Мне нужна та самая

Как ни странно, Александра правда отвлеклась от своего объекта обожаний, переключившись на учёбу. Она вновь проводила почти все вечера за гитарой, стараясь не думать о синеволосой. Лишь иногда поглядывая на неё в школе, сразу одёргивая себя, чтобы не делать ещё больней. К ней по-прежнему не проявляли никакого внимания, из-за чего совместно с Машей было принято решение подождать и возможно попробовать позже. Сама Даша как-то потускнела. Яркий синий цвет волос успел вымыться и превратился в светло-голубой, кое-где отдающий сединой. И без того бледная кожа побледнела ещё сильнее, контрастируя с синяками под глазами. Тихий голос стал звучать ещё тише, еле вырываясь изо рта. Она ещё чаще начала подвисать на уроках, иногда даже не отвечая на вопросы учителей. Начала часто пропускать занятия, приходя в ещё более убитом виде после прогулов. Теперь она не выглядела достаточно бойко, чтобы дать отпор Артёму, из-за чего Саша частенько нервничала. Сам Артём как-то потерял интерес к новенькой, больше не пытаясь отомстить за ситуацию первого сентября. Поводов для волнения бы не было, если бы парень не кидал на синеволосую довольно странных взглядов. Часто даже преследовал в школьных коридорах, подолгу стоя и наблюдая за своей жертвой после этого. В каком-то смысле у парня даже получилось отомстить новенькой. С ней не разговаривал абсолютно никто, обходя стороной, и смотря в след с ненавистью во взгляде. Но главное же что не трогают, так ведь? Уже три недели всё было спокойно, никто ни за кем не бегал, не кричал в туалетах и не бегал по партам. Жизнь вновь стала размеренной и даже немного скучной. Лишь какое-то давящее чувство где-то внутри не покидало ни на день. *** Кровь, как же вокруг много крови. Какой сейчас день недели? А сколько времени? Где я вообще? Это моя комната, но я совсем её не помню. Чувство, как-будто я проваливаюсь сквозь пол. Стены придвигаются всё ближе, а потолок уносится куда-то вверх, оставляя вместо себя тёмное небо, только совсем без звёзд. От него исходит сильный холод, так хочется залезть под одеяло, вот только ни одна часть тела мне неподвластна. Пол такой холодный. Ещё и ногу опять свело. Но я почему-то боли почти не чувствую. Кажется, вспомнила, завтра вроде бы понедельник. Вряд-ли меня в школе кто-то потеряет. Значит, лежать я тут буду ещё долго. Изображение перед глазами опять сильно поплыло, превращаясь в какую-то непонятную тёмную кашу. Вся тревога куда-то исчезла. Так хорошо. Меня не волнует ни моё будущее, ни оценки в школе, ни отсутствие друзей, ни мои руки которые сейчас истекают кровью, ни родители, которые не звонят уже неделю, ни одноклассники, ни отсутствие прогресса в работе. Всё это того стоит. Возможно, если я сегодня зашла слишком далеко, меня уже никогда не будет ничего волновать. Родители потом будут долго кровь от пола оттирать, убирать беспорядок, который я развела тут. Скорее всего, будут долго плакать около холодного бездушного камня и говорить, что хоть дочь не оправдала их ожиданий, а после вообще прикончила сама себя, они никогда её не забудут и будут часто навещать. Я вообще лежу сейчас в куче кровавых салфеток, которые я зачем-то сюда притащила. Они же вообще не помогают. Наверное, для того, чтоб не так сильно бояться смерти. Наверное, я ещё не готова к этому. Или всё ещё недостаточно плохо. Что за звуки? Куда пропала тишина? Какой-то звон слишком громкий, прямо над ухом. В тишине было так хорошо. В настоящей тишине, которую не нарушали даже вечно лезущие в голову мысли и надоедливый внутренний голос. А, это телефон звонит. Как мне теперь дотянуться до него, у меня вообще нет сил двинуться. -Ало, привет мам. — Прохрипела в трубку Даша, наконец-то доползя до телефона. -Привет дочь, что у тебя с голосом? -Да… Неважно. Я пела, сорвала голос случайно. — Если я скажу ей правду, опять начнёт говорить о том, что я себе проблемы надумываю, страдаю без причины, учебой не занимаюсь. Лучше правду умолчать. -Соседи ещё не жалуются на твоё пение? -Да нет вроде. -Я чего звоню, мы сейчас домой едем, нам из продуктов что-нибудь нужно? -Ааа.… Только хлеб и… макарон нет… — До смерти перепугавшись, протараторила синеволосая, с трудом принимая сидячее положение. -И всё? Ты что-нибудь ешь вообще? -Да ем мам, возьмите что-нибудь что вам надо. — Если бы я сказала ей правду, она, скорее всего, разозлилась и начала бы кормить меня с ложки три раза в день. Не знаю, кто первый бы сдался, я или мой желудок, который за долгие полгода успел прилипнуть к позвоночнику, вместе с остальными органами. -У тебя точно всё хорошо? -Хорошо всё, мне идти пора, пока. -Куда? -Мам я, правда, тороплюсь, пока. — Не собираясь дальше разговаривать с матерью, девушка сбросила звонок. Адреналин ударил в кровь, позволяя ей овладеть своим телом и вскочить с пола. Матерясь на всю квартиру, она пыталась убрать гору салфеток и привести свою комнату в более менее человеческий вид. -Пораньше блин предупредить