Мне нужна та самая

-Капельницу в тридцать пятой поставьте. — Бормотали врачи, бегая туда сюда по коридорам Часы в холле мучительно медленно тикали, переводя маленькую стрелку за цифру 2. Коридоры больницы несколько пугали своей полутьмой, запахом спирта и отсутствием людей. Время от времени проходили пациенты в клеёнчатых халатах, еле еле переставляя ноги. В окно бил слабый свет фонаря и огни мигалок изредка проезжавших машин скорой помощи. На лавке у окна сидела крайне нервная Александра, заламывая пальцы, постоянно оглядываясь по сторонам. Тяжёлый, проспиртованный воздух с трудом проходил сквозь лёгкие, застрявая где-то внутри, заставляя задыхаться. -Сань, ты скоро окочуришься такими темпами. — Рядом сидела чуть более спокойная Маша, стараясь нормально, размеренно дышать. — Тебя и так уже обкололи успокоительными, сейчас ещё раз придут. — Шипела она, сжимая плечо трясущейся подруги. Но та ее не слушала, теребя свои почти высохшие волосы, вжимаясь в стену. -Пиздец, такого треша с нами ещё не происходило. — Пробормотал вбежавший в рекреацию Сергей, каким-то волшебным образом сбежав от родителей во втором часу ночи. — Сколько уже кукуете тут? Парень упал на лавку рядом со светловолосой, оглядывая ее потрёпанный вид. У девушки снова задёргался глаз, а губа снова начала кровоточить, треснув в последнем живом месте. -Около трёх часов. — Безрадостно хмыкнула рыжеволосая, зачесывая волосы подруги назад, чтобы спасти хоть часть из них. Девушка, оставшись без средства успокоения нервов, начала кусать собственные пальцы, отрывая куски кожи рядом с ногтевым пластинами. -Совесть мучать начала? — Злорадно ухмыльнулся блондин, наблюдая за этим актом каннибализма. Мария сильно пихнула его в бок, намекая, что лучше бы ему помолчать. Сергей недоуменно выгнул бровь, не понимаю в чём дело. Рыжая схватила его за руку, вставая с лавочки, уводя в сторону. -Слушай, тут такой пиздец происходил пару часов назад, давай ты щас не будешь пытаться ее наказать как-то, она все уже поняла. -А чё случилось? -Потом объясню. Но если сейчас будешь говорить ей что-то такое, то ее опять обколят успокоительными, а в худшем случае ещё и в дурку увезут. Я и так побаиваюсь ее, не надо провоцировать лишний раз. -Что? Успокоительными…? Опять?! Какого хрена?! Маша ещё раз шикнула на ошарашенного блондина, уходя обратно к подруге. -Сань, руку откусишь сейчас. — Мягко прошептала она, отрывая истерзанную руку от рта, нежно поглаживая ее тыльную сторону. Светловолосая, потупив пару минут в пол, беззвучно расплакалась, закрывая лицо свободной рукой. -Опять ее вспомнила…? — Устало прошептала Маша, сочувствующе оглядывая скривившуюся девушку. Та закивала, звучно вдыхая, пытаясь отдышаться. -Да ладно тебе… Всё будет нормально. Рано ещё плакать. В другом конце коридора показались две фигуры, споря о чем-то, направляясь к компании, третий час сидящей у двадцать второй палаты. Это оказались мужчина и женщина лет сорока семи. Одеты они были наспех, видимо нацепили первое, что увидели, второпях не отыскав чего-то получше. -Вот, здесь вроде. — Нервно пробубнила женщина с черными как смоль волосами, оглядывая дверь около которой они и остановились. -Эм… Девушка…? Вы не знаете, можно входить или нет? — Неловко спросил подошедший мужчина, обращаясь к Сергею, копающемуся в телефоне. -Ээээ… Да… Вроде нет. — Замешкался парень. -Ребят, а вы кого-то тут ждёте? — Спросила женщина, отходя от двери. -Ну, да, девушка из этой палаты наша подруга, вот ждём, что скажут врачи. — Устало пробормотала Маша. -Оу, у нее друзья были… Ладно, тогда будем ждать врачей. -А вы ей собственно кто? -Мы, собственно, ее родители. — Выдохнула черноволосая, садясь на соседнюю лавку. Установившуюся неловкую тишину прервала подошедшая женщина в белом халате, перебирая какие-то бумаги и оглядывая толпу встречающих её. -Двадцать вторая… Так, состояние плохое, но стабильное. Если пришли навестить, посмотреть, можете войти, только без верхней одежды. — Равнодушно отрапортовала она, заходя в палату. Родители что-то закричали ей в спину, заваливаясь за ней. Александра снова всхлипнула, прерывисто вздыхая, опуская потускневший взгляд в пол. -Сань… — Сочувствующе прошептал Сергей, опуская