Как Чжоу Цзышу в рабство продавали

      Солнце пекло, но не жгло, а золотило уже порядком обгоревшую кожу. За эти несколько недель стояния на невольничьем рынке он основательно прокоптился, осунулся и истаскался. Давно немытые и нечёсаные как следует волосы паклей болтались за спиной, щекоча жёсткими кончиками голую кожу. После попыток усмирить его голоданием он сбросил килограммов десять, и теперь впавшие щёки красиво обрисовывали высокие скулы, а тонкая кожа – изящные лопатки.       Он даже готов был признать, что это был отличный ход со стороны работорговца, теперь каждый проходящий мимо покупатель или праздный зевака с любопытством окидывали его взглядом. Было б там что скрывать. Вся приличная одежда давно износилась, да её бы ему и не позволили, так что стоял он сейчас на выставочном постаменте в одной набедренной повязке. Самое постыдное, что это происходило уже столько раз, что он даже перестал смущаться. Просто стоял, выпрямив спину и безжизненно расслабив руки, вглядываясь в одну точку и вспоминая, как он до такого докатился.         @ @ @ @         Он был главой Тяньчуань, кузеном наследного принца, сыном маркиза, главой (бывшим) школы Поместья Четырёх Сезонов. Он был верным и почтительным слугой своего сюзерена, выполняя подчас такое, от чего волосы у его учителя встали бы дыбом, но – какая удача! – тот был уже мёртв давным-давно. Он готов был положить (и положил) на алтарь служения принцу Цзину свою жизнь, свою душу и всех своих людей. Но так случилось, и он потребовал его тело. Причём не как инструмент получения трона, а как инструмент удовольствия. «Бессмысленного», —сказал бы Цзышу, если бы за пару месяцев до этих событий не встретил человека, перевернувшего все его представления о сексе.         Чжоу Цзышу влюбился. Как дурак. Как мальчишка. В совершенно бесполезного и слабого, но упорного человека. Заезжий учёный из провинции был беден как церковная мышь, но красив как бог. Мог процитировать по памяти пару сотен древнекитайских поэтов, приготовить из картошки, голубя и такой-то матери ужин на двоих из трёх блюд, и был просто умопомрачительно хорош в постели.         Когда за Чжоу Сюем, скромным стражником из торговой лавки, начал ухаживать похожий на проходимца человек, он не придал этому значения. Сказал самое редкое выдуманное имя, отпустил пару острот, а когда тот не унялся, вывалял его в пыли на заднем дворе, заставив лежать под ногами и просить пощады. К слову, пощады тот просил в таких выражениях, что у Чжоу Цзышу уши свернулись в трубочки, а от стыда покраснел даже нос.         Но тот не сдавался, угощал вином и вкусной едой, читал стихи, рассказывал истории, смешил Чжоу Цзышу так, что тот смеялся до слёз в глазах, чего с ним не случалось с самого детства. А потом «случился Цзюсяо» и Цзышу решил, что какая разница. Ему хотелось, чтоб телу причинили боль, наказали, чтоб его истязали, взяли грубо и безжалостно, достали до самого сердца, раз уж он не мог сам выдрать его из груди. Он хотел почувствовать беспомощность и бессмысленность своего существования во всём многообразии, но почувствовал только нежность, жар и сводящее с ума наслаждение.         Он не помнил, когда последний раз так кричал в чьих-то руках. Не от боли, а от невыносимой неги, заполнявшей его до кончиков пальцев. Он не мог оторваться от чужих рук, чужого тела, даже когда «его учёный» уходил на кухню готовить ему же укрепляющий бульон, Цзышу заворачивался в простыню и тащился следом, скуля, возмущаясь, укладывая подбородок на чужое плечо и хватая повара за задницу в самый ответственный момент взбивания желтков. А потом его, голого, измазанного мукой и сахаром любили прямо на кухонном столе среди запахов специй, свеженарезанных овощей и выпечки.         Спустя неделю он начал приходить в себя, через две – стал сам выходить из дома и перестал думать о самоубийстве, через три – вернулся к своим обязанностям, сообщив возлюбленному, что надолго уезжает сопровождать торговый караван. Забросив Тяньчуань почти на месяц, он был уверен: на разгребание последствий уйдёт минимум полгода. Учёный сокрушённо посетовал, а потом объяснил, что тоже слишком задержался в столице и ему нужно съездить в родную провинцию, утрясти накопившиеся дела. «Да и родня шлёт подозрительные письма», – невнятно пояснил тот, и опустил ресницы. Они договорились встретиться, неточно согласовав дату и время, и разбежались. Кто ж тогда знал, что это была их последняя встреча.         