Работа для мародёров

Накануне первого апреля все были немного встревожены, не зная чего ожидать от мародёров. Но никто не подозревал, что может вполне спокойно спать, ведь на мародёров напал то ли творческий кризис, то ли хандра. Вчера они целый день убили, придумывая розыгрыш, но в голову не лезло ничего. Завтракая в Большом зале, они вяло ковыряли овсянку. — А может разошлём всем валентинки, а там будут написаны оскорбления? — предложил Питер. — Питер, ты же понимаешь, что это совершенно не наш уровень. Ты бы ещё предложил бы ведро воды на дверь поставить, — раздражённо ответил Сириус. — Ну давай отправим валентинки всем, кроме Нюниуса… — Ты…ты вообще понимаешь… — Сириус начинал закипать, но вдруг раздался голос Дамблдора. — Уважаемые ученики, посовещавшись, мы решили, дабы ввести новую традицию и дух соперничества не только между факультетами, а также развить вашу фантазию, дать 150 очков тому, кто придумает лучший розыгрыш, — Дамблдор сел обратно за стол, а по залу прошёлся гул. Все мгновенно начали запасаться идеями, надеясь, что именно их факультет победит. — Господи, — Сириус уронил лицо в ладони. — Думаю с валентинками, мы точно одержим победу. — Да, Хвост, я думаю это слишком скучно, — Джеймс задумчиво покачался на скамейке. — Может заставим Нюниуса говорить, что Гриффиндор лучший вместо оскорблений. — Было уже, — тихо пробурчал Римус. — Вы серьезно? На кону 150 очков и наша репутация, мы не можем так облажаться. И когда вообще вдруг у нас иссякли идеи? — продолжал свою недовольную проповедь Сириус. Незаметно, буду шпионка к ним подошла Лили, точнее к Джеймсу. — Кхм… Я услышала перефразированное имя Снейпа, и предупреждаю, не смейте ему навредить, хотя бы потому что четверо на одного не честно. — А Барти Крауч младший и его мелкий слизень не считается? — Все давно заметили, что Сириус в последнее время старался избегать Регулуса и даже его имени. — Лили, он обозвал и обидел тебя, не всё равно ли тебе на него? — возмущённо спросил Джеймс, откидывая голову назад, и заглядывая Лили в глаза. — Всё равно, но я не хочу, чтобы вы пострадали из-за этого, Сириус и Римус до сих пор отрабатывают после последней вашей шутки. — Ох, это было славно. — Великолепно. — Я никогда не забуду выражение лиц Слизеринцев. — Вы про тот розыгрыш? Мерлин, а как же лицо Снейпа, когда он увидел на всех слизнях красные галстуки, — к ним присоединилась Марлин, а за ней и Мэри. — А галстук обратно зелёным стал потом? — интересовалась Мэри. Мародёры помотали головой. — Некоторым родители прислали новые, а некоторые ходят без галстука, как Нюниус, — все рассмеялись, но когда Джеймс повернулся к Лили, она уже выходила из Большого зала. — Я схожу за ней, — сказал Джеймс, увидя испуг в глазах девочек. Джеймс поспешил за ней. Он наверняка знал, где её искать и пошёл в больничное крыло. Лили сидела на краю ступеньки с поникнутым взглядом. Джеймс аккуратно присел рядом. — Лили не плачь ты из-за этого слизня, я обещаю, тебя больше никто не обидит… — говорил Джеймс, гладя её по голове. Но вдруг Лили вытащила из кармана платья рисунок на нём были изображены мальчик и девочка, лежащие на траве. Рисунок был нарисован явно детской рукой, а в углу листка было подписано «Лили от Северуса». Она сбросила руку Джеймса и повернулась к нему. — Где этот человек? Кто он? Мы были друзьями с детства, но сейчас будто чужие. Я чувствую себя виноватой, я предала его, отдалилась. Джеймсу было неприятно слушать про Снейпа, но Лили для него была выше, чем собственная гордость. — Ну какая глупость. Вы уже не дети и давно изменились. Ты не должна брать на себя всю ответственность, хотел бы продолжать общаться, сделал бы что-то. Он предатель, он сделал свой выбор и теперь шастается с пожирателями. — Может если бы я была рядом, ему бы не