Воспоминания

Шум надрывистого веселья остался позади и теперь лишь маячил фоном для раздумий. Ночной бриз стал приятным спутником в таких размышлениях. Он тихо подбирался и усаживался рядом, как старый друг, перебирая светлые локоны, успокаивая встревоженный разум. Он заботливо подсказывал когда стоит начинать искать убежище, рассказывал когда начнется дождь и гром. В иные минуты Кадзуха бы пошел в каюту и переждал непогоду, но не сейчас. Кадзуха был слишком погружен в воспоминания. Скребущие душу воспоминания. Они были давними и почти зажившими. Но подкрадывались все также незаметно и тихо накрывали собой. Смешивались с дождем, и обманом аккуратно уносили в глубь, утягивали в пучину, не позволяя всплыть. — Малыш Кадзуха, почему ты один? Он закрыл глаза. Он снова там. Он снова с ним. Он почти чувствует своей кожей его тепло. Он садится рядом и тихо смеется. Это самый прекрасный голос на свете. Кадзуха отдал бы все, лишь бы снова услышать этот смех, этот голос. Увидеть ту улыбку, те глаза, снова посмотреть и замереть очарованным болванчиком, хлопая ресницами смотреть на эти молнии и грозы, не смея отвести взгляда. Но Кадзуха не решился открыть глаз. Новый поток ветра унес наваждение, позволяя вынырнуть. Кадзуха словно очнулся из транса, глубоко дыша. Он попытался осмотреться, мокрые волосы прилипли к лицу и лезли в рот и нос. И ничего не видно. Кадзуха прикоснулся к лицу дрожащими руками. Тело не слушалось его. Глаза были наполнены горячими слезами. Капля за каплей они стекали по холодным щекам, раздражая кожу обжигающей печалью. Нижняя губа задрожала и слезы полились водопадом, смешиваясь с ледяным ливнем. Кадзуха попытался унять дрожь в теле, но он не понимал чем она вызвана, холодом или пережитым стрессом. В попытке успокоиться он обнял себя руками и подтянул колени к себе. И просто закрыл глаза. Он позволил себе прожить то, что так долго прятал и отрицал. Его больше нет. Дождь стих. В воздухе витал приятный запах свежести. Кадзуха открыл глаза и посмотрел в небо, с которого ветер убирал облака. Засияли звезды и казалось, что одна из них подмигнула промокшему юноше, который сейчас смотрел на ночное небо так, словно никогда прежде не видел ничего прекрасней.