Вскоре Хэлянь И вызвал его к себе и, когда Цзышу уже приготовился к жёсткому выговору за невыполнение обязанностей, предложил стать его… наложником.         – Пэнджу отлично справился в твоё отсутствие. Зря я волновался. Поэтому ты теперь с чистой совестью можешь покинуть Тяньчуань и заняться личной жизнью.         Чжоу Цзышу глупо моргнул, медленно втянул носом воздух, ещё пару раз переформулировал предложение и замер от внезапной догадки.         – Ваше Высочество, вы хотите, чтоб я принял семь гвоздей?         – Ну что ты, Цзышу! Ну какие гвозди? Ты же мой родственник. Конечно, ты можешь покинуть Тяньчуань без стандартной процедуры. На тебя не должны распространяться эти жестокие правила. Тем более учитывая наши планы...         – Какие планы?         – Разве ты ещё не догадался? Не стесняйся своих чувств. Они взаимны. Я знаю, что все эти годы ты был так предан мне, так торопился выполнить свои обязательства, только чтобы поскорее стать моим.         – Вашим…?         – Возлюбленным. Цзышу? Ты еще не оправился после смерти Цзюсяо? Не волнуйся, в гареме ты быстро обо всём забудешь. Я уже распорядился, чтоб тебе подготовили лучшие покои.         – Ваше Высочество, я никогда… Прошу разрешить мне вернуться к своим обязанностям.         – Цзышу, ты просто переволновался. Вернуться в Тяньчуань не получится. Я уже назначил главой Пэнджу.         – Тогда… – Чжоу Цзышу сглотнул, мысленно прощаясь с жизнью, – в соответствии с правилами, прошу пожаловать мне семь гвоздей.         – Цзышу? – голос принца опасно напрягся. – Ты готов выбрать смерть вместо моей постели? Я не понимаю тебя?         – Мои братья все прошли через это. Я не имею право быть снисходительным к себе, если не пожалел их. Этим я оскорблю их память и…         – Цзышу, ты с ума сошёл? Выбирая между гвоздями и местом в гареме… Как можно вообще склоняться к первому?         И тут Чжоу Цзышу сказал эту фразу.         – Можете меня даже в рабство продать. По крайней мере, это будет честнее!         @ @ @ @         Первый хозяин, которому его продали, решил, что Чжоу Цзышу отлично подходит для охраны поместья. Чжоу Цзышу бы и сам так решил на его месте. Сильный, ловкий, умеет держать в руках и меч, и булаву, послушный, немногословный, «вышколенный хозяином воин» так его охарактеризовал «продавец» от Хэлянь И. Цзышу поморщился, но смолчал. Раз уж сам согласился быть проданным в рабство вместо гвоздей, стоило держать слово.         Неприятности начались, когда начальник охраны стал отдавать наитупейшие приказы, совершенно игнорируя навыки и опыт Цзышу. За десять лет на посту главы Тяньчуань он научился видеть насквозь халявщиков и лентяев, подобных этому, получивших своё место только по протекции двоюродной сестры, по удивительному совпадению, главной наложницы его нового хозяина. Это всё Чжоу Цзышу выяснил в первую же неделю, просто подслушивая разговоры, даже не начав применять шпионских навыков.         Начальник охраны крысился на Цзышу за «идиотские советы похожего на дорогую проститутку раба», а когда тот, плюнув на весь беспредел, ушёл охранять подальше от бесполезных идиотов, начал гонять его по тупическим поручениям. На «почистить хлев за свиньями» Чжоу Цзышу сорвался и надавал оплеух и самому начальнику, и его заместителям, и всем остальным двадцати семи охранникам. Потом взвыл, запоздало осознав, что натворил, но раз терять нечего – заперся в винном погребе и бухал всю ночь напролёт, распевая похабные песни, которым его научил любовник.         Утром в поместье вломились тяньчуаньцы, вынесли дверь погреба и вынесли уже нестоящего на ногах бывшего главу. Он даже поленился использовать ци для смягчения похмелья. В конце концов, он сейчас бесправный раб, надо соответствовать.         Хэлянь И злорадно ухмыльнулся и уточнил, не передумал ли он становиться наложницей, всё также ли предпочитает существование раба. На что Цзышу кивнул, и его вывернуло прямо на дорогой ковёр тронного зала.         