Shadow World

      — Я до сих пор не могу поверить, что Снейп заставил нас практиковать невербальное Протего, — жаловалась Амели, размахивая палочкой, как будто пыталась отбить невидимую атаку. — У меня вчера весь вечер болела рука от того, что я слишком сильно концентрировалась.       — Это потому, что ты пытаешься думать о заклинании, а не чувствовать его, — Клейтон улыбнулась, на ходу снимая мантию. — Вместо произнесения формулы просто представь, что ты создаёшь щит.       Привычным движением она закатала рукава рубашки и собрала чёрные волосы в высокий хвост — ритуал, отточенный тренировками с Бланкеншипом. «Даже секундная заминка может стоить тебе победы», — словно наяву прозвучал в голове его спокойный голос. Её движения были чёткими, выверенными — так готовится к бою опытный дуэлянт.       — Легко тебе говорить, — Эссоу фыркнула, наблюдая за подругой. — Если бы я тогда послушала Уилла и присоединилась к вам… Может, тоже уже колдовала бы без слов.       — Эй, — Дэни мягко толкнула подругу плечом. — Ты и так достаточно трудолюбива и умна, чтобы усвоить материал даже в краткий срок, — она подмигнула.       Слизеринка проверила, легко ли выскальзывает палочка из рукава — привычка, которую Уилл буквально вбил в её подсознание после того случая на тренировке, когда она замешкалась всего на мгновение. «В реальном бою у тебя не будет времени выуживать палочку из кармана», — говорил он тогда, помогая ей отработать движение до автоматизма.       Они подошли к двери дуэльного клуба, где уже собирались студенты. Клейтон, как новый глава, чувствовала ответственность за то, чтобы всё прошло гладко. Год назад она и представить не могла, что займёт место Уилла. Теперь же, глядя на новичков, она понимала его строгость и внимание к деталям.       — Ну что, готова к своему первому турниру? — спросила Амели игриво.       — К первому турниру в качестве главы клуба, — поправила Дэни с лёгкой улыбкой.       Внутри царила оживлённая атмосфера. Студенты делились на пары, обсуждали стратегии и разминались перед дуэлями. Слизеринка чувствовала, как воздух искрится от предвкушения и магии. Она знала, что могла бы победить любого в этом зале — тренировки не прошли даром. Её движения были отточены до автоматизма, реакции — молниеносны, а магическое ядро пульсировало силой, готовой вырваться наружу. Она помнила, как год назад Уилл сказал ей: «Твоё происхождение не имеет значения, Дэни. Важно лишь то, насколько ты готова работать над собой». И она доказала, что грязнокровка может стать лучшим дуэлянтом Слизерина.       Подойдя к столу с именами участников, девушка на мгновение задержала дыхание. Жребий — древняя магическая традиция, почти такая же старая, как сами дуэли. Серебристые полоски пергамента мерцали в воздухе, медленно кружась над чашей из оникса. Дэни знала, что каждое имя было написано самозагорающимися чернилами, проявляющимися только для того, кому они предназначены. Её пальцы дрогнули, когда она потянулась к танцующим в воздухе бумажкам. Одна из них, словно отзываясь на её магию, сама скользнула в ладонь. Развернув мерцающий листок, она замерла, чувствуя, как время словно остановилось, а буквы медленно проступают на поверхности, складываясь в имя её первого противника.       — Драко Малфой, — прошептала она, и имя осело горечью на губах.       Шрамы на ладонях предательски защипало — тонкие белые линии. Волшебница невольно вспомнила тот вечер: тусклый свет камина в гостиной, свои обожжённые руки, и как она сидела на полу, кусая губы, чтобы не расплакаться. Малфой и его дружки тогда постарались на славу.       Но это было давно. Сейчас она была другой — сильнее, увереннее. Она знала, что могла бы уложить Малфоя на лопатки за считанные секунды. Её магия пела об этом, требуя возможности доказать своё превосходство. И где-то глубоко внутри часть её отчаянно хотела этого — хотела увидеть, как надменная ухмылка сползает с его лица, как он осознает, что больше не имеет над ней власти.       Но что-то останавливало её. Что-то глубже обиды и желания мести. Может быть, она не хотела видеть его поверженным — это казалось почти… неправильным. Или, возможно, где-то в глубине души она боялась, что проиграет не его заклинаниям, а собственным чувствам. Потому что за последние годы что-то изменилось, и она уже не могла с прежней уверенностью сказать, что ненавидит слизеринца.       