пришлось искать новых друзей-пожирателей. — Моё ты солнышко, ты не можешь всё возложить на свои плечи, у него была и есть своя голова на плечах. Ты думаешь обо всех кроме себя, так нельзя, — он погладил костяшки её пальцев. — Я вот постоянно думаю о тебе, и ты думай о себе. Подумай о замечательной, сострадательной рыжеволосой девушке с огромным сердцем и парнем красавцем. Лили засмеялась и положила голову ему на плечо. — Ты не должна нести на себе этот груз, — повторил свою мысль Джеймс. Они ещё немного посидели в молчании. Джеймс ждал, пока Лили придет в себя, когда она перестала выглядеть такой растерянной, он сказал: — Ну всё, мой цветочек, он не стоит и твоей слезинки. Пошли в гостиную. — А как же твоя тренировка? — Ничего страшного, сейчас это не так важно. Идём, обрадуем Марлин, у неё выходной, — хоть Джеймс не показал этого, но для него это была большая жертва. Джеймс проследил за взглядом Лили и наткнулся на рисунок: — Хочешь его сохранить? Лили покивала головой и они в обнимку направились к своей гостиной. … Когда они пришли, девочки накинулись на Лили с расспросами. Она выглядела уставшей и измотанной, поэтому отвечала кратко. Джеймс принёс ей горячий шоколад невесть откуда и плед, закутал её, лёг вместе с ней возле камина и стал что-то тихо нашёптывать, попутно целуя макушку. — Да, что-то Джеймс совсем раскис, — ухмыляясь, выдал Сириус, сидевший на другом диване. — Это любовь, Блэк, возможно тебе просто не понять… — парировал Люпин. — Какой же ты грубый, Римус, никогда бы не подумала, — выразила своё недовольство Мэри. — Ладно, нам с Сириусом уже пора спешить преподавать зоти. — Ах как быстро мы повзрослели, уже профессорами стали, — ворчал Сириус, вставая с кровати. Первое апреля этого года отличалась множествами нововведений, не только розыгрышем на 150 очков. Последнему курсу предложили попробовать провести уроки у младшекурсников вместо учителей, хотя скорее это походило на насильное распределение. Несмотря на ссору между Лили и Снейпом, их как лучших в зельеварении поставили в пару, что очень не нравилось Джеймсу, он уже подумывал даже сходить к Макгонагалл. Так как Джеймс не получил в пару Лили, он вообще отказался участвовать и решил лучше устроить тренировку, чем ни дал шанс Марлин поучаствовать тоже. Сириус и Римус замещали зоти. А Мэри досталось магловедение в паре с каким-то когтевранцем, чему она была безусловно рада. Сириус и Римус уже собирались идти, они не очень то готовились, от слова совсем, они знали больше программы и тем более шли всего лишь ко второму курсу. Сириус невольно вспомнил себя на втором курсе, вспомнил какими взрослыми казались старшие ученики. Но время бежит, и вот он идёт преподавать зоти, не хватает только седой бороды. Далеко им идти не пришлось и уже через минут 10, они были у кабинета, где успела собраться толпа. Они запустили детей в кабинет и встали у стола, дожидаясь, пока все рассядутся. Сириус волновался, но Римус выглядел спокойным, поэтому он решил не выдавать своего волнения. — Итак…с чего бы начать, — задумчиво произнёс Сириус, пытаясь заполнить паузу. — Доброе утро, — поздоровался со всеми Римус, и Сириус чуть не ударил себя по лбу, поняв, что забыл самое элементарное приветствие. — Я и Римус… — начал было Сириус, но Лунатик его перебил: — Профессор Люпин. — Да, меня можете называть Сириус, это имя должно пользоваться популярностью, — улыбнулся Сириус, чувствуя как расслабляется. Блэк понимал, что Римус хочет сделать всё правильно, раз им предложили побыть в роли профессоров, то и представляться следует аналогично, но ему захотелось побесить «профессора Люпина». — Сегодня мы замещаем ваш урок защиты от тёмных искусств. И чтобы мы не начинали листать книжки, хотя профессор Люпин был бы не против, лучше скажите про что вы хотите