Антракт, господа

       Кэйа сидел в совершенно пустой таверне, наслаждаясь красным вином и дожидаясь окончания рабочего дня Дилюка. До закрытия оставалось всего полчаса, но последние минуты тянулись слишком долго для тех, кто желал лишь одного: поскорее оказаться в одной постели, укрывая друг друга бережными объятиями. У Альбериха, к слову, имелись некоторые причины, чтобы позволить себе нередко заглядывать на винокурню, и это было одной из них.        Он внимательно, однако слегка заторможенно наблюдал за тем, как Рагнвиндр, стоя спиной, расставлял последние бутылки с вином на стеллаж. Алые кудри, убранные в высокий хвост, едва шевелились от каждого движения магната и открывали замечательный вид на его изящную шею.        Гораздо сильнее лучшего вина в Тейвате капитана кавалерии пьянила гладкая белоснежная кожа, которую так хотелось чувствовать напрямую — губами — украшая звонкими неторопливыми поцелуями.        Офицер неспешно, ещё витая в своих мыслях, поднялся с места и ловко перепрыгнул через барную стойку, в один миг оказываясь за спиной винодела. Прильнув ненасытными ладонями к тонкой талии, Кэйа принялся обманчиво-ненавязчиво гладить податливое тело через одежду, то и дело опускаясь к мягким, упругим бёдрам. Альберих чуть наклонил голову и отправил Дилюку томный, желающий взгляд, от которого белая кожа немедля покрылась мурашками.        Капитан кавалерии коротко и восхищённо вдохнул — его до шума в ушах будоражила эта незамедлительная реакция. Он аккуратничал — с Дилюком по-другому нельзя, не получится, даже при огромном желании, — слабо намотал красные волосы на кулак и отвёл в сторону, прикоснулся одними губами к алеющему уху абсолютно смущённого, но привыкшего к подобным выходкам Рагнвиндра. Горячий шёпот, сопровождаемый невесомыми поцелуями скул и щёк, сделал ноги магната ватными.        — Невероятный, — офицер перебросил пышный хвост на правое плечо винодела, — Даже не представляешь, что я хочу с тобой сделать прямо сейчас, — мужчина понизил голос и шумно вдохнул запах сладких духов Дилюка, массируя его бёдра, — Была бы моя воля, я бы уже давно уложил тебя на эту стойку.        Самые уголки губ Рагнвиндра приподнялись в сдержанной улыбке.        — Как жаль, что если сюда кто-нибудь зайдёт, пока ты… — магнат подавился резким вдохом, когда холодные руки нагло заползли под рабочую рубашку и широко огладили грудь, — Пока ты трахаешь меня, наш маленький спектакль безбожно провалится.        Кэйа тихо и бархатисто рассмеялся, утыкаясь носом в изгиб светлой шеи. До чего весело было смотреть на то, как неосведомлённые друзья отводили опечаленные глаза и качали головами, став свидетелями очередной разыгранной ссоры двух некогда близких людей в таверне. И, знаете, притворяться теми, кто терпит друг друга через силу, пока глаза сами находят манящие пересохшие губы, а мозг считает секунды до момента, когда удастся остаться наедине, с каждым днём становилось всё тяжелее.        — Очень жаль, — на вздохе протянул Альберих, потирая вставшие соски изнемогающего винодела между пальцами, — Но ради тебя я дождусь окончания смены.        И как же сильно великодушные обещания капитана кавалерии разнились с его нескромными действиями. Он прижался к Дилюку сзади, придерживая его непослушный хвост в по-прежнему сжатой ладони, и провёл холодным языком по вене на шее, что просвечивалась сквозь тонкую кожу. Рагнвиндр призывно наклонил голову, открывая больший обзор на чувствительное место.        Офицер медленно и с настоящим обожанием целовал сладкую кожу, опускаясь к острым ключицам. Он с нажимом провёл большим пальцем по ложбинке меж бёдер и прикусил не скрытое рубашкой местечко у затылка. Магнат задрожал и с трудом сдержал самый настоящий скулёж, грациозно прогибаясь в спине. Он вцепился тонкими пальцами в собственнически сжимающие его тело ладони Кэйи и повернул к нему налитую свинцом голову, разомкнув малиновые губы.        — Кэйа, — жалобно вымолвил винодел единственное слово, на которое был сейчас способен. Его умоляющий, туманный взгляд говорил сам за себя.        — Что такое, любовь? — с наигранным непониманием спросил Альберих, беспощадно скользнув рукой к ширинке брюк, непозволительно красиво обтягивающих формы Дилюка.        Рагнвиндр прильнул к губам капитана кавалерии вместо ответа, целуя его кротко, едва касаясь влажного языка своим. Офицер сделал несколько распаляющих движений вверх и вниз, прежде чем снова уделить внимание шикарным бёдрам, которые так и просились оказаться в любящих смуглых ладонях. Кэйа углубил поцелуй, проталкивая язык в горячий рот.        Магнат лениво отстранился, чтобы прошептать ещё одно слово, которое могло заставить Альбериха разомлеть и прекратить невыносимые муки, убивающие последние остатки разума и вменяемости.        — Пожалуйста…        Капитан кавалерии оценил мужчину жадным взглядом и мягко обхватил его подбородок пальцами, ведя ногтём вниз по шее.        — Пожалуйста?        Возлюбленные, увлёкшиеся друг другом, вздрогнули, услышав хитрый женский голос и характерное звяканье колокольчиков над дверью. Язык тела подвёл мужчин в этот раз: маленький испуг не ускользнул от замечающих абсолютно всё салатовых глаз. Не повезло же, что в столь поздний час в таверну зашла именно Лиза, прихватив с собой свою верную спутницу.        Сзади послышалось недвусмысленное хихиканье и стук невысоких каблуков. Офицер в ободряющем жесте сжал плечо винодела и, оперевшись на него же, потянулся на носочках за самой высоко стоящей бутылкой. Кэйа полностью закрыл мужчину собой, выиграв ему возможность заправить в брюки рубашку, которую Альберих, слава архонтам, не успел стянуть.        — Пожалуйста, поставьте бутылку на место, — выученно импровизировал винодел, бросив хмурый взгляд на капитана кавалерии, — Вы уже выпили свою дневную дозу, сэр Кэйа.        Офицер только звонко рассмеялся и, конечно, не послушался. Он, победно улыбнувшись, отошёл не очень далеко, чтобы вальяжно опереться на барную стойку со стороны рабочего места бармена. Кэйа высыпал внушительную горстку моры из своего кошелька и показательно засунул монеты в задний карман брюк Рагнвиндра, вместе с этим посылая по его телу разряд холода, который легко избавил фарфоровое лицо от румянца.        Ни в чём себе не отказывая, прошёлся по горящему лезвию ножа, краем глаза наблюдая за реакцией пришедших девушек.        Со стороны это касание казалось чем-то средним между издёвкой и откровенным флиртом. Джинн озадаченно взглянула на Лизу, которая только пожала плечами, мол «а я говорила». Гуннхильдр же, аккуратно присаживаясь на стул, скептично покачала головой, вызывая у девушки рядом обречённый вздох. Она была готова хоть сейчас метать молнии во всех и вся за то, что никто не замечал очевидного. А ещё в двух отменных актёров, которые могли надурить кого угодно, кроме неё.        — Сдачу можете оставить себе, мастер Дилюк, — с холодной ухмылкой сдерзил Альберих, запрыгивая на боковую стойку и открывая вино, — А остальное примите как оплату за моё угощение для прекрасных дам.        — Капитан, что вы себе позволяете? — Дилюк недовольно сложил руки на груди, посмотрев на мужчину устало. — Нормальные люди кладут деньги на стол, а не шарятся по карманам бармена.        — Ах, прошу прощения за мои шальные руки, мастер Дилюк, — снова посмеялся капитан кавалерии, со всей возможной наглостью отпивая сладкий напиток из горла. Он стащил со своих рук перчатки. — Ничего не могу с собой сделать. Понимаете, жить по правилам так скучно.        Действующий магистр смущённо кашлянула, прерывая перепалку, которая могла затянуться надолго, и привлекла наконец к себе внимание.        — Добрый вечер, — тепло улыбнулась она, по очереди посмотрев на мужчин, — Кэйа, Дилюк.        — Ох, дамы, — голос магната стал более дружелюбным, чем минутой ранее, — Я искренне извиняюсь за это недоразумение.        