Дурак

За год до переезда Коли и Феди в Токио, приятели снимали квартиру-студию в Москве, поэтому о роскоши как «отдельные комнаты» помалкивали, хотя Колю было очень тяжело заткнуть, особенно ночью. В темноте раздался голос клоуна: «Дос-кун! Дос-кун! Хочешь расскажу анекдот? Ну, хочешь?!» — Ну чего тебе — Лениво, не успев ещё толком проснуться и особо не проявляя интереса, отозвался Достоевский. —Федь! А, Федь! А ты знал, что друзья наркоманы постоянно подкалывают друг друга! —М?.. — Для обработки информации Феди понадобилось несколько секунд, после чего до него дошло, а с губ сорвался ели слышный смешок. —Смешно? Смешно! Ну скажи же что Смешно! Ха-ха-ха-ха! — Гоголь долго держался, но в итоге сам поддержал свою шутку звонким и заразительным смехом, магия которого не обошла и завсегда серьёзного Фёдора, он позволил себе рассмеяться даже громче обычного. — Пх, да, смешно, но давай лучше- — «Просто поспим» — так должна была закончиться эта фраза, если бы Гоголь не перебил её очередной шуткой. — А ещё! Ты знал, что когда я смотрю на твоё фото, то я всегда держу телефон в левой руке! — Что?.. — А то что я правша! Аххахаха! — Смех поразил Гоголя с новой силой, заставив заболеть живот, а Феде помог окончательно осознать тот факт, что похоже этой ночью выспаться не удастся. В следующею секунду Коля, преодолев расстояние в один метр, оказался на кровати Фёдора, парень навис над ним, проявляя интерес в луковой улыбке, а затем задал вопрос: «А ты? В какой руке держишь моё фото?». — Ты это чего?.. — Брюнет сначала растерялся, а затем разозлился, поняв что его загнали в угол. Он стал всматриваться в очертания лица друга, стараясь понять какая эмоция овладевает им прямо сейчас. Становилось опасно. Было слишком темно чтобы можно было увидеть хоть что-то, а тем более мимику и эмоции, однако, зловеще широкая улыбка Коли была узнаваема даже в такой темноте. Но сейчас, Фёдора это совсем не интересовало. Сейчас он желал лишь одного — выспаться. Шанс выспаться выпадал не так часто с загруженным графиком Фёдора. А вот Коля наоборот, был заинтересован в своём друге больше чем во сне, именно поэтому, даже в темноте, он продолжал смотреть тому прямо в глаза не отводя взгляд, словно спрашивая и ища ответа на ещё не заданный вопрос. — Федь... Ты когда-нибудь любил? — Неожиданно решился он задать тот вопрос, ответ на который он так и не смог отыскать в взгляде друга. Такой наивный и простой. Детский. И такой сложный и взрослый одновременно. Федя промолчал, надежду на ответ было давать глупо, однако клоун был слишком настырен чтобы отстать. — Ну же! Ответь! Федя! Твою мать! Не молчи! — Николай сжал руку друга, от чего тот слегка напугался. Было довольно больно, но больше Федю напугала резкость в этом движение, от чего он стал чувствовать себя загнанным в угол ещё больше. Кровать слегка качнулась, Гоголь ослабил хватку, зато позволил себе смертельно близко приблизиться к уху Достоевского, лизнув мочку, а затем плавным поцелуем спустился к шее, уже ласково нашёптывая: «Ну, любил? Любил когда-то?.. Ответь... Прошу.». Фёдор выдохнул слегка отвернув голову, в попытке скрыть то ли смущение, то ли удовольствие что он получает от каждого прикосновения друга. Но от последующего куся, Фёдор был просто не в силах сдержать, хриплый, еле слышный стон, и разочарованный хнык, когда Коля отстранился. — Давай... Давай я тебе лучше почитаю! — Выдвинул предложение брюнет, в попытке убежать от темы, попутно выравнивая дыхания от недавнего ложного предвкушения. Коля был мягко говоря не рад тому что Федя решил уклониться от ответа, он вообще не любил когда его вопросы остаются без ответа. Искушение ломало хворост внутри парня разжигая огонь и не унимая желания услышать ответ на заданный им вопрос, но зная темперамент парня что был рядом с ним — легче было согласиться. Да и Достоевский так редко уделял минутку чтобы почитать для друга, а ещё реже — предлагал сам. А Коля очень любил когда ему читал Федя, читать особо не любил, а вот слушать друга ну прям очень! Во время чтение было какое-то странное чувство уюта, что блондин, постоянно находясь в возбуждённом состоянии, в принципе ощущал очень редко. Поэтому и возражать особо не хотелось. Николай просто расположился поудобнее, наблюдая за последующими действиями друга. Федя включил ночник и взяв первую попавшуюся книгу, что валялась у него под кроватью, приготовился к чтению. Но он не успел и начать как Коля тут же перебил его. — Подожди! Подожди! Тебе же так неудобно! — И он, с лёгкостью, подняв костлявое тело Фёдора, положил его себе на грудь, устраиваясь ближе к источнику освещения. Брюнет не был рад очередному прикосновению к своему телу без разрешения, однако после очередного поцелуя в шею, расслабился и забил хуй, начиная чтение своим полу тихим, скромным на выразительность голосом, не подозревая насколько шикарно это звучит в голове у Коли. Страница за страницей, чтение помогло расслабиться обоим, позволив просто наслаждаться друг другом, не думая о проблемах. Спустя какое-то время, решив что его чудо-артист уснул, брюнет отложил книгу и выключил ночник. Он так и остался лежать на груди друга, словно одеяло, укрывая того своим телом, он удобно расположил свою голову в районе ключицы, и прошептал запоздалый ответ на тот самый вопрос: «Нет, не любил. Потому что не умею. И никогда не умел.». *** Спустя год Коля сказал, что Федя мешает его свободе. Сказал что обязан убить лучшего друга. Всё было продуманно, план тюрьмы, яд, гениальная речь. Оставалась лишь одна деталь — окончательно избавиться от воспоминаний о дорогом друге и укрепить в голове простую истину: «Если я убью своего лучшего друга, то наконец буду свободен!». Фото одно за другим погружались в костёр, а Коля сидел рядом и смотрел на уходящий в небо дым, проживая в голове воспоминания минувших дней, прощаясь с ним, как с чувством любви и привязанностью. Всё в прошлом. «Всё в прошлом» — Повторил он ещё раз в слух, а затем резко воскликнув: «НЕТ!», — блондин быстро стал вытаскивать фотографии из огня, в надежде спасти хоть что-то, они уже горели достаточно долго. И что только на него нашло? На белоснежных руках тут же возникли ожоги, но ему было не до них. Не до боли. Ему было не до этого мира! Он смог спасти. Смог спасти одно фото. Одно из воспоминаний. Внутри что-то треснуло, в голове переклинило, и Коля неожиданно осознал, что всё, всё это было планом Фёдора, в плоть до страстного желания Гоголя убить. Он понял что был всего лишь марионеткой. А ещё, он понял зачем была затеяна вся эта сложная игра. Федя добивался ненависти. Так было легче оттолкнуть. — Нет! Нет! Нет! Нет! Не умеешь любить!? Я научу тебя! Научу! — Почему-то полностью уверенный в взаимности своих чувст, заявил тот на всю округу, дополняя свою речь безумным смехом. Он подыграет, раз его дорогой друг того желает. Но затем, продолжит игру уже по своим правилам, заставив лучшего друга признаться в своих чувствах. Какой же он всё-таки дурак.