Сквозь треснутый объектив

За этот день надо было определенно брать двойную оплату, подумал Эммануэль, когда не смог найти на теле ни одного места, которое бы не болело. Словно его самого трахали всю ночь, но никак не могли найти вход и тыкали куда попало, особенно под ребра. Но началось все прекрасно. Джастин, слабое звено их небольшой авантюры, на удивление не подвел. Хотя сложно было подвести в представлении старого друга и передаче права голоса ему. Да, меня зовут Эммануэль и я тоже из Оттавы. Вот решил переехать в МакДорчестер. У меня? Трое. Потому что дети Бриджит всегда приходили ему в голову, когда он думал о своих. Папаши выглядели примерно так, как Эммануэль себе и представлял. Кроме Франка — его не было. — Джастин говорил, что вы собираетесь ввосьмером, — припомнил он. — Кто-то опаздывает? — Франк не смог сегодня прийти, — сообщил Александр, единственный папаша в очках. — Его и в прошлый раз не было, — сказал Виктор. — Ты с ним созванивался? — Да, но он ничего конкретного не ответил. Как обычно, семейные дела. Значит, этого Франка не было с ними уже две недели. И Джастин не виделся с ним с тех пор, как получил первое письмо. Эммануэль сделал мысленную пометку. Их накопилось уже несколько. И они опровергали теорию Джастина о том, что папаши между собой прекрасно общались. Александр всех организовывал, но у него были натянутые отношения с Адрианом. Он раздраженно реагировал на его очередное «мои дорогие часы», «мой новый телевизор», хотя вслух ничего не говорил, только стискивал губы и отводил глаза. Ксавье казался блаженным, от чего в восторге никто не был, особенно Виктор. Виктору вообще особо никто не нравился, кроме Александра. К Джастину он относился со снисхождением, что тот успешно игнорировал. Как и многое другое. Кроме, пожалуй, Жюльена. Они не перебросились и парой слов за всю игру и в перерывах. Будто не замечали друг друга. Это было странно. Когда Джастин не появлялся рядом, Жюльен вел себя как открытый и улыбчивый человек. Завалив Эммануэля на траву и вновь заставив его ребра скрипеть, он помог подняться и несколько раз спросил, все ли в порядке. Джастин не догадался бы, что его собираются убить, даже если бы к нему шли с ножом в руке. Вероятно, он бы предложил тост и кусочек масла. Об этом думал Эммануэль, когда отвлекался от его таких длинных мускулистых ног. — Ты не идешь? — спросил Ксавье, кладя руку на плечо. Он упустил, кто первым прошел в душевые — вроде бы это был Джо, который слился раньше всех, — но они заполнились паром так, что и за фут-другой уже ничего не разглядеть. — Да, сейчас. Заберу сменную одежду. У меня должно быть что-то в машине. — О, а какая у тебя машина? Я думал наконец-то поменять, а Виктор постоянно предлагает какую-то рухлядь, — отозвался сзади Адриан. — Ищу что-нибудь попрестижнее. — Моя машина в свое время была очень престижной, — кивнул Эммануэль. — Несколько владельцев назад. Оголившийся Виктор, забросив полотенце на плечо, хохотнул в ответ на его слова. — Если это не совсем труп, который ты водишь на веревочке, могу глянуть, — сказал он, останавливаясь рядом. Эммануэль предпочитал не видеть обнаженных людей, с которыми не спал, так близко. Особенно похожих на Виктора, чье одутловатое тело закрывало собой шкафчик целиком. — Я бы попросил у тебя визитку, но я боюсь, откуда ты ее можешь достать, — пробормотал Эммануэль, стараясь думать о прекрасном. — Если что, у Алекса все номера. — Да, я помню. Ему удалось выскользнуть на улицу, миновав административное помещение клуба. Он надеялся, что не забыл штаны, поскольку надевать рубашку под шорты — на такой китч он был не готов. Услышав негромкий разговор, Эммануэль остановился, не сворачивая за угол. Он ничего не мог с собой поделать, подслушивание стало его профессиональной деформацией. Люди спорили. Один голос принадлежал Джастину. Второй Эммануэль распознал не сразу, потому что почти не слышал от него слов. — Ты это делаешь? — Что делаю? — Ты знаешь. — Я понятия не имею, о чем ты. — Ты