Сквозь треснутый объектив

Трюдо на встречу опоздал, но не критично. Эммануэлю как раз успели налить чашку кофе и пообещать, что его блюдо вот-вот принесут. В забегаловке со звучным названием «Гамбургер 17» еда была всегда отвратно жирной, но и такой же вкусной. Эммануэль обычно сожалел обо всем, ослабляя ремень и гладя себя по животу, но это было потом. Мистер Трюдо замер в нерешительности у двери, и в него чуть не врезалась официантка с подносом грязной посуды. Эммануэль откинулся на спинку дивана, смотря, как тот извиняется и норовит ей помочь донести все до кухни. Не удержался и хмыкнул. Он видел его второй раз в жизни, но уже представлял, что тот выглядит так нелепо везде, где появляется. Словно найди лишнее на картинке. Это он. Растерянно прижав к себе портфель, Трюдо осмотрелся и, наконец увидев его за столиком у окна, поторопился к нему. — Фух, почти успел, — сказал он, садясь напротив и ставя свою поклажу рядом, — добрый день, дет… м-м, мистер Макрон? Эммануэль приподнял брови. — Я не думал, что мы будем встречаться там, где столько людей, — шепотом сказал мистер Трюдо, кладя руки на столик. — Я думал, это все будет очень секретно. — Мы не в шпионском детективе, — заметил Эммануэль. — Всем плевать. — Но я… — Он облизнул губы. — Я бы не хотел, чтобы кто-то вообще знал, что я обратился… что у меня произошло что-то, что требует помощи… — Хорошо, можешь называть меня просто Эммануэль, — вздохнул он. — Будем делать вид, что мы старые знакомые. Если подойдет официантка, обязательно спроси, как там мои малыши. — У тебя есть дети? — поинтересовался… ну, вероятно, теперь стоило звать его просто Джастином в ответ. — Нет. И мы не старые знакомые. Когда подошла официантка, Джастин, конечно, не вспомнил ни о каких малышах. Он озадаченно посмотрел в его тарелку, на которой с размахом устроились две сосиски, яичница, хашбраун, жареные помидоры и два тоста. — Я думал, это английский завтрак, — пробормотал он. — Я предпочитаю его на обед. Утром я могу вытащить себя только на работу. Надеюсь, Марин не превратит офис в филиал ку-клукс-клана, пока меня там нет. Может быть, ты тоже себе что-нибудь возьмешь? Джастин. — Нет, я не хочу есть. И вообще у меня с собой… м-м-м. Яблоко. На ланч. Если что. — Ах, опять яблоко. Джастин немного помолчал, сжимая руки на своем портфеле, прежде чем заговорить вновь: — У тебя появилась какая-то новая информация? — спросил он негромко. — Ты узнал, кто… кто это делает? — Да, его тело как раз у меня в багажнике. — Эммануэль отпил кофе и посмотрел на лицо Джастина. — Я шучу. — А. Понятно. — Но информация кое-какая у меня есть… Во-первых… черт… я хотел его съесть. Эммануэль не настолько доверял чистоте столешниц здесь, чтобы подобрать выпавший из тарелки кусочек помидора. Отодвинув в сторону, он накрыл его салфеткой. — Во-первых, дело не в деньгах. — В смысле не в деньгах? С чего ты решил? Он же именно… именно требует деньги. И… во второй раз больше, чем в первый. — Во-вторых, — проигнорировав его, продолжил Эммануэль и закусил кусок сосиски, — и в основном за этим я хотел встретиться. Я вычислил, откуда был сделан снимок. И чтобы туда попасть, надо снять комнату. — Значит… — Да, этот парень или кто бы он ни был тоже постоялец «Лотоса». Возможно, вы с ним сталкивались снаружи. Ты не заметил никого странного в тот вечер? Может, кого-то, кто был там ранее? Кто-нибудь примелькался? Джастин поджал губы, опуская глаза. Между его бровей появилась морщинка, но так же быстро и пропала. — Я… боюсь, что я ни на что другое не обращал внимание. Я… м-м-м, волновался и думал… — Только о том, как отодрать того парня? — усмехнулся Эммануэль. — Ты можешь не говорить об этом так? — вспыхнул он, беспомощно оглядевшись, будто все с соседних