Её пальцы сжали бумажку крепче, и она почувствовала, как сердце пропустило удар. Не от страха — нет, она давно перестала бояться Малфоя. Это было что-то другое, более сложное и запутанное, что девушка предпочитала не анализировать слишком глубоко.       — В чём дело? — Амели заглянула через её плечо. — Ох…       Дэни быстро подошла к организатору, стараясь сохранять спокойствие.       — Можно ли поменять противника?       — Только если он откажется, — ответил организатор, пожимая плечами.       Клейтон резко развернулась, готовясь отыскать в толпе знакомый силуэт, и время словно споткнулось — он уже стоял за её спиной, словно ждал этого момента. Платиновые волосы, уложенные с небрежной элегантностью, чуть поблескивали в свете факелов. Знак старосты на груди поймал росчерк света, как и серебряная застёжка мантии с фамильным гербом Малфоев.       Их взгляды встретились — серый его глаз против её изумрудного, и Дэни почувствовала, как по спине пробежала дрожь, которую она научилась скрывать за последние месяцы. Она слишком хорошо знала каждую черту его лица, каждый оттенок этих невозможных глаз — от холодного серебра до грозовой стали. На мгновение ей показалось, что в его взгляде промелькнуло что-то, похожее на сожаление, тень той теплоты, которую она иногда ловила, когда Драко думал, что никто не видит. Но оно тут же скрылось за привычной маской высокомерия, такой же безупречной, как его бледная фарфоровая кожа.       — Отказываюсь, — произнёс он с той особой интонацией, которую используют чистокровные, когда хотят показать, что делают кому-то одолжение. Но Клейтон заметила, как его пальцы на мгновение сжались в кулак, словно сама мысль о дуэли с ней причиняла ему физический дискомфорт.       Дэни почувствовала, как её щёки заливаются румянцем, но она выпрямилась, расправив плечи.       — Тогда твоим противником будет Трейси Дэвис, — сказал организатор, записывая её имя.       Дуэль началась в абсолютной тишине. Воздух, казалось, звенел от напряжения. Трейси приняла классическую дуэльную стойку, но в её движениях читалась неуверенность. Слизеринка же стояла расслабленно, почти небрежно, но каждый, кто действительно разбирался в дуэлях, мог видеть, как она готова среагировать в долю секунды.       Первое заклинание сорвалось с палочки Дэни так быстро, что многие даже не успели его заметить. Экспеллиармус пронёсся по залу ярко-красной вспышкой, и сразу за ним, практически сливаясь в единое движение, последовало Ступефай. Комбинация была отточена до совершенства — первое заклинание заставило Дэвис инстинктивно поднять щит, открывшись для второго.       Трейси рухнула на пол, даже не успев осознать, что произошло. Её палочка, описав изящную дугу в воздухе, приземлилась в протянутую руку Дэни, которая всё ещё стояла в той же позе — спокойная, собранная, с едва заметной полуулыбкой на губах. Только глаза выдавали её внутренний огонь, сияя торжеством победы.       — Победитель — Дэни Клейтон! — объявил организатор, и зал взорвался овациями.       — Рекорд! — восторженный крик прорезал общий гул. — Самая быстрая дуэль!       В тени колонн Малфой наблюдал за происходящим, и его лицо было непроницаемой маской. Но когда их взгляды встретились, его глаза на мгновение расширились, выдавая смесь восхищения и… чего-то ещё, что он тут же спрятал за привычным холодным фасадом. Его пальцы рефлекторно сжались на собственной палочке, словно представляя, как могла бы пройти их дуэль.       — Ты была великолепна! — Амели подлетела к подруге, заключая её в объятия.       — Спасибо, — отозвалась Дэни, машинально улыбаясь, но её внимание всё ещё было приковано к тому месту, где стоял Малфой. Он медленно кивнул ей, признавая мастерство, и растворился в толпе, оставив после себя лишь ощущение недосказанности.       Она знала, что эта победа — только начало. Впереди ждали более серьёзные испытания, и где-то в глубине души она понимала, что однажды ей всё же придётся встретиться с Драко на дуэли. И этот день определит гораздо больше, чем просто победителя турнира.