Офицер фыркнул и закатил глаза, будто принял последнее слово на свой счёт, а в следующее мгновение уже приветливо махал рукой ночным гостьям.        — Солнышко, Дилюк, — у Лизы уже разболелась голова от обмена колкостями: девушка нахмурилась и прикрыла веки, прикоснувшись пальцами к своему лбу, — Будь добр, налей мне яблочный сидр.        Винодел кивнул и отвернулся, в конце концов избавив себя от любопытных взглядов. Он мысленно удивился тому факту, что для каждого человека в этом городе у ведьмы найдётся своё ласковое прозвище.        Джинн перекинулась с Минчи нечитаемыми взглядами и заговорила.        — Кэйа, прости, что я так поздно говорю тебе об этом. Было много неотложных дел, — Гуннхильдр посмотрела виновато, на что Кэйа понимающе махнул рукой, — Завтра вечером в Ордо Фавониус будет праздничный вечер в честь нашей помолвки с Лизой.        — Хо-о? — протянул манерно Альберих, ехидно прищурив глаза. — Какая замечательная новость.        Рагнвиндр завершил готовку сидра и, налив свой лучший виноградный сок для действующего магистра, поставил перед девушками полные стаканы.        — Рад за вас, — с вежливой улыбкой добавил он.        Джинн радостно кивнула. Лиза душевно поблагодарила бармена и подвинула свой напиток поближе к себе.        — Как странно, — с беспечным и лисьим выражением лица заметила она, помешивая трубочкой сидр, — Это событие совершенно вас не удивило.        Капитан кавалерии саркастично усмехнулся, потупив озорной взгляд куда-то в сторону. Ох, хотел бы он хоть раз за жизнь встретить человека, который сказал бы, что действующий магистр и библиотекарь — не больше, чем близкие подруги.        — Быть может, потому что у тебя, милая Лиза, всё на лице написано? — предположил с хитринкой во взгляде офицер, подаваясь вперёд.        Минчи звонко рассмеялась, обнажая ровный ряд белых зубов. Её щёки тут же покрылись весёлым румянцем.        — Ну каков нахал, — ухмыльнулась девушка, игриво подперев голову ладонью. — Ах, сладкий, если бы ты только знал, что написано у тебя на лице.        Лиза внимательно проследила за неизменным лицом Кэйи и кинула красноречивый взор в сторону невозмутимого магната.        — Позвольте, — едва возмущённо вмешался он, — Я не имею к этому никакого отношения.        Уголки губ Кэйи непроизвольно дёрнулись в усмешке — он быстро скрыл это за поднесённой ко рту бутылкой. Ведьма снова лишь загадочно посмеялась, заплетая свои шелковистые русые волосы в косу.        — Мы бы хотели, чтобы вы оба пришли завтра, — вспомнила Джинн о цели своего визита и немного взволнованно посмотрела на Дилюка.        — Спасибо за приглашение, — тот взглянул на Гуннхильдр ободряюще. Разумеется, у бывшего рыцаря были разногласия с Ордо Фавониус, но это не позволяло ему так бесчеловечно портить отношения со старыми друзьями, — Я обязательно приду.        — Я тоже буду крайне счастлив побывать на вашем торжестве, — Альберих с рассеянной улыбкой провёл пальцем по горлышку бутылки, а затем и по губам, стирая с них остаточные розовые капельки. Алые глаза беспокойно затрепетали в тусклом свете, случайно зацепившись за это незамысловатое движение.        — Есть одно условие, мальчики, — заявила Минчи, раздав конверты, содержащие приглашение, — Без пары вас не пропустят. Будет бал, танцы, веселье и любовь.        Винодел вопросительно посмотрел на неё и принялся раскладывать по своим местам некоторые ингредиенты для коктейлей, чтобы занять чем-то свои изредка покалывающие руки.        — Даю маленькую подсказку, чтобы вы не ломали свои не слишком догадливые головы, — устало и с присущей раздражённостью после дня, когда на работе пришлось задержаться дольше обычного, заговорила Лиза, — Разрешено брать с собой того, кто тоже приглашён. Кроме тех, кто уже занят, разумеется.        