столиков обернулись к ним, как в кино. — Я не хочу это обсуждать. — Ты из тех, кто любит только делать? — Он посмотрел на Джастина с вызовом и, не жуй тот сейчас кусок тоста, выглядело бы внушительно. — У действий есть последствия. — Я знаю. У тебя рукав в кетчупе. Джастин кратко дотронулся до правого запястья Эммануэля, когда тот стал рассматривать левую руку. Эммануэль чертыхнулся и отодвинул от себя тарелку. — Это должно было звучать эффектнее, — хмыкнул он, бесплодно пытаясь отереться салфеткой. Все равно придется переодеваться. — Я не всегда ем, как в хлеву. — Ты м-м-м… — Что? Уже передумал? Можешь взять мою сосиску. Вон вторая вилка. — Давай… — Джастин кашлянул и отвел глаза к окну, — давай вернемся к моей проблеме. — А, да. — Эммануэль отложил использованную салфетку. — Попробуем подойти с другой стороны. У тебя есть враги? — Что? Брови Джастина приподнялись, будто он услышал несмешную шутку и пытается как-то прореагировать. Люди недооценивают опасность от окружающих. — Нет. Откуда у меня враги? — пояснил он свою реакцию. — Я просто учитель. И со всеми стараюсь быть… добрым. Ни с кем не ссорюсь. Ничего такого. Возможно, даже слишком добрым, подумал про себя Эммануэль. — Хорошо. Может быть, это кто-то неявный. Есть на примете люди, которым ты, может быть, не слишком нравишься? — Нет. Не знаю. Не думаю. Я особо нигде не бываю, кроме работы. — И «Лотоса», — закончил Эммануэль, смотря на реакцию. Кажется, Джастин стал приспосабливаться к его подколам. Это радовало. Ему не стоило быть таким мягким. Люди не любят мягкость, она им кажется хрупкостью, которую можно сломать. — Но если это что-то еще, то где ты бываешь? — Ну… я… — Джастин провел рукой по шее. — Иногда мы ходим в кино с семьей. Со всеми, кроме малыша, его мы оставляем с Ангелой, это наша соседка, он еще слишком маленький. И я бегаю по утрам… — Я имел в виду места, где есть другие люди. Люди, с которыми ты взаимодействуешь. — Ну… иногда мы играем с парнями в регби. — С какими парнями? — Да это просто… знаешь, типа группа отцов. Собираемся по пятницам, играем. Пьем пиво. — И со всеми у тебя хорошие отношения? — Ну… — Лицо Джастина странно побледнело, но он быстро взял себя в руки, оглянувшись на курсирующую мимо официантку. — Да, думаю, что со всеми. — Значит, мне надо проверить лишь твою работу и клуб любителей регби. — Мою работу? — Он приоткрыл рот. — Ты шутишь? Ты думаешь, это кто-то из моих коллег? Полностью исключено, мы с ними работаем уже очень давно. Почти со всеми больше пяти лет. И все они замечательные люди. К тому же… нельзя, чтобы они знали, что детектив что-то расследует. Если ты будешь их о чем-то спрашивать, они могут понять… — Я похож на идиотского детектива из кино? Джастин посмотрел на него. Кажется, он играл, изображая внимательный взгляд. — Немного. — Оставлю это без комментариев. Я знаю, что делаю. Если все твои коллеги замечательные люди, а парни из регби клуба тебя обожают, бояться нечего. Никто не узнает, что я детектив. — Особенно, если ты придешь в этой рубашке. Эммануэль хмыкнул. Было похоже, что лед между ними растаял. Не лучшее, что может произойти с клиентом, но Джастин хотя бы перестанет паниковать каждую минуту, если будет знать, что он на его стороне. Не ненавидит и не осуждает. Ни за то, какой он, ни за то, что он делает. Не ему точно об этом разговаривать. — Помни, я — твой старый знакомый Эммануэль. И не отходи от плана. Он посмотрел на дату в ежедневнике. — Завтра вы собираетесь? — Вообще я не хотел идти, честно говоря. — Джастин повел плечами. — Вся ситуация заставляет меня нервничать. — Как раз расслабишься. Значит, план таков… Джастин наблюдал за его руками и слушал так внимательно, как будто пытался запомнить каждое слово наизусть.