пытаешься привлечь мое внимание? Если так, то это очень плохая шутка. — О чем ты, блядь? Похоже, Джастин солгал ему. Их связывали не самые простые отношения. Были ли замешаны деньги? О каком внимании шла речь? — Если у тебя проблемы с… — Отвали, Джастин. Просто отвали. Хорошо, что Эммануэль стоял не посреди коридора. Жюльен пронесся мимо к душевым, даже не обратив на него внимания. Он завернул за угол, находя Джастина у одного из многочисленных закрытых шкафчиков. Тот сидел, опустившись на лавку, и упрямо смотрел на дверцу напротив, как будто она раскроется от силы взгляда. Мягко ступая, Эммануэль остановился перед ним. Взгляд Джастина поднялся по его ногам выше и беспокойно перескочил на лицо. — Ты слышал? — тихо спросил он. — Да. И надеюсь получить какие-нибудь объяснения, пока я не начал строить версии. Садясь на лавку рядом, Эммануэль толкнул его плечом, чтобы вывести из состояния полусна. Только рука заболела. — Не знаю, что сказать. Мне показалось, это мог быть он. — И ты решил напрямую у него спросить? — Эммануэль сложил локти на колени, наклоняясь. О-о, как приятно потянуть спину. — В то время, как боишься, что кто-то может что-то подумать на меня? Джастин вновь пожал плечами. Он был такой тихий, уязвимый, мягкий. Совсем не тот Джастин, которого он видел несколькими минутами ранее на поле. Только бедра те же. Потрясающие. В раздевалке было прохладно, и у него встали дыбом волоски на лодыжках. Эммануэль подумал, что они могли не поделить, точек соприкосновения не находилось. Тогда он начал догадываться. — Вы с ним трахались. Губы Джастина разомкнулись. Он устроил подбородок на сложенные перед собой руки. — Нет. Да. Нет. — Противоречиво. Мне казалось, мы уже обговаривали вопрос насчет правды. — Это не касается дела. Нет. Это глупая идея. Не думаю, что это он. Просто… — Что между вами произошло? Джастин тихо вздохнул, прикрывая глаза. Ему потребовалось несколько долгих, долгих минут, чтобы сказать. — Ничего не было. Мы… мы… один раз мы напились… Все уже разъехались. Мы только целовались. — О. Это уже больше, чем ничего. — Это случайность. Он хотел. А я… я не знаю. Мне тогда было все равно. — Он симпатичный. — Да, но… — Джастин с досадой потер лицо и посмотрел на Эммануэля с удивлением. — Это не имеет значения. Просто это случилось и… может быть, произошло бы что-то еще. — Но не произошло. Кто-то из вас остановился, — сказал за него Эммануэль. — Ты. — Я, — кивнул Джастин. — Это не… это все паршиво. Мы же знаем друг друга. Я видел его детей, он знает Софи, был у нас дома. И вообще. Это не то, что… — Снимать безымянных парней, которые растворяются в тумане, как только закончишь с ними, — горько усмехнулся Эммануэль. Засовывать член в дырки, предназначенные только для одного. У дырок не было лиц, фамилий, увлечений. Дырки не были настоящими людьми, они существовали в другой реальности. Где нет семьи, обязательств. Только похоть и средство для ее удовлетворения. Он прекрасно понимал. Интересно, в какой точке из миров Джастина находился сам Эммануэль? Все навыки детектива не могли помочь ему узнать. — Мне такое не нужно, — упрямо сказал Джастин. — Ничего из этого. Я не такой. — Отрицание. — Детектив, я тебе плачу не за то, чтобы ты решал, кто я. Мне лучше знать. Образ ног расплылся перед глазами, будто картинку залили маслом. Вот оно как. Понятно. — Да, точно, — кивнул Эммануэль и поднялся. — Хорошо, что ты напомнил. Этого бы точно не было. Ни этого, ни чего-то другого. Джастин не захочет общаться с человеком, который знает о его секретах. Джастин не захочет никаких отношений и чего-то, что могло бы между ними возникнуть. Ему нужны только они. Безымянные дырки, куда он будет время от времени сливать семя, притворяясь тем, кем его хочет видеть общество. Семьянин, хороший учитель, муж и отец. Эммануэль совсем не мог думать о работе. Факты, цифры и лица распадались в голове. Еще никогда для Эммануэля в деле не было столько личного. Вот почему у него раньше все получалось. А что сейчас? Хуже некуда.