В этом и заключался план Джинн: раздать пригласительные заранее всем, кроме Кэйи и Дилюка. Девушка потратила много времени на то, чтобы убедиться в том, что каждый из участников праздника уже выбрал себе пару и вписал нужное имя в специально отведённую строку. Минчи же была уверена, что нет нужды во всей этой суете, и лучше бы Гуннхильдр лишний раз отдохнула, чем занималась этой ерундой, но та была непреклонна, как впрочем и всегда. Она буквально горела желанием раз и навсегда помирить мужчин, чтобы они снова стали не разлей вода, как раньше, и не знала, что всё и так лучше некуда.        — Как интересно, — промурлыкал капитан кавалерии, — Но где же я найду партнёра за такой короткий срок? У меня совершенно нет никого на примете, — деланно опечалился он.        — А ты придумай что-нибудь, золотко, — ведьма сонно потянулась, точно кошечка, — Ты ведь у нас такой остроумный и сообразительный.        — Пригласите Донну, капитан, — предложил Дилюк с иронической ухмылкой на губах, — Она определённо будет в восторге.        Офицер сделал вид, будто оскорбился.        — Хм. Вообще-то, мастер Дилюк, я собирался оставить её Вам, — парировал он, хищно сверкнув фиалковым глазом, — Она же так жаждет Вашего внимания.        — Она без ума от полуночного героя, — хмуро поправил Рагнвиндр, — А на полуночного героя больше похожи Вы. Кто, если не господин Альберих, станет носить такое пошлое имя?        Джинн почувствовала, как атмосфера в воздухе снова начала раскаляться и поспешила вмешаться. Лиза, очевидно недовольная этим спектаклем, стыдливо прикрыла глаза, тяжко вздыхая.        — Эй, ребята! Давайте без Донны, — мягко, но уверенно попросила действующий магистр, — Я хочу, чтобы этот день прошёл в кругу близких лиц.        — Жаль, — без особого разочарования в голосе произнёс Альберих. — Тогда я приглашу Джинн. Или это против правил?        — Какие глупости, — буркнул магнат. Пришло его время немногозначительно хмуриться.        — Так и есть, — ведьма зевнула, прикрыв рот ладошкой. Ей совсем не хотелось тратить силы, которые и так были на исходе — она так давно не отдыхала! — на то, чтобы пропустить через тело офицера не один электрический заряд, — Налей мне ещё, солнышко.        — Ну что ж, — Кэйа проследил взглядом за руками Дилюка, которые тоже вдруг оказались без перчаток, и тут же пожалел — ни о чём другом, кроме этих тонких пальцев, покрытых маленькими белёсыми шрамиками от ожогов и царапин, он думать не сможет до конца вечера, — Значит, я буду танцевать с Альбедо. Этот чудесный юноша точно не откажется от моей компании.        Губы Джинн сомкнулись в тонкую полосочку, и она была уже готова отклонить эту версию. Винодел сам не заметил, как нервно отвёл глаза, почувствовав в сердце укол некой зависти. Это же надо: говорить при нём же об алхимике таким слащавым тоном. Альберих сразу заметил явные перемены в магнате и посмотрел на него тайком так тепло, что Рагнвиндр, вернувший своё внимание на мужчину, сразу же забыл, по какому поводу негодовал.        — Мне кажется, или вы ожидали, что от безысходности я приглашу мастера Дилюка? — раздалось гулким эхом в напряжённой тишине.        Гуннхильдр занервничала, застыв с едва приподнятыми бровями. Минчи заинтересованно приподняла голову, оторвавшись от своего напитка. Никто не проронил ни слова.        — Ох, да шучу я, — наконец подал голос капитан кавалерии, расплывшись в беззаботной улыбке, — Такая глупая идея, правда, Лиза?        Библиотекарша хохотнула, растянув розовые губы в довольной ухмылке. Ну конечно, и на неё нашёлся тот, кто её раскусил.        — Я бы всё равно не согласился, — магнат отстранённо констатировал факт. — Слишком много чести.        Действующий магистр беспомощно посмотрела на Лизу, а та, осознав, что их работа выполнена, медленно встала со стула, призывая девушку сделать то же самое. Ведьма подошла к офицеру вплотную и наклонилась, чтобы сказать ему что-то на ухо.        — Я знаю, что ты меня не разочаруешь, — мило зашептала она, понизив голос. — Хорошего вечера, золотко.        Джинн в это время направилась к выходу из таверны — Дилюк, как настоящий джентельмен, любезно вызвался её проводить. Минчи быстро догнала их и обняла девушку за талию.        — Пока, солнышко! — помахав рукой, воскликнула она, прежде чем скрыться с Гуннхильдр в темноте ночной улицы.        Рагнвиндр облегчённо выдохнул, закрывая дверь на ключ. Ему хотелось опереться на неё и перевести дыхание, но сильные руки Кэйи раньше ухватили его за плечи и поспешно припечатали к стене. За первым прикосновением губ последовало второе и третье — и дальше остановиться было невозможно. Винодел запустил горячие руки под чужую летящую блузку, любовно оглаживая длинными пальцами очертания в меру накаченного торса, а после немедленно отбросил верхний предмет одежды в какой-то угол. Магнат едва ли не задыхался от напора и страсти партнёра: судорожно хватая ртом воздух во время коротких перерывов между поцелуями, Дилюк расстёгивал ремень чужих брюк.        — Напомни, на чём мы остановились, Люк? — Альберих тщательно целовал его шею, без всякого стыда и ненужных мыслей о последствиях оставляя багровые следы везде, где мог дотянуться. — Если ты правда хочешь… ни о чём не волнуйся. Ведь здесь кроме меня никого нет.        — Только если ты пригласишь меня на бал, — Дилюк прошептал эти слова так внезапно и задорно, настолько обворожительно улыбнулся, что у офицера, который легко поднял мужчину на руки, все чувства смешались в огромный ком и щекотно-приятно защебетали в сердце. Ему вспомнился его милый юный Дилюк, для которого всё счастье было в подобных мелочах, разделённых с Кэйей на двоих.        Капитан кавалерии осторожно усадил мужчину на барную стойку, как и обещал, и устроился меж широко разведённых ног, будто созданных для того, чтобы избавлять их от одежды и трепетно гладить без остановки. Рубашка Рагнвиндра упала на пол. Офицер подтянул его ближе и, закинув стройную ногу к себе на плечо, пылко поцеловал обнажённую внутреннюю сторону изученного, искусанного и вылюбленного вдоль и поперёк бедра.        — Ну конечно. Считай, я уже пригласил тебя, — блестящий взгляд Альбериха снизу вверх ожидаемо наполнился безграничной нежностью, чем-то безмерно светлым и совершенно недосягаемым, — И я ни за что не выпущу тебя с танцпола, Люк, — капитан кавалерии ткнулся целомудренным поцелуем в горящую щеку винодела, — даже не думай сбежать.        Магнат целовал его смуглую, солоноватую от пота шею Кэйи, кусал до невыносимого чувствительное место, зализывал, всасывал и снова целовал. Жарко, липко и тесно. А в голове на повторе слова, сказанные минутой ранее. Дилюк обнял своего мужчину крепче, нежнее, теплее: так, как было необходимо им обоим. Так, как должно было быть всегда. Никого уже не волновало, что завтрашним вечером капитану кавалерии придётся надеть водолазку с очень высоким воротом — о, в своём-то гардеробе офицер сможет найти самую великолепную водолазку в мире. Сущий пустяк на фоне того, как он невнятно ругался себе под нос и выгибался, когда Рагнвиндр водил дарящей тепло ладонью по его возбуждённому члену.        Он гладил потемневшую головку и выступающие вены, сжимая ладонь у основания крепче, когда Альберих особенно громко и несдержанно всхлипывал. Дрожащей рукой Кэйа водил по карманам своих брюк, выискивая лубрикант, который иногда брал с собой для таких случаев. Наконец нащупав небольшую упаковку, он ткнулся лбом в плечо винодела, движения которого совершенно не помогали перевести дыхание, и смазал пальцы мутной белой субстанцией.        Магнат дышал мелко и часто, когда капитан кавалерии двигал ими внутри него, безболезненно раздвигая влажные стенки, и одновременно толкался в тёплую ладонь. Дилюк сжимал внутри себя эти чёртовски божественные длинные пальцы, расфокусированным взглядом бегая по идеальному во всём своём спектре эмоций лицу офицера. Кровь стучала в ушах, в висках, в сердце, пока таверна наполнилась распущенными звуками от обилия лубриканта.        Рагнвиндр, схватившись за крепкое плечо кавалериста, мерно двигал бёдрами навстречу тянущимся как карамель ласкам. Альберих вновь и вновь гладил простату, ловил губами трепетные вдохи и обрывки своего имени.        — Хочу, чтобы все увидели нас вместе, — шептал Кэйа, беспорядочно целуя веснушчатые плечи винодела, утыкаясь в них носом, жмуря глаза от приятных прикосновений, — Они обзавидуются к чертям, Дилюк…        Магнат заглушенно мычал в опухшие губы, что так бессовестно терзали его собственные, не желая отстраняться ни на секунду. Капитан кавалерии, ощутив, как хорошо растянул мужчину, вынул пальцы и снова достал смазку.        — Все же сойдут с ума, — прошептал Рагнвиндр, голодными и алчными глазами смотря на то, как офицер размазывал лубрикант по всей длине члена, — Если кто-то нас осудит, это не будет иметь значения?        У Альбериха внутри что-то разрушилось, разбилось о бетонную поверхность от того, что Дилюк ещё и спрашивал, и снова склеилось, ведь тот уверенно и осторожно обхватил руками смуглые щёки, самостоятельно отвечая на свой вопрос: теперь всё хорошо и ничего кроме них двоих не имеет значения.        — Постой, — винодел одним ловким движением развязал узелок на затылке Кэйи и с пламенной любовью посмотрел в глаз, который пересекал старый, посветлевший шрам. Дилюк сам его и оставил, за что до сих пор не простил себя и не простит, наверное, уже никогда, и меньшее, что он может сделать — это одарить рубец своим трепетным вниманием. Галантно целовать и аккуратно лелеять веко пальцами, тихонько приговаривая то, что было на уме постоянно, — Ты такой красивый. Мне безумно жаль, что я сделал это. Я правда люблю тебя, Кэйа.        Капитан кавалерии переплёл их пальцы в замок и кинул повязку на пол, не сводя едва печального взгляда с Рагнвиндра. Тот совсем неуловимо для слуха вздохнул и примкнул губами к костяшкам на смуглой ладони.        — Поверь мне, Люк, я ни в чём тебя не виню. И я не хочу, чтобы ты разрушал себя, — прошептал офицер искренне, уронив голову в район свежих отметин на теле возлюбленного. — Ангел, я тоже люблю тебя.        Магнат поймал лепечущие всевозможные тёплые речи губы в свой плен, зарываясь тонкими пальцами во влажные волосы на затылке мужчины. Альберих ласково провёл ладонью по молочному плечу, погладил предплечье, мягко сжал тонкое запястье и его пальцы снова скользнули меж дилюковых. Тот прикрыл веки и кивнул с лёгкой полуулыбкой на устах. Кэйа находил розоватый румянец на его ангельских щеках чем-то поистине волшебным, и он так и застыл, любящий, восхищённый и сражённый наповал, прижимаясь губами к рыжим веснушкам.        Первые чуткие движения внутри получились неглубокими, осторожными и медленными. Дилюк крепче сжал ноги на пояснице капитана кавалерии, придвигая его к себе не просто близко, а так, чтобы едва ли не слиться с ним воедино, чтобы стать одним человеком, чтобы поделить сердце и лёгкие на двоих. Офицер невпопад мазал короткими мокрыми поцелуями по лицу Рагнвиндра, постепенно набирая темп. Винодел задышал рвано и быстро, задушенно всхлипывал, позволял себе быть раскованным, хватаясь за широкие плечи напротив как за спасательный круг.        Кэйа переместил своё внимание на алую макушку: убрав со лба длинную чёлку, он уткнулся в него носом и потянул за резинку, распуская шикарные кудри. Магнат отвлёкся на этот, казалось бы, незначительный жест, полный раздирающего сердце обожания, и Альберих крепче стиснул округлые бёдра до очевидных покраснений, разводя их шире для себя. Негромкие, сладкие стоны не терялись в череде звонких шлепков, издаваемых ненасытными мокрыми телами при соприкосновении, — дополняли картину, делали её особенно восхитительной в приглушённом свете высокой люстры.        Капитан кавалерии коснулся обнажённой груди рукой: подушечки пальцев проехали по соскам. Дилюк мелко задрожал, и с его губ сорвался сладостный стон, а затем и второй, который он так отчаянно пытался заглушить тыльной стороной ладони. Альберих замедлился, одними зубами прихватил безымянный палец мужчины и отвёл руку в сторону. Рагнвиндр, опуская ладони на чужую узкую талию, немного надавливая на неё пальцами, даже и не думал сопротивляться — если Кэйа хочет его слышать, он будет его слышать.        