***

Слова детектива Макрона, которого очень приятно было называть Эммануэлем, как будто они и впрямь друзья, серьезно обеспокоили Джастина. Он думал об этом всю дорогу на работу и не закончил, и когда продолжились уроки. Признаться, он никогда не размышлял о личности того, кто мог отправить ему это письмо. Ясно было, что это сделал кто-то жадный, злой и лишенный всякой человечности. Давить на такое… было ужасно. Джастин никогда бы не смог сделать такое со знакомым. Эммануэль же считал, что это кто-то из его окружения. И сказал, якобы это не ради денег. Но ради чего? Кому он настолько насолил, что его захотели припечатать к стене самым отвратительным фактом в биографии? В жизни. Джастин не мог собраться, чтобы провести урок, который запланировал, поэтому раздал детям листочки для самостоятельной работы, и опустился за свой стол, наблюдая за дисциплиной. Как должен был выглядеть этот человек? Злодеи всегда представлялись ему карикатурными, как в фильмах. Софи часто говорила, что жизнь недостаточно его обтесала, оставив веру в лучшее выпуклым радужным рогом. А если Эммануэль прав? Если это кто-то близкий? Но кто мог знать о нем? Если бы кто-то узнал, что он… любит проводить время с мужчинами, он бы явно не стал на него смотреть, как раньше. Джастин попробовал прикинуть, изменилось ли к нему отношение у кого-нибудь из коллег. Стал ли кто-нибудь косо на него смотреть? Джастин подумал о том, что кто-то из парней, с которыми они играют в регби, увидел его во время секса с другим мужчиной, и спрятал лицо в руках, нервно растирая. Каждый раз, когда его посещала эта мысль, он был в ужасе. Его напрягало даже то, что это видели мужчины, с которыми он этим занимался. Джастин воспользовался окном в расписании, чтобы отдохнуть и наконец поесть, но с трудом осознавал, что перед ним. Он вспомнил, как Эммануэль ел сосиску. У него блестели губы. И на щеке был след от кетчупа. И его ничего не смущало. Он уперся подбородком в кулак и вздохнул. Если бы Эммануэль знал, что он о нем думает, он бы сразу отказался от дела. Надо было найти менее симпатичного детектива. А теперь его голова полнилась всякой чушью. — Ты словно витаешь в облаках, — заметил Карлос, зашедший за мелом: в его кабинете кончился. Они часто обедали вместе, обсуждая уже своих детей. Карлос показывал фото сына, Джастин рассказывал, как они проводят время со своими малышами. — Что-то случилось? — Нет. — Джастин покачал головой. — Все как обычно. Устал. Поскорее бы уже выходные. Карлос больше ничего не спрашивал и сразу ушел, а Джастин вновь погрузился в размышления. Сейчас он должен был думать только о том, как найти шантажиста и выбраться из этой ситуации. Но он думал о том, что Эммануэль — милое имя. И голос у него тоже милый. И завтра вечером они вновь встретятся.

***

Хотя большого желания возвращаться к «Лотосу» и пачкать шины у него не появилось, глупо было терять этот вечер. Эммануэль содрал пластиковую обертку со свежей пачки сигарет и притормозил в двадцати футах от двух девушек, торчащих у обочины. Они были бы похожи на туристок, если бы не настолько вызывающая длина юбок, что их надо надевать штуки три за раз, чтобы прикрыть что-нибудь. Открыв окно, Эммануэль положил локоть на дверцу и закурил. Ранний вечер, и ему повезло, что тут был хоть кто-то. В последнее время он слишком часто взаимодействовал со шлюхами. Девушки, покачивающиеся на высоких каблуках, превратились в размытые пятна. Эммануэль почти закончил с сигаретой, когда одна из них наконец двинулась в его сторону. Поднявшийся к вечеру ветер растрепывал белокурые волосы, и они то и дело закрывали ее лицо. — Мог бы поближе подъехать, — прокомментировала она. — Ты знаешь, как сложно ходить на каблуках? — К счастью, нет. Ее светлые глаза были обведены таким слоем косметики, что она казалась родственницей Братца Енота. Также Эммануэль отметил почти полное отсутствие груди под облегающей кофточкой с леопардовым