Всё-таки не подходил ему тот хозяин: как можно держать в погребе настолько плохое вино и даже не пытаться научиться в нём разбираться?         @ @ @ @         Второй хозяин отчего-то – видимо наслушавшись жалоб первого хозяина. Цзышу подозревал, что его не продавали на самом деле, а просто передавали во временное пользование очередному аристократу, заставляя показать всю глубину его падения. – поставил его убираться. Главный евнух, пугливо оглядывая высокого и нахального мужчину, отправил его наводить порядок в мужской половине. Цзышу с опозданием прошиб холодный пот: а ведь Хэлянь И мог запросто сделать и из него евнуха, хотя кто их знает, чем эти аристократы любят развлекаться со своими наложниками.         Вот «его учёный» любил доставлять Цзышу удовольствие своим ртом и руками, дожидаясь, пока он не начнёт стонать и извиваться, умоляя перейти к более серьёзным действиям.         Цзышу вспомнил и покраснел, затем перевёл взгляд на свои руки, которые должны были протирать хозяйский столик, но вместо этого взяли кисть и нарисовали на разложенном пергаменте парочку мужчин, совокупляющихся в его любимых позах.         – Хорошо же получилось, – бурчал Цзышу, стоя на коленях, пока его били палками по приказу хозяина за то, что его жена случайно наткнулась на художества бывшего главы Тяньчуань раньше самого главы поместья. А ведь тот был не прочь и сам полюбоваться. Цзышу поймал его сожалеющий взгляд, прямо перед тем, как его грубо опрокинули на землю.         В следующий раз его наказали на следующий день. Он по привычке так плотно и аккуратно сложил одежду в шкафах, что хозяйская дочь, вытаскивая нарядное ханьфу, уронила на себя всю конструкцию, а потом упала и разбила нос.         Евнух тяжело вздохнул и отправил Цзышу подметать задний двор. Bскоре туда зачем-то забрёл хозяйский сынок – трус, лентяй и малолетний лицемер – и начал кидать в него камни. Ну и Цзышу отреагировал. Ну как обычно он реагировал в таких ситуациях. Так что вечером била его плетью уже сама хозяйка, причитая, что "эта ленивая и тупая скотина чуть не убила их лялечку". То, что тринадцатилетних лбов уже не называют "лялечками", никто ей пока не сообщил.         – Хотел бы убить - убил бы, – бурчал между выдохами Цзышу, кусая губы и сдерживая крики. – Да и не трогал я его даже пальцем. Он сам поскользнулся и упал. Негодное равновесие. Надо было усерднее заниматься боевыми искусствами.         Пока он приходил в себя, сомневаясь, что когда-нибудь снова сможет лежать на спине ("его учёный" использовал эту позу чаще остальных, любуясь лицом партнёра в моменты оргазма. А Цзышу всё ещё иногда неразумно мечтал увидеться с ним когда-нибудь вновь), евнух обработал ему спину и посоветовал просто сидеть в уголке и не высовываться.         – О, боже. Да ты ходячее несчастье, – сокрушался этот святой человек с бесконечным терпением, бинтуя Цзышу израненную спину. – Молчи, ничего никому не говори, не отвечай, слушайся и опускай голову. Понял? Остальное я всё сам сделаю, только, пожалуйста, никаких самостоятельных решений, ладно.         Вняв советам, дела пошли лучше. Но теперь его продуктивность упала, да и он стал застывать, нерешительно пытаясь сложить стопки стираного белья на ту, либо на другую полку. За этим его застала хозяйская дочка, нaкрепко запоминавшая виновника своих синяков и неудавшегося свидания, и нажаловалась.         Вроде такая мелочь, а переполнила чашу терпения хозяина. Он орал, кричал, замахивался руками, но видимо рослый, склочный раб внушал серьёзные опасения, так что его просто заперли в подвале. Цзышу психанул, выломал замок, избил охрану, хозяина и хозяйского сыночка, а потом заперся в винном погребе.         Утром за ним по старой доброй памяти пришли агенты Тяньчуань и потащили на приём. В этот раз Цзышу даже не стал ждать уговоров и сразу наблевал под ноги Его Высочеству. Вино и у этого хозяина оказалось дрянным.         @ @ @ @         Третий хозяин принял самое худшее решение из всех возможных – отправил Чжоу Цзышу на кухню. Зная свои кулинарные антиталанты, он старался держаться от кастрюль, сковородок и открытого огня максимально долго. И это ему удавалось, и даже несколько недель, пока повар – вот идиот – не заставил его чистить лук. Чёрт знает в чём дело, но с отравлением слегли все слуги и все господа, один Цзышу, не понаслышке знакомый со своей стряпнёй, держался подальше от всех блюд в этот день. Хотя, казалось бы, всего-то почистил лук – что там можно сделать не так.         