Офицер дразняще прикусил мочку уха винодела, привычно ухмыляясь в знак одобрения. Его ненасытная рука, которая то и дело старалась быть всегда и везде, легла на член магната и сделала пару правильных движений, которые заставили Дилюка всполыхнуть с новой силой и протяжно простонать, мгновенно прильнув лицом к острым ключицам. Альберих снова ускорился, задевая чувствительную точку, и останавливаться на этом не собирался. Его горячий рот шептал самые неприличные и одновременно щемяще-милые вещи на свете. Рагнвиндр определённо сходил с ума — он был способен лишь часто-часто кивать и словно в температурном бреду лихорадочно отвечать «да», «Кэйа», не помня собственного имени.        Капитан кавалерии певуче и протяжно стонал, точно мурлыкал, насаживая на себя любимого мужчину и жадно наблюдая за ним, за каждой его реакцией из-под полуопущенных густых ресниц. Он с упоением вслушивался в загнанное дыхание в нескольких миллиметрах от его уха. В коротких перерывах между звонкими поцелуями, где возлюбленные едва успевали касаться друг-друга языками, офицер говорил о любви, да так сладко, что Дилюк одними своими невероятными стонами и беззвучной бранью растоптал всю свою гордость, воспитанность и сдержанность.        Не выдержав очередного наплыва дурманящего голоса, магнат изящно выгнул спину и кончил с полувскриком, растворившимся в пустоте. Офицер в тот же миг ощутил, как атласные стенки плотнее сжались вокруг него, подарив очередную, невыносимо нужную стимуляцию, и излился внутрь, простонав имя Рагнвиндра.        Альберих аккуратно вышел из обмякшего тела и нежно поцеловал взмокший лоб, убирая с него прилипшие алые пряди волос.        — Всё хорошо? — хрипло спросил он с читающейся во взгляде заботой.        Винодел растёкся в вымученной улыбке и кивнул, закрыв глаза. Кэйа держал его за руку, пока другой искал чистую, новую тряпку и тёплую воду. Смочив найденную ткань, он принялся вытирать обессиленное тело магната от всего этого беспорядка, который сам и устроил.        Отмыв себя тоже, капитан кавалерии присел рядом с засыпающим Дилюком, опустил его макушку себе на плечо и легонько чмокнул в мокрый висок. Только сейчас стало слышно монотонное тиканье часов — оно напоминало о прошедшем дне и приятно убаюкивало, возраждая в мыслях образ тёплого одеяла и знакомое сопение под боком.        — Кай, идём домой, — разрушив тишину первым, прошептал Рагнвиндр.        Настоящим счастьем для офицера стало то, что они снова называют своим домом одно и то же место. Альберих знал как никто другой, что на винокурне он нужен. Его всегда ждут дома знакомые лица, светлые улыбки и мягкая постель, уносящая прочь все тревоги и печали.        — Идём, Люк.

***

       — Как думаешь, у нас получилось? — Джинн натянула одеяло повыше и встревоженно нахмурилась.        Лиза нехотя приподнялась на локтях в тёплой постели и успокаивающе провела ладонью по спине девушки, которая уже несколько минут не могла уснуть.        — Милая, пожалуйста, ни о чём не переживай. Это вредно для здоровья, — забеспокоилась Минчи, лениво обнимая немного расслабившуюся Гуннхильдр сзади, — Они взрослые мужчины, которые давно выяснили отношения. Что бы они не говорили, завтра они придут вместе по собственной воле.        Из уст ведьмы последняя фраза прозвучала как угроза.        — Не понимаю, — всё же протестовала действующий магистр, повернувшись к девушке лицом, — Откуда ты знаешь?        Лиза тихо рассмеялась, изящным прикосновением заправив светлую прядь волос за ушко Джинн.        — Потому что эти глупышки даже не пытаются это скрывать, — объяснила она, вспоминая маленькое красное пятнышко на затылке Дилюка, которое успела разглядеть вечером в таверне.        — Если бы ты всё-таки позволила нам подслушать, что они там делали, заперевшись на семеро замков после нашего ухода, ты бы сама в этом убедилась.