***

      Джо сидела в дальнем углу «Кабаньей головы», нервно постукивая пальцами по деревянному столу, покрытому старыми царапинами и пятнами. Перед ней лежала небольшая шкатулка, обёрнутая в потёртую чёрную ткань, которая, казалось, поглощала тусклый свет свечей. «Используйте это» — гласила записка, нацарапанная угловатым почерком на пожелтевшем пергаменте, прилагавшаяся к проклятой вещице.       Девушка поморщилась и машинально передёрнула плечами, пытаясь стряхнуть неприятное ощущение. До недавнего времени она и помыслить не могла о том, чтобы переступить порог этого трактира, печально известного в Хогсмиде своими сомнительными сделками и тёмными делишками. Теперь же, когда на её предплечье извивалась зловещая метка, она появлялась здесь непозволительно часто для шестикурсницы Хогвартса.       Домовой эльф отца передал ей шкатулку на пересечении двух узких улочек, не проронив ни единого слова — лишь отвесил глубокий поклон и исчез в сгущающихся сумерках. Даже сквозь плотную обёртку Джо чувствовала исходящие от предмета волны запретной магии, той самой, что пропитывала каждый из артефактов в отцовском кабинете, расставленные на массивных дубовых полках.       Она вздрогнула, когда тяжёлая дверь трактира со скрипом распахнулась, впуская внутрь слепящий луч дневного света вместе с порывом холодного ветра. В дверном проёме показался знакомый силуэт. Драко, затянутый в безупречно скроенное чёрное пальто, на мгновение замер на пороге, позволяя глазам привыкнуть к полумраку. Его бледное лицо приобрело почти призрачный оттенок в тусклом освещении таверны.       С привычным высокомерием он окинул взглядом немногочисленных посетителей, словно оценивая, достойны ли они находиться с ним в одном помещении. Заметив Джоди, он плавным, почти кошачьим движением скользнул между столами и опустился на скрипучий стул напротив неё. Небрежным жестом поправил воротник пальто, и тонкий аромат дорогого одеколона на мгновение перебил застоявшийся запах пыли и эля, пропитавший воздух таверны.       — Что там? — процедил Драко, кивая на свёрток. Его пальцы, белые и тонкие, нервно постукивали по столешнице.       — Подарок для нашего дорогого директора, — Макинтайр произнесла это настолько тихо, что ему пришлось податься вперёд, чтобы расслышать. — Отец считает, что это поможет тебе с… заданием.       — Прекрасно, — глаза Малфоя блеснули. — Можно передать через Розмерту или…       — Ты серьёзно? — Джо насмешливо изогнула бровь. — Использовать посредников? Думаешь, авроры настолько глупы, что не отследят цепочку? Ты точно что-то да пропустишь, ведь стал куда рассеяннее. Неудивительно, ведь постоянно отвлекаешься на свою новую… подружку.       Драко напрягся, его лицо приобрело мраморную бледность.       — Не понимаю, о чём ты.       — О Клейтон, — выплюнула слизеринка. — Я видела, как она выходила из Выручай-комнаты.       — А как насчёт твоих тайных встреч с Поттером? — прошипел парень, подавшись вперёд. — Думаешь, я не знаю?       Джоди стиснула зубы, её пальцы сжались в кулаки под столом.       — Это в прошлом. С конца того года мы не перемолвились и словом. Теперь у меня… другие обязательства. — Она машинально коснулась предплечья. — Мой отец ждёт, что я…       — Тебе не нужно ничего делать, — резко оборвал её Драко. Его рука метнулась к свёртку, сгребая его со стола. — Я сам разберусь. Со всем этим.       Он поднялся одним резким движением, едва не опрокинув стул. Макинтайр проводила взглядом его удаляющуюся фигуру, чувствуя, как губы непроизвольно кривятся от раздражения. Снова он пытается играть в героя, думая, что может справиться со всем в одиночку. Входная дверь хлопнула, оставив после себя лишь колыхающиеся тени от свечей да горький привкус недосказанности.