принтом. — Скучаешь? — уже более спокойным голосом спросила она. — А ты решаешь эти вопросы? — Я решаю все вопросы. — Тогда садись. Она ущипнула его за щеку, подмигивая, и обошла «Шевроле», эффектно взмахнув волосами. Эммануэль выкинул сигарету в окно и стряхнул с сидения мусор, открывая перед ней дверцу. Первой в салоне оказалась крошечная задница, и, кажется, он увидел, что на ней красные трусики. А потом вслед за ней уже и остальная девушка плюхнулась на сиденье. — Ну привет. — Она прижалась к нему плечом. — Можешь называть меня Кая. А как ты хочешь, чтобы я называла тебя? — В каком классе ты учишься, Кая? — спросил Эммануэль, разворачиваясь к ней лицом и прерывая контакт их рук. Она поджала губы. Ее щеки все еще были по-детски округлыми, а глаза — огромными, даже если не смотреть на подводку. — А тебе хочется, чтобы я училась в каком-нибудь классе? — не растерялась она, хлопая ресницами. — Будем повторять таблицу умножения? — У тебя хорошо с математикой? — хмыкнул Эммануэль, постукивая пальцами по рулю. — Я отличница, мистер. — Кая склонила голову к плечу. — Рукой — десять, в рот — двадцать, спереди тридцать, сзади сорок. Что больше нравится? — Сорок? — переспросил он. — Цены растут. Мне надо целый день вкалывать, а оказывается, можно один раз трахнуться в зад. Если бы я знал, построил бы карьеру иначе. У Эммануэля перехватило дыхание, потому что Кая, устав слушать, оседлала его, прижимая к сиденью. — Может, хватит разговаривать и займемся делом? — выдохнула она в его губы. Рука скользнула ему между ног, поглаживая. Замерла на миг — видимо, она надеялась на какую-нибудь реакцию к тому времени. — Я чую, ты недавно заработала двадцатку, — ответил Эммануэль, упираясь затылком в подголовник. — Прополоскала бы рот, что ли. Кая раздраженно отстранилась от него. — Ты поговорить меня позвал или что? — фыркнула она. — Я тут вообще-то работаю. — Да, я тоже. Ему нравилось показывать удостоверение в такие моменты. Она уставилась на него упрямо, и эмоции на ее лице сменяли одна другую, пока не пришло осознание. — Детектив кто? — Глаза Каи прищурились, а лицо побелело. — Блядь. Ты ничего не докажешь. Она исчезла с его колен так же быстро, как и появилась. Исчезла бы и из машины, если бы знала, как иметь дело с капризным «Шевроле», который ой как не любит открывать пассажирскую дверцу с первой попытки. — Отлично, с чтением проблем нет. — Выпусти меня! — Кая стукнула по дверце изнутри и ударила коленом по бардачку. Такого обращения «Шевроле» тем более не приемлел, поэтому дал ей сдачи, высыпая на ее ноги скомканные пачки от сигарет, неоплаченные штрафы и прочее, что туда Эммануэль имел обыкновение запихивать. — Надеюсь, тут нет обдроченных салфеток, — фыркнула Кая. — И я ничего не сделала! — Как раз почти передернула мне через штаны. — Ты первый полез! Блин. Выпусти. У меня нет денег. Мы вашим уже платили на этой неделе. К ним обращайся! Она развернулась к нему и посмотрела сердито. Ее глаза метали молнии. — Ладно, все-таки некоторые проблемы с чтением есть, — вздохнул Эммануэль. — Я частный детектив, а не коп. — Тьфу, ну и пошел ты тогда нахуй. — Но у меня есть друзья в полиции. — Ты гонишь. — Кая откинулась на сидение, сдаваясь. — Что тебе надо? Скидку? Ладно, дам в зад за полцены. — Чертовски соблазнительно, — сказал Эммануэль, — но если я захочу зайти туда, где до меня была сотня дальнобойщиков, я схожу в сортир придорожного кафе. — Мудила. — Временами. Ну да ладно. Прелюдия и так была слишком долгой. Меня интересуют только два вопроса. — Отъебись. — Во-первых, всем ли девочкам здесь нет восемнадцати? — Иди соси, — упрямилась Кая. — Когда найду достойный хуй, обязательно. Кая скосила на него взгляд и прыснула, качая головой. Она отвернулась и уткнулась в окно. — Придурок, — прокомментировала она. — Во-вторых, ты или кто-то из твоих подруг никогда не обслуживал никого, кто представлялся Элвисом? Явно желая послать его в очередной