***

— Итак, ты новенький, поэтому давай, рассказывай о себе! — Виктор, как всегда, перехватил инициативу. Шло хорошо. Они устроились компанией за своим обычным столиком за колоннами в углу, где им никто не мешал и они никому не мешали. А Эммануэль сумел расположить всех к себе, даже Виктора. Обычно тот с подозрением относился к чужакам и новому. Но когда Эммануэль так внимательно слушал, что он говорит о машинах, он смягчился. Джастин выдохнул, когда Жюльен сказал, что не может остаться. Впервые за этот вечер он испытал настоящую волну облегчения. Но тем не менее первую кружку пива выпил слишком быстро. Сколько времени прошло? А Жюльен все еще заставлял его нервничать. Джастин вглядывался в остатки светлого на дне кружки. А мог ли тот сделать это? Он все еще не был уверен. — Столько всего могу рассказать о себе, что сразу и не упомнишь, — махнул рукой Эммануэль. — У меня есть полная коллекция пластинок Джерри Ли Льюиса. — Я тебя уже люблю, — рассмеялся Ксавье. — Черт, ребята, толкните меня в восемь, я не могу опаздывать. — А что с тобой будет, если я скажу, что был на его концерте еще в пятьдесят седьмом? — Плачу за всю его выпивку! Он сказал тогда Жюльену, что он не такой. Что это ничего не значит. Наверняка заставил этим поверить в то, что Жюльен один такой. Было стыдно. Но безопасно. Джастин посмотрел на сверкающие в неверном свете бокалы над баром, висящие ножками вверх. Еще слишком рано, их там очень много. Но вдруг Жюльен однажды был в «Лотосе» с той же целью, что и он, увидел его и… Он вернулся к тому, с чего начал. Он не хотел думать так о нем. — Да, с Джастином мы тысячу лет знакомы, практически под стол пешком ходили. — Джас, почему ты раньше о нем не рассказывал? — возмутился Виктор. — Наши пути разошлись в какой-то момент, — перехватил инициативу ответа Эммануэль. — Мы потеряли контакты, но тут внезапно, когда я пришел на собеседование в школу, оказалось, что и он там работает. — Ого! — удивился Ксавье. — Я думал, такое только в кино. Джастин смотрел на Эммануэля, лгущего так красиво и беззаветно, что он был сам готов в это поверить. Разве было не так? Разве они не жили на соседних улицах? Разве их мамы не пекли одинаковые яблочные пироги? Эммануэль откинулся на спинку дивана, забросив локоть на плечо Александра. Пара верхних пуговиц его рубашки были расстегнуты, и Джастин видел волосы у него на груди. У него затруднилось дыхание, и он допил пиво до конца, отводя взгляд.

***

Джо остался последним, его должна была забрать жена, которая никак не подъезжала. Джастин молился, чтобы этот момент поскорее наступил. Джо нес уж совсем какую-то ахинею. Сначала он заметил, что странно, что в этом баре диваны желтые, а стулья — красные, а потом начал задаваться вопросами, не происки ли это комми. Джастин успел дважды сходить в туалет. Подходя к их столику, с которого успели унести лишние кружки, он заметил, какое несчастное выражение лица у Эммануэля. Тот слушал Джо, не обращающего внимание на наличие собеседников, и изредка говорил что-то типа «угу» и «точно». Когда в дверях возникла Джилл, Джастин закрыл глаза и поблагодарил бога. Он хотел закончить этот вечер поскорее. Алкоголь не расслабил его, но лишь притормозил. Сделал мысли неторопливыми и бесполезными. — Еле вас нашла! — запыхавшись, Джилл подобралась к ним. — Джо назвал мне совсем другое место. — Я не мог! — возмутился тот, приподнимаясь. — Или мог? Может быть, это был не я? — Собирайся, — усмехнулась его жена. — Вас подвезти? Я вижу, вы уже все хорошие. Каждый раз одно и то же! — Нет, спасибо, Джилл, — отказался Джастин, вежливо улыбаясь. — Мы сами доберемся. В смысле, я отдельно, а Эммануэль отдельно. — Эммануэль это я, — представился тот. — Предполагаю, что новый приятель вашего мужа. — Рада познакомиться! Спорю, он мне много о вас расскажет. Если вспомнит, — добавила Джилл шепотом. Когда они наконец ушли, Джастин почувствовал себя таким уставшим, будто из него выкачали все силы. Дело было не только в регби. Там он хотя бы размялся. Выбросил из головы на время все проблемы, занял мышцы и дал телу отдохнуть от строгого костюма. — Забавные у тебя друзья, — сказал Эммануэль, кладя руки на стол. — И вы так каждую пятницу? — Иногда вместо регби мы ходим на какой-нибудь матч. Адриан достает билеты. Но в этот раз не было ничего приличного. Ты… — Джастин наклонился, но понял, что на громкий шепот неспособен. Кажется, Эммануэль тоже это осознал, потому что поднялся, перебираясь со своей стороны дивана на его. Посередине он споткнулся и чуть не сбил со стола солонку. — Кажется, твой дружок Ксавье меня пиздец как