца себе: он может убедить ее отпустить его, а может научить ее обращаться с драконами. Или чему-то большему… Может ли он поступить так с девочкой, чья мать давала ему кров и защиту? Потревоженный дракон начал вставать. Кровожадный Карасик тоже встал чтобы найти себе место поудобнее, но удар хвоста под колени сбил его на землю. Ночная Фурия наступила передней лапой ему на грудь и дыхнула в лицо. - Беззубик, что ты делаешь? – Иккинг почувствовал, как у него слезятся глаза - запах изо драконьего рта был… убойным. Он попытался скинуть с себя драконью лапу, но не тут-то было. – Беззубик… Ай… Кровожадный Карасик от подбородка до лба получил порцию слюней. Дракон держал его с силой, достаточной, чтобы удерживать его лежачим, но недостаточной, чтобы серьезно навредить. - Беззубик, ты - глупая ящерица. – Иккинг с улыбкой попытался приподнять драконью лапу и выскользнуть из-под нее. Они и до этого играли в игры на земле. Как правило, в догонялки (догоняющим всегда выступал он, ибо Ночной Фурии догнать человека не составляло труда) или с солнечным зайчиком. Иногда Беззубик применял силу, но всегда тут же отходил в сторону, как только слышал крик боли. Ночная Фурия применила усилие, и мальчик снова оказался прижатым к земле. Кроме того, дракон выдавил воздух из его легких и заглянул ему в глаза. В свете факелов Ночная Фурия выглядела величественно и… страшно. - Думаешь стоит попытаться в любом случае? – Спросил Иккинг, несмотря на то, что воздух в его груди выгорал. Он почти испугался - это было похоже на их первую встречу. Но сердце подсказало ему, что Беззубик не сделает ему больно - он хотел навести его на мысль. Раздалось длинное, извиняющиеся ворчание и дракон отошел в сторону. Кровожадный Карасик перевернулся на бок. - Ладно… Еще один полет? – Спросил Иккинг и не смог сдержать смеха, когда счастливый дракон заскакал на четырех лапах. Он уже столько раз рисковал и ему удавалось найти выход. Получится и в этот раз.

* * *

Норра Хаммерсон дала ему работы ровно на столько, чтобы он показал на что он способен и удовлетворившись результатом, оставила ему ключ от кузницы. Иккинг догадывался чем вызвано такое доверие. И теперь кузница была в его распоряжении. Мастерская видела лучшие времена. Даже свет факелов не мог разогнать темноту каменных стен, покрытых копотью и деревянных столов с обугленными краями – здесь когда-то случился пожар. - Добрый вечер. - Привет. – Иккинг разложил на столе кожу готовясь разрезать ее, чтобы сшить себе новую броню, поднял глаза и увидел Сванну и Вульфрика. - Что случилось? Сын шамана набрал воздуха в грудь… Пока Кровожадный Карасик разрезал кусок кожи на части, Сванна и Вульфрик излили на него все, что думали о Камикадзе. Иккинг взялся за шило и увидел, что его друзья ждут его мнения: - Камикадза не плохая. Она просто… склочная. – Иккинг обрадовался, что нашел такой простой ответ и приступил к шитью. Ни Сванна ни Вульфрик не нашли, что сказать на это, поэтому они просто сели на подоконник и продолжили разговор. Очень скоро Сванна принесла из дома пирожки, а когда Иккинг взялся за новое изобретение, Вульфрик принес банку с краской, по его собственным словам - единственное, что у него получалось. Иккинг был искренне рад такой компании, но единственное, что его раздражало, это то, что щит был очень тяжелый. Наконец, из середины щита вылетел крюк с веревкой. С молниеносной быстротой он обмотался вокруг Камикадзы прижав ее руки к бокам и подтащил девочку к компании. - О, Хель. – Сказала Сванна. Обычно так выражался Вульфрик, но во-первых никто этого не заметил, а во вторых - неделя дружбы не прошла даром. - Так. – Дочь Вождя проглотила ругательства – она просто хотела подкрасться к… друзьям, но не смотреть в зеленные глаза мальчишки она не могла: слишком близко они были друг к другу. Иккинг продолжал держать в руках щит. Камикадза почувствовала, что краснеет. - Если кто-нибудь что-нибудь скажет - я за себя не ручаюсь. - Извини. – Кровожадный Карасик попытался распутать веревку, втянув ее обратно в щит, но лишь усилил «объятия». То поднимая, то