руку ей на плечо. Девушка снова разрыдалась, разрывая протяжным криком почти идеальную тишину коридора. Маша прижала ее к себе, поглаживая по спине, пытаясь приглушить хриплые крики. Им уже угрожали тем, что выставят на улицу под дождь, если будут продолжать нарушать покой и тишину. Говорить с агрессивными врачами ещё раз, как-то не хотелось. Парень одернул руку, растерянно глядя на Марию. Та молча покачала головой, не давая дергающейся подруге вырваться из объятий. -Извините…? Молодые люди, можете уделить мне пару минут? — Раздался рядом спокойный низкий голос. Маша подняла голову, освобождая уже более успокоившуюся светловолосую, оглядывая подошедшего. Это оказался мужчина средних лет, в промокшем пальто и такими же мокрыми тёмными волосами. В одной руке он держал телефон, чудом не промокший под дождём, а в другой кожаную сумку-планшет. -Я следователь по этому делу, Владислав Борисович. Буду очень признателен, если вы, как свидетели, расскажете мне, как и по какой причине это произошло. — Неторопливо сказал он, вытаскивая из сумки небольшой блокнот, выжидающе глядя на ребят. -Э… Ну, это был… -Это я во всём виновата. — Безэмоционально прохрипела Александра, пустым взглядом пялясь в пустоту. -Вы…? — Явно удивился следователь. -Я. Это всё из-за меня. -Эм, извините, это… У нас у подруги стресс, она себя во всём винит. Нет, ну… Вообще, они повздорили, и девушка наложила на себя руки. — Затараторила Маша, при виде удивления на лице мужчины. -Если бы не я этого бы не случилось! — Вскрикнула светловолосая, выпрямляясь. -Не слушайте её. Возможно, всё было бы лучше, если бы ты не сделала так, как ты сделала. Но мы находимся тут сейчас не только из-за тебя. Не слушайте ее, у нее психоз. Светловолосая сдавленно вздохнула, подпирая голову руками, опираясь на колени. Следователь окончательно растерялся, непонимающе глядя на Сергея. -Она, конечно, могла это предотвратить, но прямой её вины тут нет. — Все ещё продолжая укорять светловолосую, пробормотал парень, сжимаясь под пристальным взглядом. Этот диалог прервали родители Александры, оттолкнувшие следователя с прохода, подбегая к дочери. Выглядели они так же потрёпанно, накинув верхнюю одежду поверх домашней, промокнув под дождём. -О боже, что же творится… Ты как? Всё хорошо? — Причитала Наталья, хватая девушку за лицо, обеспокоенно оглядывая его. Александра смотрела в пол, стараясь не встречаться с матерью взглядом. Женщина ужаснулась при виде опухших глаз и губ, потерявших свой первозданный вид, оглядываясь на запыхавшегося мужа. -Да скажи же ты хоть что-то! Дверь в палату открылась, из-за нее вышла плачущая навзрыд мать синеволосой, в сопровождении мрачного, словно туча за окном, мужа. Женщина упала на лавку, не обращая внимания на всеобщий интерес, прикованный к ней. Рыжая повернулась к подруге, выжидающе глядя на нее. Саша как-то испуганно повернулась на всё ещё открытую дверь, как будто приглашающую войти. Девушка медленно поднялась, на ватных ногах ковыляя в сторону света. Все присутствующие молча проследили за ней, не обращая внимания на всхлипы откуда-то слева. В кабинете горел яркий голубоватый свет двух ламп, слепя после коридорной полутьмы. Дверь за спиной громко захлопнулась, заставляя светловолосую вздрогнуть и сжаться. Помявшись несколько минут, она медленно поплелась к кровати, стоящей посреди комнаты. По ушам бил противный писк дефибриллятора, считывающего пугающе медленный ритм сердца. На небольшом черном экране вырисовывалась кривая зелёная линия, подскакивающая вверх при каждом ударе. Синеволосая встретила её молчанием. Порезанная рука, теперь обнаженная и обработанная, лежала внутренней стороной наружу, возможно напугав своим видом мать Дарьи. Врачи как-то сумели найти на ней живое место и воткнуть туда катетер, не задев рану. Заставили вздрогнуть и две прозрачные трубки, идущие от носа к какому-то навороченному, страшному аппарату, вентилирующему недееспособные лёгкие. Александра подошла к кровати, оглядывая эту страшную медицинскую технику. Слезы давно закончились, она просто смотрела на спокойное лицо возлюбленной, прикасаясь к ледяной ладони. Вновь начало казаться, что вот сейчас синеволосая откроет глаза, оглядится и