раз, Кая открыла рот и тут же закрыла его. — Я бы сочла тебя психом, если бы действительно не обслуживала как-то этого долбоеба. Ну, не я, моя подруга, Инара. — Это не та, которая все еще стоит на дороге? — спросил Эммануэль, глядя на вторую девицу. — Нет. Хотя, может, она тоже. Во всяком случае не я. — И ты слышала о нем что-нибудь особое? — Кроме того, что он представляется Элвисом? — Кая закатила глаза и пожала плечами. — Нет, ничего. Ну я точно знаю, что он бывал тут не раз и не два. Наверняка, как и все убегает от грымзы-жены, у которой промежность уже поросла паутиной, к более сговорчивым. Бывает иначе, что ли? Да, бывает. Эммануэль вновь побарабанил пальцами по рулю. Нет, вряд ли Элвис Пресли, регулярный любитель поразвлекаться с местными девчонками, внезапно стал бы шантажировать случайного посетителя мотеля. Здесь было что-то сложнее. — А что насчет мистера Блэка? — Детектив, тут каждый второй мистер Блэк, — усмехнулась Кая. — Даже ты можешь быть, если захочешь. — Нет. Не захочу. — Он моргнул. — А парни с фотоаппаратами? — Ты задаешь столько вопросов, что я уже заинтересована. Что за дело ты расследуешь? — Частное. — Ну, может быть, про фотоаппарат я кое-что знаю… — Кая накрутила прядь светлых волос на палец. Эммануэль обернулся к ней, и она лукаво улыбнулась. — Откуда я знаю, что ты не придумаешь это на ходу? — с сомнением спросил он. — Ниоткуда. — Хорошо, говори. — Пятьдесят долларов. — Ты охуела? Десять. — Сорок. — Десять. — Торг не так работает, — надулась она. — Все еще десять. Кая вновь закатила глаза, по-детски недовольно суча ногами. На ее коленях Эммануэль заметил красные следы и тяжело вздохнул. — Ладно. Блядь. Только потому, что я такая милая. Покажи деньги. Он достал бумажку, но раньше, чем ее цепкие пальцы успели до нее дотянуться, отвел руку назад. — Сначала информация. — Мудак, — заключила Кая, скрещивая руки на груди. — Ладно. Короче, был тут как-то тип. Приехал со стороны города и прямо в мотель. Один, сечешь? Ну мы, а мы тогда с Ингридой были тоже на дороге, сразу поняли, что раз один, значит, кого-то тут найдет. — Или, возможно, его выгнала из дома жена, и он решил тут перекантоваться. — Не пизди, кто сюда приедет перекантовываться? — Справедливо. Ну и что дальше? — Ну, короче, она к нему подвалила, а он ее послал. — И как он выглядел? — Как... как мужик? Я, по-твоему, тут портреты пишу? Я и тех, кого обслуживаю, особо не запоминаю. Да и все вы одинаково выглядите. Кая замолчала. — И это что, вся история? — фыркнул Эммануэль. — И при чем тут парни с фотоаппаратами? — Да ни при чем. Просто у него была сумка, как у моего отца. Ну, такая, знаешь. Как для фотоаппарата. — То есть у него была сумка, но ты даже не знаешь, что там было? — Откуда я знаю? Слушай, говорю, что видела. Давай свою десятку. Ты у меня и так много времени отнял. Недовольно покачав головой, он отдал ей деньги. Схватив купюру, Кая тут же заправила ее под тонкую ткань топика и посмотрела на него. — Я пошла? Или все же передернуть тебе напоследок? Только без скидок. — Ты не в моем вкусе, Кая, — покачал головой Эммануэль и протянул руку, чтобы открыть дверь «Шевроле» с ее стороны. Ей не терпелось поскорее выскочить отсюда. А он смотрел на нее и думал, что она могла бы быть его дочерью. Наверняка могла. — Кая. Возвращайся в школу. — Что я там забыла? Там… — скривилась она, оборачиваясь. — В смысле, я уже ее давно закончила. Мне есть восемнадцать. — Жизнь не такое дерьмо, как иногда кажется. — Господи, только без этой философии, детектив. Дверь открылась, но теперь Кая замерла. Она шумно вздохнула и повернулась к нему. — Не знаю, хули тебе надо, но типа спасибо за заботу. Раскрывай свое дело. А захочешь поебаться… я буду где-нибудь тут. И да — пошел ты! Показав ему язык, Кая выбралась из машины и поковыляла на своих каблуках обратно, туда, где стояла ее подруга. Эммануэль потер лицо. Мда. Дела. Ну, зато кое-что стало проясняться.