нельзя было? — Бранилась синеволосая, вытирая с пола уже запёкшуюся алую жидкость. Оглядев свои руки, голубоглазая поплелась на кухню за бинтами и перекисью. Какое-нибудь воспаление или заражение крови не хотелось подхватить, да и если это кровавое безобразие увидят родители, будет не весело. Помучавшись с обработкой и удостоверившись в том, что теперь выглядит как мумия, она, прикрыв проблемные части тела рукавами, убрала аптечку обратно в шкаф и убежала обратно в комнату. Собрав все салфетки в мешок, дабы случайно не заметили, девушка, запихнула его поглубже в мусорное ведро. Выбившись из сил, которых и так почти не было, Даша устало упала на кровать, ожидая приезда родителей и бесконечных расспросов обо всём на свете. *** -Я уверен, что физру на предпоследнее место перед химией поставили специально. Спасибо, тётя завуч, нам же так охота идти бегать, особенно перед ненавистной химией. — Ворчал и без того уставший Сергей, закидывая тетради в сумку. -И не говори, за мной вон сегодня бомж всё утро бегал, мне хватило. Можно я покажу физруку укус который мне подарил этот прекрасный молодой человек, и он меня отпустит? — Поддерживая атмосферу безысходности, отвечала Маша. -Ой, мы тебя знаем. — Вклинилась в беседу Александра. — Ты сейчас пробежишь пятнадцать километров за пять секунд, и будешь нас дедами называть. -Да-да. Я иду только для того чтобы потрясти жопой в обтягивающих шортах перед Антоном. Такая вот я сучка. — Ударив себя по мягкому месту, хмыкнул блондин. -Классные у вас планы, но я вынуждена отказаться от вашей компании. Посижу в туалете, покурю, может быть. Не особо хочется бегать двадцать минут и опять становиться объектом для насмешек пацанов. Да и физрук наш тот ещё кадр. -Сань, не дело. Я че опять одна там буду? С кем мне тупые шутки шутить? -Ой, не надо, ты и покойника разговорить можешь при желании. -Тебе ещё повезло, что наш физрук ставит четвёрки, даже если мы у него на уроках не появляемся. Мне бы твой пресс, я бы физру не пропускала. Возможно, даже без одежды бы ходила. Компания наконец-то покинула кабинет, выдвигаясь в сторону спортивного зала, где опять пахнет краской и резиной, а в раздевалках витает наиприятнейший аромат дезодорантов и сигарет. Дарья тоже не планировала появляться на физкультуре. Она вообще ни разу там не появлялась. Если уж новые одноклассники так неприятно отреагировали на её появление в классе, то представления о том, что бы они устроили на физкультуре, навевали страх и отвращение. Не очень хотелось становиться новым объектом для издёвок из-за неидеального тела и плохой физической подготовки. Если ещё и в обморок опять где-нибудь упадёт, скорее всего даже не один раз, то вообще кошмар будет. Девушка неторопливо направилась в сторону столовой, так как идти было особо некуда. Людей в коридорах почти не осталось, уже прозвенел первый звонок на урок. Синеволосая уже подумывала пересидеть урок в туалете, пока краем глаза не заметила каплю крови на полу. Боязливо оглядываясь по сторонам, она попыталась как можно незаметнее закатать рукав дабы убедиться в возможной причине кровотечения. Как и ожидалось, бинты на руках растянулись и спустились к запястьям, больше не никак не защищая. Почти вся рука, начиная с локтевого сгиба, была красной. Багряная жидкость уже успела впитаться в ткань худи, делая его неприятным на ощупь. Почти ни о чём не думая, девушка забежала в первое, попавшееся на глаза место, позволяющее спрятаться от посторонних глаз и предотвратить дальнейшее превращение одежды в нечто твёрдое — раздевалку рядом со спортивным залом. Забежав в туалет внутри помещения, кинув сумку куда-то на пол, голубоглазая подошла к раковине, закатывая рукава и пытаясь стянуть с тонких запястий износившиеся марлевые повязки. В раковину капала кровь, смешиваясь с водой из-под крана. Даша изо всех сил старалась как можно быстрее обмотать руки запасными бинтами, предусмотрительно взятыми из дома, помогая себе зубами и свободной рукой. Алая жидкость не желала останавливаться, благо бинты кое-как сдерживали её, не давая вновь потечь по рукам. Голубоглазая только-только успела прикрыть месиво, которое сама сделала вчера, как дверь распахнулась и в маленькое помещение зашла Саша. Девушки опять пересеклись взглядами, и в то время как у первой в глазах было удивление и неловкость, у второй только дичайший страх. Даша слишком торопилась и, кажется, забыла закрыть дверь на хлипкую щеколду, которая была приделана на клей, скорее всего, только для имитации личного пространства. -Ой, прости, я.… У меня… Кровь из носа пошла, да. — Сбивчиво протараторила синеволосая, поспешив сбежать с места происшествия, чуть не сбив Александру с ног. Девушка лишь проводила её не менее удивлённым взглядом, не понимая, за что перед ней извиняются. Это же сама Саша вошла без стука и потревожила одноклассницу. Эх, если бы зашла на пару секунд раньше, поняла бы, к чему были эти извинения и излишний страх при случайной встрече.