***

      Октябрьский воздух искрился прозрачной свежестью, пропитанный ароматом опавшей листвы и далёким дымком каминов Хогсмида. Золотые и багряные листья кружились в воздухе, словно маленькие фейерверки, прежде чем мягко опуститься под ноги Амели, Гарри и Рона, шагающих по извилистой дороге в деревню.       — В «Флориш и Блоттс» должны были привезти новую коллекцию, — Эссоу достала из кармана мантии аккуратно сложенный пергамент, который зашелестел на ветру. — Представляете, у них даже есть сборник магической поэзии восемнадцатого века!       — Поэзия? — Рон картинно закатил глаза. — Мерлиновы подштанники, только не говори, что ты превращаешься в одну из тех занудных старост, которые цитируют стихи на каждом углу!       — О, заткнись, — когтевранка шутливо толкнула его плечом, поднимая с земли особенно красивый кленовый лист. — По крайней мере, я не провожу часы, пялясь на шахматную доску и бормоча «конь на e4».       — Эй! Шахматы — это целая наука! — возмутился Уизли, но его веснушчатое лицо расплылось в улыбке. — А вот твоя поэзия…       — Кто-то просто завидует, что не может отличить сонет от лимерика, — поддразнила Амели, подмигнув Гарри.       — Кстати о спорте высоких умов, — оживился Поттер, его зелёные глаза заблестели. — Слышала новость? Слизнорт затеял организовать межфакультетский турнир.       — М-м-м, — протянула девушка, разглядывая витрину «Сладкого королевства», показавшуюся вдали. — Надеюсь, это не помешает нашему плану попробовать новые медовые пирожные. Говорят, они сами тают во рту и…       Она осеклась, заметив, как взгляд Гарри метнулся к темнеющему вдалеке лесу, где кроны деревьев раскачивались под порывами ветра, отбрасывая причудливые тени.       — Опять витаешь в своих мрачных мыслях? — мягко спросила она.       — Да нет, просто… — парень рассеянно потёр шрам.       — «Просто» у него! — фыркнул Рон. — Вечно придумает себе очередную загадку вселенной, а потом ходит с таким видом, будто проглотил гиппогрифа.       — По крайней мере, я способен на мысли посложнее «Ух ты, еда!», — парировал Гарри, и оба расхохотались.       Амели улыбнулась, наблюдая за друзьями. Такие моменты были бесценны — когда можно было просто быть подростками, без тени войны над головой. Только сердце предательски сжималось от мысли о Фреде. Где он сейчас? Придумывает новый товар для магазина или… Она отогнала тревожную мысль о заданиях Ордена. Фред всегда был готов рисковать ради правого дела, и именно это качество заставляло её сердце замирать каждый раз, когда она думала о нём.       Впереди раздались крики. Эссоу резко обернулась, и её сердце пропустило удар. В нескольких метрах от них студентка парила в воздухе, её руки были раскинуты, словно для объятий, а лицо застыло в беззвучном крике. Её тёмные волосы развевались вокруг головы, как в замедленной съёмке. В следующее мгновение она рухнула на землю, содрогаясь в конвульсиях.       — Не подходите! — крикнул Гарри, удерживая Рона, который дёрнулся вперёд. — Посмотрите!       На снегу рядом с распростёртой девушкой лежало изысканное серебряное ожерелье, выскользнувшее из раскрытой шкатулки. Вторая студентка стояла рядом, её лицо было искажено ужасом.       — Я… я говорила Кэти не трогать его, — всхлипывала она. — Она должна была отнести его кому-то в замке…       Амели выхватила палочку, лихорадочно соображая, какие заклинания могли бы помочь. Но Гарри уже склонился над ожерельем, не касаясь его.       — Это тёмная магия, — произнёс он мрачно. — Очень сильная.       Кэти продолжала биться в судорогах, её крики разносились по всей дороге. Когтевранка почувствовала, как к горлу подступает тошнота — она никогда не видела ничего подобного.       — Рон, беги за Хагридом! — скомандовала она, пытаясь сохранять спокойствие. — Быстрее!       Пока Уизли мчался к замку, Амели наложила согревающие чары на Кэти, стараясь хоть как-то облегчить её страдания. Её руки дрожали, а в голове билась одна мысль — кто мог передать студентке настолько опасный артефакт?       Гарри стоял неподвижно, его взгляд был устремлён вдаль, и Эссоу знала этот взгляд — он уже выстраивал теории о произошедшем. Она проследила за направлением его взора и увидела тёмную фигуру, быстро скрывающуюся за поворотом дороги к Хогсмиду.       Топот тяжёлых шагов возвестил о приближении Хагрида. Великан без лишних слов подхватил Кэти на руки, и её крики начали стихать, сменяясь тихими стонами.       — Держитесь подальше от ожерелья, — предупредил Поттер остальных студентов, которые начали собираться вокруг. — Пусть никто его не касается.