мягко улыбнется, как она всегда делала, когда просыпалась рядом со своей девушкой. Что попытается вытащить иглу из вены, потому что боится вида венозной крови и шприцов. Наконец-то скажет хоть что-то, потому что не любит таких пристальных взглядов и до ужаса боится тишины. -Знаешь… Хоть ты сейчас… не в лучшем положении, ты все равно красивая. Забавно, что это первое, что я сказала тебе. Так странно… пару часов назад ты могла мне ответить, а сейчас… — Хрипло пробормотала Саша, отводя взгляд в темное окно, завешенное полупрозрачными шторами. -О… Они кольцо не сняли. — Слабо улыбнулась она, находя на другой руке бабушкино кольцо. — Бабушка правда хотела, чтобы оно было твоим… Я разочаровала, наверное, всех. И себя, и ее, и твоих родителей, и тебя, и своих родителей, и Машу, и Серёжку. Он тобой дорожит сильно прям. И ненавидит меня теперь за то, что я с тобой сделала. Будь она в сознании, она бы смутилась, наверное. Смущённо улыбнулась и отвела взгляд, расплываясь в более широкой улыбке. Но она лежала, по прежнему не двигаясь и не пуская на лицо хоть какие-то эмоции. -Я понимаю, что уже поздно, но… Прости меня за все. За все, что я тебе наговорила, что сделала, не сделала и… вообще за всё. Если ты сможешь простить мне все это, то… я, наверное, буду несколько следующих месяцев таскать тебе зефирки в качестве моральной компенсации. — Хмыкнула она. — Надеюсь, твои родители не возненавидят меня за все это. Не очень классно, наверное, будет если меня будет проклинать мать моей жены. Хоть я и не заслуживаю ни жены, ни мужа, ни вообще никого. -В общем… Возвращайся скорее. Тебя тут уже толпа людей ждёт. Прости, если сможешь. — Улыбнулась светловолосая, поглаживая холодную щёку, невесомо целуя в нос. Даша её конечно же не услышала, зато услышал дефибриллятор, протяжно запищавший, переставая делать паузы. Зелёная линия последний раз дрогнула и выпрямилась, переставая подпрыгивать вверх. Видимо, не простила. Александра испуганно заметалась по комнате, от кровати до аппарата. -Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет! Подожди… Стой! Нет! — Завопила она, хватаясь за голову. В палату ввалилась перепуганная Маша, такие же неспокойные родители синеволосой и медсестра, по счастливой случайности оказавшаяся рядом. Светловолосая вцепилась в бортик кровати, снова заливаясь слезами. Мария попыталась оттащить подругу, дабы освободить проход для медработницы, но та лишь сильнее вцепилась в кровать. Перед глазами все поплыло, превращаясь в размытые белёсые пятна. Рядом кричала такая же взъерошенная женщина, стараясь дотронуться до своей дочери. -Не умирай! Я не… Прости! Нет, нет, нет не надо! Это… Это нельзя. Нельзя! Дверь отворилась и в комнату вбежали несколько врачей, расталкивая присутствующих. Александра отбилась от рук, тянувших ее к выходу, заливая слезами белую больничную рубашку, которую недели на голубоглазую. Когда всех уже выпроводили, ее схватили сразу двое медиков, буквально выволакивая в коридор. Мужчины толкнули ее вперёд и скрылись за дверью, посылая медсестру на ресепшен. Светловолосая с грохотом упала на кафельный пол, в ноги своим родителям. Разбитые колени снова напомнили о себе, после резкого столкновения с полом. К ней потянулись руки стоящих вокруг, но она только сжалась, продолжая кричать. Из палат выглядывали другие пациенты, оглядывая шумную компанию в коридоре. Наталья испуганно прикрыла рот руками, не в силах двинуться и как-то успокоить, поднять дочь с пола. К ней на корточках подполз отец, пытаясь докричаться до истерящей девушки. Сквозь толпу прорвался ещё один человек в белом халате, принимаясь тормошить Александру вместе с Сергеем. Когда светловолосая продолжила драть собственное горло и отмахиваться от воображаемых людей, он вытащил из кармана шприц, трясущимися руками снимая с него колпачок, с размаха вгоняя его в предплечье. Девушка зашипела и попыталась отползти, но мужчина вытащил иголку и отошёл в сторону, потирая расцарпанные руки. Саша в последний раз прохрипела что-то, обессиленно опускаясь на пол, всё пытаясь ползти. В голове отпечатался только плачь матери, опустившейся рядом рядом на колени, становясь последним, что она увидела перед тем как отключиться.