узнать. — Мистер Блэк, но ведь обычные уроки ведутся по программе и книге, а сегодня вроде бы самый обычный день, — покосился на него Люпин с неодобрением. — Этот урок уже необычный, ведь на нём я, — озорно улыбнулся Сириус. Дети начали болтать, споря о том, что они хотели бы узнать. Пока Римус стоял перед столом, облокотившись на него, Сириус обошёл его и встал за столом, делая вид будто перебирает какие-то бумаги. Он наклонился вперёд к Лунатику и прошептал на ухо: — Не будь занудой. Сириус глянул на его спину, на нём был какой-то один из дедовских свитеров, которых было у него много. Он был так близко, что чувствовал его запах: затхлый запах шерсти, пергамента и леса. Именно так пахла для него амортенция. Сириус посмотрел на веснушки на его шеи, и сам не понял, как потянул руку к шеи, касаясь его тёплой кожи. До него донёсся шум детских голосов и он отдёрнул руку. Он не понимал, что на него нашло, и что об этом подумает Лунатик. Но тот продолжал стоять к нему спиной, как ни в чём не бывало, а Сириус не знал как посмотреть ему в глаза. — Так ну и что вы придумали? — спросил Сириус, пытаясь отвлечься. — Оборотни! Мир замер. Взгляд Сириуса устремился на спину его друга, он будто мог услышать как он дышит. Это конец. Как Римус сможет рассказывать про то, что все оборотни выродки, которых надо истреблять. Он не мог позволить этому случиться. — Но это же по-моему программа третьего курса, если я не ошибаюсь, да и не очень то интересная, — Сириус уже стоял в поте лица, готовый провалиться сквозь землю, он готов был умолять детей выбрать другую тему. — Но вы обещали, всё что интересно! — выкрикнул мальчик с первой парты. — Да, мистер Блэк, вам же не хотелось листать книжки, вы предпочли дать им выбор, так что давайте приступим к занятию, — Сириус заметил как сжались руки Римуса и напряглись мышцы на лице. — Римус… — только и сумел отчаянно выдохнуть Сириус, когда Римус начал свой рассказ. Ему хотелось бросить этих детей, вывести Римуса и обнять его, укрыть, спрятать от этого кошмара и жестокого мира. Это он виноват, виноват, что не послушал Римуса. «Это моя вина» — не переставало звучать в его голове. — Оборотень — это человек, который в полнолуние превращается в дикое животное, похожее на волка. Оборотничество передаётся путём попадания… Сириус было больно слышать каждое слово, стыдно и больно. Он пытался вставлять какие-то фразы, но в общем говорил Римус. Для Сириуса всё занятие прошло мутно, он перестал различать слова и лица, просто ждал, когда закончится это страшный суд. Урок закончился, дети начали собирать свои сумки. Сириус дождался, пока все уйдут, пока Лунатик собирал свою сумку. — Римус… Мне так жаль, я совсем не подумал, я хотел их отвлечь другой темой, но… Прости меня, пожалуйста, ты был прав, надо было прислушаться, Мне жаль, что тебе… — Меня не нужно жалеть, Сириус, — И Римус вышел из кабинета. Сириус сел на пол. Это был провал, пропасть между ними. Всё, что вроде бы сблизило их теперь не имело значения. Римус теперь наверняка его презирает. Сириус мог бы что-то сделать, предложить другую тему, остановить урок, да он бы сделал всё что угодно, он должен был, но уже было поздно. Сириус всё потерял, всякую надежду, что лелеял так долго. С отвратительным настроением Сириус поплёлся в гостиную. Профессором оказалось быть трудно. … — Кто-нибудь будет мармелад, — спросил у всех Сириус, загадочно рассматривая коробку. — Мне тут прислали. — Кто прислал? — поинтересовалась Марлин. — Не знаю кто, записки не было, но мармелад он везде мармелад. Скорее всего очередная поклонница, — довольно улыбнулся Блэк. Первой откликнулась Лили: — Спасибо, Сириус, я не буду, Джеймс принёс мне столько горячего шоколада, что я ещё месяц не смогу есть сладкое. — А я на диете, — ответила Мэри, разглядываю