опуская глаза, он терял концентрацию, встречаясь с голубыми льдинками и краснел все сильнее. Наконец он просто отрезал канат у основания и Камикадза сама сбросила с себя путы. - Ну, мы пошли. – Вульфрик слез с подоконника и быстрым шагом отправился домой. - Иккинг, занесешь тарелку потом. - Сванна тоже начала собираться. - Сванна. – Камикадза придержала подругу - бывшую или настоящую решалось сейчас, - за локоть. - Извини, что накричала на тебя тогда. Пожалуйста. – Прошептала она. Девочка думала долго. - Ладно. – Наконец-то сказала она, мягко вытащила локоть из захвата и ушла. Камикадза посмотрела на Иккинга. - Просто повезло. – Попыталась она осадить мальчишку - уж слишком он выглядел довольным. Что бы он ни посоветовал - все получалось, как он сказал. Им обоим было понятно, что слова были искренними. - Заточить. – Камикадза вытащила свой меч и аккуратно положила на подоконник. Иккинг передал Камикадзе последний пирожок и начал разгонять точильный круг. - Как прошел день? - Спросил он, восстановив дыхание. - А Вульфрик и Сванна тебе не рассказали? – Издевательски спросила Бой-баба, но желание выговориться было нестерпимым. - Мы тренировались на арене, я была учителем… Вульфрик дрался так, как будто боялся повредить Нонне. Видит Один, он мог это сделать, но очевидно не хотел. Другое дело, что этого хотела девочка. Без всяческих угрызений совести она вываляла мальчишку в пыли, и сын шамана отправился в шеренгу, потирая раненное плечо, о котором он никому не сказал. Следующие на очереди были Сванна и Хлюпа. Девочка была ловкой, но недостаточно быстрой, а мальчишка был очень силен и не соизмерял силы. За это она дала ему подзатыльник. Хряпа рассердился и распустил всех по домам. - Почему они просто не могут подумать? - Камикадза тряслась от негодования, но логика Хряпы была неопровержима. Сбежишь один раз - будешь бегать всю жизнь. Это он научил ее этому. Но почему она должна терпеть это? - Ну, они ведь не дочери вождя. – Иккинг закончил заточку и передал оружие девочке. Он мог только посочувствовать Бой-бабе. Камикадза закатила глаза: несмотря на то, что ответ мальчишки сочился кислотой, в нем была логика. - Действительно. – Задумчиво произнесла она и с силой толкнула меч в ножны. – А как у тебя дела? - Гулял, бегал, ну и… - Иккинг похлопал себя по груди, обращая внимание девочки на его новую броню, теперь закрывавшую его спину и с увеличенным количеством карманов. – Вульфрик и Сванна мне помогали. Камикадза поняла, что может только смотреть: Броня была отличной… И если ее кто-нибудь спросил бы, то Иккинг тоже выглядел хорошо. После прогулки по лесу мальчишка выглядел совсем по-другому. Волосы, обычно лежащие на голове, теперь были зачесаны назад из-за чего он казался выше, старше и уверенней. А скорость, с которой он работал не могла не вызывать уважение. - Выглядишь замечательно. В смысле… броня. – Камикадза поняла, что тщетно пыталась брызгаться кислотой – голос не подчинялся ей. - Ты не передумал тренироваться? – Спокойным голосом спросила она. Кровожадный Карасик закрыл ставни, вышел из кузницы и запер дверь. От понимания Камикадзой, что он волнуется, его спасло только то, что в кузнице было жарко. Однако его сердце пропускало удар за ударом. - Я приду на арену, как только заживет рука. До завтра. - До завтра. - Камикадза была почти благодарна, что Иккинг оборвал разговор. Кровожадный Карасик опять не помнил, как вернулся в трактир и оказался на пороге своей комнаты. - Ты знаешь, что если твоя мама увидит дракона, у нас будут неприятности? – Спросил он как можно мягче, но с напором: ему не хотелось услышать ни "да", ни "нет". Гуда сидела у него на кровати. - Ну, мы можем попытаться… Ай. – Жуткие жути очень больно кусались, но девочка лишь зашипела и сняла Лейва со своего плеча, потому что тот укусил ее за ухо. Дракончик разочарованно пискнул. Иккингу это так напомнило эпизод с Беззубиком, что он сдался. - Давай, научим его прятаться ото всех кроме тебя со мной. – Сказал Кровожадный Карасик, чувствуя, как будто он отрубил страховочный трос у себя за спиной.