напоил, — прокомментировал он. — Этого в моих планах не было. Джастин сглотнул. Эммануэль рухнул на сиденье рядом с ним, врезаясь своим бедром в его. — И у тебя… ничего не вышло? В смысле… ты что-то… — Слова никак не хотели собраться в предложение. Джастин размышлял, это было оттого, сколько пива он выпил — в отличие от других, кто перешел и на виски, — или оттого, как близко Эммануэль сел. Как в автомобиле. Даже ближе. — О, нет. У меня в порядке. Я бы не стал так надираться, если бы не увидел все, что мне было нужно. Знаешь, ты им нравишься. На самом деле. Ты же просто прелесть. Потерев шею, Джастин неловко пожал плечами. — Э. Спасибо. Я думал… в смысле, я же говорил, что… это мои друзья. И я никого ни в чем не подозревал. — Кроме Жюльена. Джастин опустил глаза, смотря на свои руки. — Да, кроме него. Потому что больше никто не… никто не знает, понимаешь? Если бы знали, я бы… Уже никому не нравился, закончил он про себя. Где-то в отдалении слышался звон бокалов. В их закутке оставалось тихо и спокойно. Может, шепот был излишней предосторожностью. Но Джастину теперь ничто не казалось излишней предосторожностью. — Ты слишком много думаешь, Джастин. — Видимо, недостаточно. Он хотел отодвинуться, потому что горячее тело Эммануэля не давало ему сосредоточиться на разговоре. Оно было слишком близко. Без верхней одежды. И эта его расстегнутая сверху рубашка. — А что сейчас? — спросил он, ослабляя собственный воротник. — Ты был у меня на работе и теперь тут, и… у тебя есть какие-то мысли? — Никаких. Как бы не вывернуться — вот моя мысль. Джастин старался не смотреть на него. Эммануэль развернулся к нему, кладя локоть на спинку дивана. — Может быть, завтра будут, — протянул тот. — Джастин. — Что? — Ничего. Им стоило уходить. Здесь больше ловить было нечего. Джастин задавался вопросами, что же он будет делать дальше. Если это никто из тех, кого он знал… кто мог такое устроить? Может быть, тот, кто работал в «Лотосе»? Может, он будет проверять их? Наверняка эта идея уже приходила к нему в голову. — Ты такой наивный, Джастин, — начал Эммануэль заплетающимся языком, — это мило. Но ты хоть вообще замечаешь, насколько мне нравишься? — М-м. Я не наивный. Но ты тоже мне нравишься. Ты хороший человек. Ты помогаешь мне. Точнее работаешь, но… — Хочешь, я сделаю что-то, о чем мы потом оба пожалеем? Джастин озадаченно повернулся к нему. Он помнил одну такую фразу. После нее Джо попытался встать на руки на столе, потому что мог так двадцать лет назад, в итоге он чуть не сломал шею, и в тот бар они больше не ходили. Но Эммануэль не вставал на руки на стол. Эммануэль потянулся к нему — и даже не было времени, чтобы собраться — и поцеловал его. Во всем баре будто потух свет. Исчезли звуки. Только ласковые губы с привкусом скотча и жаркая ладонь на груди. Безумно желанный и безумно… отчаянный поцелуй. Лучшее ощущение, окатывающее жидким огнем от груди до паха. Отрывающее ноги от пола и заставляющее парить. Джастин ощутил язык Эммануэля, и от глубины поцелуя у него закружилась голова, а сердце забилось прямо в горле. Было так хорошо, но так страшно. — Господи, что ты делаешь, — выдавил он, отстраняясь и сдвигаясь по дивану дальше. — Ты пьяный. — Не настолько. — Эммануэль, — Джастин откашлялся, осторожно оглядываясь — не было ли официантки рядом или еще кого, кто мог бы увидеть, — давай остановимся здесь. Не усложняй все. — Да куда уж сложнее? Он вспотел больше, чем на игре, и никак не мог совладать с дыханием. Только не опять. Это не то, чего он хотел. Не то, не так. Этого просто не могло происходить. — Эммануэль, я… я женат, у меня семья. В любом случае... Я просто не могу. — Это останавливало раньше? Джастин проигнорировал вопрос. К его чести, Эммануэль не пытался вновь придвинуться. — Ты не хочешь меня? — спросил так буднично, как будто спрашивал, не хочет ли он еще порцию черничного пирога. — В этом причина? Я не похож на тех парней? Джастин чувствовал, как горит лицо. Будто он фонарь. Наверняка это видно со стороны. Он уставился в свои сложенные в замок на столе руки и молчал. Это не имело значения. Не имело значения, чего он хотел. Его детектив набрался и подумал, что раз он… делает такие вещи, он может… но это было не так. Даже несмотря на то, как сильно ему хотелось... Он не должен поддаваться. Джастин смотрел на свои руки, не решаясь вновь взглянуть на него. — Ладно, — сказал Эммануэль, когда не услышал никакого ответа. — Остановимся. Ничего не было. Я ошибся. Джастин ничего не говорил, пока он поднимался. Ничего не сказал, когда он забрал свой плащ. И ничего — когда он ушел. Черт. Все сломалось.