***

      Вечеринка у Слизнорта была в самом разгаре. Свечи в серебряных подсвечниках отбрасывали тёплый свет на лица собравшихся, а изысканные закуски на столе источали соблазнительные ароматы. Амели сидела рядом с Клейтон, наблюдая, как Гарри и Джо, расположившиеся напротив, старательно делали вид, что не замечают друг друга.       — Они такие очевидные, — прошептала Дэни, наклонившись к уху подруги. — Ты видела, как он пододвинул ей солонку? Даже не посмотрел в её сторону, но точно знал, где она сидит.       Эссоу подавила смешок, пряча улыбку за бокалом тыквенного сока.       — А ты заметила, как Макинтайр поправляет волосы каждый раз, когда он двигается? Королева Слизерина теряет свою невозмутимость.       — Мисс Клейтон! — голос Слизнорта прервал их перешёптывания. — Я всё хотел спросить о ваших родителях. Чем они занимаются в мире магглов?       Слизеринка застыла, её пальцы судорожно сжали салфетку. Амели почувствовала, как подруга напряглась, и тут же вмешалась:       — Вообще-то, профессор, Дэни живёт с моей семьёй уже больше двух лет, — она положила руку на плечо подруги. — Мы с мамой, бабушкой и дедушкой просто счастливы, что она с нами.       — Вот как? — Слизнорт подался вперёд с явным интересом. — Расскажите подробнее о вашей семье, мисс Эссоу.       — О, моя бабушка — настоящий эксперт по магическим растениям, — с гордостью начала когтевранка. — У неё потрясающие теплицы. Половина ингредиентов для зелий в Мунго выращена её руками. А дедушка служит в аврорате уже тридцать лет. Мама пошла по его стопам, хотя успевает ещё и книги писать — в основном учебники по травологии, но иногда и романы, когда есть вдохновение.       — А ваш отец? — поинтересовался Слизнорт, промокая губы салфеткой.       Амели пожала плечами, стараясь говорить небрежно:       — Он маггл, очень трудолюбивый человек. Они с мамой развелись много лет назад. Мы… не особо поддерживаем связь.       — Понимаю, понимаю, — протянул профессор, явно теряя интерес к этой части разговора. — Но ваша бабушка… Люси Форд, если не ошибаюсь? Я слышал, она разработала новый метод выращивания мандрагор…       Эссоу благодарно улыбнулась, чувствуя, как Дэни расслабляется рядом с ней. Под столом подруга легонько сжала её руку — безмолвное «спасибо» за своевременное вмешательство.       Клейтон ненавидела эти моменты — когда кто-то спрашивал о её родителях, и приходилось либо выдумывать ложь, либо уклоняться от ответа. Семья Амели стала для неё настоящим спасением, подарила тот дом, о котором она всегда мечтала. Но иногда, когда девушка закрывала глаза, она снова оказывалась в том обшарпанном доме, слышала ругань и звон разбитых бутылок. Дэни знала, что однажды ей придётся перестать убегать, перестать делать вид, что той жизни никогда не существовало. Придётся признать, что часть её всегда будет той испуганной девочкой, которая засыпала под пьяные крики. Но пока… пока она просто не была готова к этой правде.