Выводов никто не сделал, и через несколько дней, когда все более-менее оклемались и перешли с пустой воды и лекарств на более питательную еду, повар опять решил испытать судьбу, заставив Чжоу Цзышу чистить морковку. Результат оказался более чем закономерен. Он даже посокрушался, что в бытность свою в Тяньчуань стоило не искать максимально скрытные яды, а просто устроиться кому-нибудь в услужение. Но кто же знал, кто же знал…         На третий раз ему пришлось крошить орехи: тут уж он, не сдерживаясь, матерился, припоминая все доступные ему ругательства. «Выжили» в этот раз двое – повар с аллергией на орехи и Цзышу с к ним же антипатией. Второй выживший сделал выводы и нажаловался хозяину.         – А можно было просто поручить мне, ну, например, воды натаскать, – мысленно сокрушался Цзышу, в наказание стоя привязанным за шею на солнцепёке. В этот день стояла страшная жара, так что даже со своего места он видел столбы чёрного дыма, с которыми горели чьи-то строения. Один из пожаров был прямо там, где находилась торговая лавка, в которой он когда-то «числился» стражником. Цзышу некстати вспомнил своего любовника, с которым познакомился именно там, – перед глазами возникло лицо, по которому он так мучительно и бесполезно скучал – он мотнул головой, болезненно натягивая на шее верёвку, и печально вздохнул, прогоняя из своего настоящего самые счастливые воспоминания прошлого.         В этот раз он решил быть терпеливым, молчаливым и покорным, решив хоть где-то задержаться дольше чем на месяц. Но, какая-то птичка шепнула хозяину, что раньше он был специалистом по ядам, тот всполошился и снова разложил Цзышу под кнут, только в этот раз выпытывая, что он им подсыпал.         Бывший глава Тяньчуань решил, что достаточно ему уже разукрасили спину, результат-то известен, выдрал цепи с мясом, избил охрану, хозяина и – с особым наслаждением – повара. Затем завалился в винный погреб и начал вспоминать похабный репертуар.         Утром пришли его бывшие подчинённые и потащили на аудиенцию. В этот раз его не стали подводить к принцу, а оставили в дальнем конце зала. Чжоу Цзышу удовлетворительно хмыкнул, похоже его кузен наконец-то начал прозревать, но ошибся.         Пришлось снова выслушивать привычную придворную чепуху и уговоры, а потом отказываться от этого лестного предложения.         – Если ты не хочешь быть моим, думаю, тебе стоит сравнить меня с другими. Цзышу, подумай ещё раз. Ты будешь носить парчу и золото, спать на пуховых перинах и пить лучшее вино и…         – Всё равно подставлять тебе задницу. Нет уж, увольте! Своей задницей я хочу распоряжаться сам.         – Посмотрим, как ты сам приползёшь ко мне, испробовав прелести постельной грелки для взыскательных господ. Продайте его на невольничьем рынке!         @ @ @ @         А дальше началась череда игр в кошки-мышки на два фронта. С Тяньчуань, которые каждый раз его ловили и возвращали очередному хозяину, предварительно заблокировав меридианы и напоив обессиливающим составом, и с новыми хозяевами, которые так и норовили пристроиться сзади, невзирая на возмущения своего раба.         Он сбегал, ломал носы, руки, пару раз закончилось даже оторванными достоинствами чересчур ретивых хозяев, но каждый раз его ловили, избивали, лишали сил, и катавасия начиналась вновь. В очередной раз его продали работорговцу из далёкой провинции возле горы Цинъя, который снабжал "товаром" самих призраков и, видимо поэтому, сумел наконец справиться со строптивым рабом. После голодания с заблокированной ци и множеством ран, он наконец сдался и пообещал не драться с покупателями, что означало беспрекословно отдаться следующему, кто купит. Его тут же начали лечить, поить целебным бульоном и рассказывать, как же ему понравится в Долине Призраков, но Цзышу было уже всё равно.         Примерно что-то такое пообещал ему кузен, когда они виделись в последний раз. Он был почему-то уверен, что Цзышу сумеет сбежать из Долины, но после такого опыта уж точно-точно, с вероятностью сто процентов захочет стать наложником принца.         И вот теперь он стоял на базаре, ожидая, когда очередная партия призраков, частых завсегдатаев в приграничных городках, осмотрит его и сочтёт достойным требуемых денег. Когда-то в начале рабской карьеры, когда его на цепи таскали по городам и весям, он даже мечтал, что увидит городок «своего учёного», возможно даже встретится с ним на базаре, и, если вдруг судьба будет благосклонна, его даже выкупят. Но потом он вспоминал, что не знает родного города своего возлюбленного, а, судя по его смущению во время их последней встречи, родня вынуждает его жениться (ну по какому ещё поводу родственники могут требовать возвращения красивого и холостого мужчины в какую-то глухомань), да и денег у него никогда не водилось. Бедняк бедняком. Значит – не судьба.         Рыночный шум отвлёк его от печальных мыслей, рабовладелец подскочил к Цзышу и принялся смазывать его кожу маслом, и пытаться расчесать волосы.       – Что-то случилось, хозяин? – спросил он полным равнодушия голосом.       – Неслыханное дело! Сюда приехал Хозяин Долины Призраков, ищет себе красивого мальчика. Если тебе повезёт… хе-хе-хе… окажешься у него в постели, а если не повезёт – будешь игрушкой для всех остальных призраков.         На площадь вошла шумная и пёстрая делегация. Цзышу никогда не видел призраков и теперь, среди его давно атрофировавшихся эмоций всплыло жадное любопытство. Он впитывал глазами их фигуры, поведение, крикливые фразы, вычурные наряды, когда один из них, самый высокий, в дорогом красном ханьфу и в шляпе с вуалью указал на него веером.         – Повезло! Тебя выбрал сам хозяин. Смотри, не посрами! – хихикнул рабовладелец, пересчитывая золото в толстом кошельке и защёлкивая металлический ошейник на шее раба.         @ @ @ @         Он представлял Долину как грязное, сырое и мрачное место, но его привели в роскошную купальню, красавицы в изящных одеждах помогли ему вымыться, привели в порядок волосы, поцокали языками на слишком загорелую кожу и тощие рёбра, но главная – Призрак Красавицы, как она сама представилась, пообещала, что при должной заботе он скоро станет выглядеть как фарфоровая принцесса. Чжоу Цзышу хмыкнул и неуверенно покачал головой.         Комната Хозяина Долины тоже удивляла простотой и изяществом. Огромная постель приятно пружинила под спиной. Его даже не стали привязывать или сажать на цепь, а оставили много вкусной еды, вина и попросили немного подождать, потому что Гучжу задерживается на собрании и очень сильно извиняется. Призрак Красавицы посоветовала звать, если ему что-то понадобится.         Цзышу озадаченно уставился на закрывшуюся за девушкой дверь. Его оставили одного, без присмотра, в комнате одного из самых опасных людей в Цзянху. Вот так? Затем, устав за сегодня удивляться, он сел за столик и откупорил кувшин с вином. Даже если туда что-то подсыпали, какая разница – он теперь принадлежит Долине Призраков и готов жить по её законам.         Еда оказалась божественно вкусной, ему даже почудилось, будто что-то подобное он ел у своего любовника-учёного, вино тоже было вкуснее всех испробованных им у предыдущих хозяев. А когда разморённый едой и выпивкой он рухнул в мягкие объятия подушек и одеял, то тут же забылся сном. «Надо было, наверно, раздеться», – последняя мысль просочилась в засыпающую голову, а затем и она сгинула.         Среди ночи он проснулся, поворочался, осознав, что дремлет уже кем-то раздетый в чужих объятиях, а чьё-то горячее дыхание греет шею, затем тяжело выдохнул, вспоминая, что примерно также он любил спать со своим возлюбленным и снова отрубился.         @ @ @ @         – Если ты не проснёшься наконец, я возьму тебя сонного, – прошептал ему в ухо недовольный, смутно знакомый голос. Чжоу Цзышу было дёрнулся, потом сообразил, где находится, и расслабленно замер.         – Я проснулся, что дальше? – буркнул он, не поворачивая головы. В конце концов, он всегда неплохо разбирался в людях, а если этот хозяин не стал его брать прямо среди ночи, вернувшись с собрания, да ещё и терпеливо ждал – Цзышу прищурился на солнечные лучи, соображая который час – до обеда, значит они вполне способны договориться.         – Хочешь меня? Или сначала поесть? – прошептал тот же голос, и Цзышу ощутил чужие руки у себя на животе. Пальцы нежно поглаживали кожу, вызывая приятную дрожь, руки спускались всё ниже и ниже, заставляя дышать хрипло и с перебоями. Ни один из предыдущих посягателей не вызывал в нём даже отдалённо похожей реакции, а тут он моментально взмок и вспыхнул. Привычная тяжесть между ног намекала, что так долго он не протянет.         – Да, давай, – еле смог выдохнуть он, переворачиваясь на живот. Цзышу не хотел пока видеть чужого лица, разбивать иллюзию, потому что все реакции организма заставляли верить, что это его возлюбленный. Мужчина сзади зарычал и набросился на его спину, шею и плечи с поцелуями.         Следующие минуты Чжоу Цзышу только стонал, бессмысленно извиваясь, а когда почувствовал внутри себя влажные, гибкие пальцы, то вообще потерял ощущение времени и места. Этот Хозяин Долины Призраков словно знал, что Цзышу нравится, как его нужно целовать, где обнимать и какой ритм выдерживать. Он словно вернулся на много месяцев назад, когда они с любовником ютились в тесном домике на окраине столицы. Этот мужчина болезненно напоминал ему "его учёного", его Лао Вэня.         – Пожалуйста, Лао Вэнь, пожалуйста, – хрипел Цзышу, выпрашивая, сам не зная чего, и мужчина двигался в ответ как надо, каким-то чутьём угадывая, о чём тот просит. А потом белая вспышка удовольствия затмила всё вокруг, и он потерял сознание.         – Ну и хорош же ты поспать, – донёсся до него ворчливый голос. Судя по виду за окном, уже наступил вечер. – Обед отменяется. Я приготовил тебе ужин.         – Отвали, я не выспался, – буркнул он в ответ с совершенно естественным недовольством, и только потом сообразил, что он только что ляпнул Хозяину Долины, а затем вспомнил, как называл его во время секса, и окончательно сник.         – Хорошо-хорошо, просто хотел сказать, что соскучился по тебе, – ткнулся сзади в шею чужой обиженный нос, и Цзышу вдруг сообразил, почему назвал его «Лао Вэнем». Голос и интонации! Это был тот же самый чуть хриплый, обволакивающий тембром голос и те же самые ноющие, капризные интонации. – А ты на меня даже не смотришь, А-Сюй.         – Лао Вэнь, это правда ты? – он резко обернулся и уткнулся в эти большие, влажные щенячьи глаза. Облегчение затопило его до кончиков пальцев, а лёгкостью в душе он мог бы посоревноваться с плывущими в небе облаками. С ивовым пухом, чьё название он выбрал когда-то для своего псевдонима. – Почему ты не сказал, что ты Хозяин Долины Призраков?         – Наверно потому же, почему ты не сказал, что ты глава Тяньчуань, Чжоу Цзышу.         – Бывший.         – И это отлично! А то я уже устал разбираться с твоими бывшими работодателями. Чуть полстолицы не сжёг. И такая же кара постигла всех, кто пытался на тебя покушаться, пока живы, сидят тут, в подвалах. Они говорят, что не трогали тебя. Это правда? Или мне стоит вырвать их поганые языки, потому что всё остальное я у них уже вырвал.         – Не врут, – Цзышу недолго поборолся с искушением, но потом решил, что его Вэнь Кэсин тут же отправится мстить, и они потеряют драгоценное время, которое могли бы потратить на занятия любовью, и сказал правду. – Я думал, ты уехал, потому что родственники заставляют тебя жениться.         – Я планировал купить человеческую ферму вдали от городов и увезти тебя туда, и там любить до скончания веков, чтобы ты никогда-никогда не узнал, кто я и чем занимаюсь. А когда вернулся, тебя уже не было, никто не знал охранника Чжоу Сюя, кто ты и куда делся. А потом я… чуть не опоздал, – уткнулся тот ему в шею и тяжело задышал. Потом начал ласкать кожу губами и языком. Чжоу Цзышу пронзило волной возбуждения.         – Ты не опоздал. Ты очень вовремя. Но давай сначала поужинаем, а то у меня не останется сил на… что ты там запланировал? До скончания веков? Надеюсь, каждый день? И принеси мне вина! И ещё личи!         – Сейчас-сейчас, подожди минуточку, А-Сюй. Всё будет, – вскочил и понёсся отдавать распоряжения Хозяин Долины Призраков.         – Всё-таки приятно иметь своего раба, – хмыкнул Чжоу Цзышу в хлопнувшую дверь и перевернулся на другой бок, мысленно планируя свою жизнь в Долине.