***

      Густой табачный дым змеился под потолком кабинета родового поместья Макинтайров. Вильям застыл в массивном кожаном кресле, невидящим взглядом вглядываясь в семейную колдографию, где одиннадцатилетняя Джоди, облачённая в изумрудную мантию Слизерина, счастливо улыбалась рядом с отцом. При мысли о том чудовищном задании, что возложил на неё Тёмный Лорд, его пальцы судорожно стиснули хрустальный бокал с огневиски, едва не расколов его.       Он подался вперёд, рассеянно касаясь кончиками пальцев открытой шкатулки из красного дерева, отполированной временем до глубокого благородного блеска. На чёрном бархате внутри покоились семь осколков, испещрённых загадочными рунами. Символы напоминали древние китайские иероглифы, но несмотря на то, что Макинтайр посвятил годы изучению страны своих предков, их истинный смысл оставался для него непостижимой тайной.       — Фликер, — негромко произнёс он, и пожилой домовой эльф материализовался бесшумно, словно сотканный из теней.       — Да, господин Макинтайр? — существо склонилось в глубоком поклоне.       — Будь добр, принеси мне «Компендиум древних рун» из восточной секции библиотеки, — Вильям осторожно поднёс один из осколков к свету свечей. — И пергаменты по китайским диалектам.       Когда эльф растворился в воздухе, мужчина перевёл взгляд на портрет матери. Дэюй смотрела на сына с нечитаемым выражением лица. В глубине её тёмных миндалевидных глаз таилась тревога, но тонкие губы оставались плотно сжатыми, словно удерживая за невидимой печатью важные слова.       — Что скажешь, мама? — спросил он, медленно вращая осколок в длинных пальцах. — Эти символы… они кажутся странно знакомыми.       Дэюй не произнесла ни слова, лишь опустила взгляд, и тени от мерцающих свечей заплясали на её лице.       Макинтайр неторопливо поднялся, приблизился к портрету, всматриваясь сначала в материнское лицо, а затем опуская взгляд ниже. В неверном свете на позолоченной раме проступали едва различимые узоры, загадочным образом перекликающиеся с рунами на осколках. Вильям извлёк из внутреннего кармана сигару, неспешно раскурил её, наполняя воздух ароматом дорогого кубинского табака.       — Фликер, — произнёс он, выпуская идеальное кольцо дыма. — Сними портрет.       Домовой эльф надломленными, будто марионеточными движениями отправил стопку книг и свитков парить в воздухе к столу и взмахнул морщинистыми руками, снимая массивную картину со стены. За ней обнаружился небольшой тайник, заполненный древними свитками, чей пергамент пожелтел от времени. Вильям аккуратно извлёк их, положил на стол рядом с осколками. Его движения оставались размеренными, взгляд — сосредоточенным, хотя где-то в глубине глаз мелькнула тень беспокойства.       Волшебник развернул один из свитков, провёл длинными пальцами по выцветшим строчкам, которые не мог разобрать. Казалось невозможным, чтобы сам Вильям Томас Макинтайр — прославленный историк, коллекционер магических артефактов, искусный переводчик загадочных румынских проклятий и автор революционного исследования по расшифровке древнеегипетских заклинаний — не мог прочесть даже нескольких строк этого необычного манускрипта.       — Будь осторожен, дорогой, — тихо произнесла Дэюй с портрета, её голос был подобен шелесту осенних листьев. — Сам-знаешь-кто прекрасно осведомлён о проклятии, что терзает наш род поколениями, но о глубине твоих познаний ему знать вовсе не обязательно.       Вильям едва заметно кивнул, погружаясь в работу. Ночь обещала быть долгой, но торопливость никогда не была свойственна Макинтайрам. Он методично раскладывал пожелтевшие документы, сверял загадочные символы, делал изящные заметки своим любимым павлиньим пером. Серебристый лунный свет медленно крался по старинным витражным окнам, отбрасывая на древние пергаменты причудливые тени, которые, казалось, хранили свои собственные, не менее мрачные секреты. В такие моменты кабинет словно погружался в иное измерение, где время текло по своим законам, а реальность становилась зыбкой и неопределённой.