себя в маленькое зеркальце. — А я вот не откажусь, — Марлин уже потянулась рукой к мармеладу, но заметила строгий взгляд Джеймса и спародировала его. — Мы должны быть всегда в форме, поэтому ешь только траву. Бесит. И Марлин, взяв под руку Мэри, удалилась в спальню. А от дивана, где лежали Джеймс и Лили, слышались приглушённые голоса: — Почему ты так строг к Марлин, она ведь очень любит сладкое. — Но у нас важный матч на носу. — От кусочка мармелада ничего не было бы… На другом диване остались только Римус и Сириус. — Джеймс я думаю не будет, так что остался только ты, бери, — Сириус первый раз остался с Римусом наедине, после произошедшего и не знал, что сказать. — Если бы это был шоколад, я бы не отказался, а так не очень люблю мармелад. — Бросили все меня значит, — сказал Сириус доедая третью порцию мармелада. — Ну да чего же вкусный. — Ладно, я пойду в спальню. — Я с тобой, — послышался голос Сириуса и шуршание обёртки мармелада. Он решил, что если они останутся одни, он сможет извиниться как следует, так что надеюсь на удачу поспешил за Люпиным. Они поднялись наверх и Римус удалился в ванную, а Сириус помирал от скуки, не зная, чем себя развлечь, пока не послышался голос. — Мне бы не помешала чья-то помощь, — Римус стоял в одних спальных штанах и держал в руке какую-то баночку с мазью. — Я не могу дотянуться до спины, а шрам с прошлого полнолуния там очень болит, можешь намазать мазь, пожалуйста. Сириус покраснел и на минуту замер, но осознавая, что пауза вышла слишком долгой, взял баночку из рук Римуса и встал у него за спиной. Он зачерпнул немного мази и заметил, что она приятно пахнет травами. Казалось в воздухе витает напряжение, а Сириус уже давно перестал дышать. Он разглядел шрамы, некоторые были свежие, а другие были едва заметными белыми полосками. Сириусу хотелось обнять его и выплакаться ему в плечо, будто это он был весь в шрамах. Римус определённо этого не заслуживал, он заслуживал целого мира. Сириус бы положил весь мир у его ног, только если бы он позволил. Блэк уже давно был в него влюблён, но замечал, что тот только отталкивает его и перестал на что-то надеяться. Но всё сейчас происходящее напоминало сон. Кожа Римуса была горячей, но грубой, в то время как пальцы Сириуса были невероятно мягкими, хоть и холодными как лёд, постоянно. В тот момент у Сириуса не было никаких пошлых мыслей, видя эти шрамы, его сердце разрывалось. Он хотел обнять его, и как верный пёс быть с ним всю жизнь. Но не все мечты сбываются, и с этим Сириус уже давно смирился. — Готово. — Спасибо большое. Они стояли так молча, глядя друг на друга, пока Сириус не нарушил молчание. — А что за мазь, кстати? — Лили изобрела для меня рецепт, очень хорошо помогает. — Понятно. Невольно глаза Сириуса скользнули ниже лица Римуса на чудесное телосложение, и он это заметил. Всего секундный взгляд не туда, и Римус его подловил на крючок. Люпин сделал шаг ближе, но тут открылась дверь и зашёл Джеймс: — Вы не забыли, сегодня последняя ваша отработка, будьте хорошенькими и всё вам простят. — Да, мы как раз собирались, — ответил Римус, доставая рубашку. — Следующий розыгрыш отрабатываете вы с Хвостом, а то так нечестно, — возмущался Сириус. — Нам ещё сегодня предстоит спланировать новый розыгрыш. — Надеюсь это будут не валентинки. … Сириус и Римус как всегда, вот уже две недели намывали полы в ванной старост. И каждый размышлял о предстоящем розыгрыше, но Сириус был далеко в своих фантазиях никак не связанных с первым апреля. — Хвост хочет эти валентинки, но это довольно заезжено, у Джеймса тоже есть какая-то идея, он сказал, что расскажет, когда мы вернёмся, — рассуждал Римус. — А ты чего хочешь? — Поцеловать тебя, — ответил Сириус. Только через пару секунд до него дошёл смысл сказанного, но он ведь не собирался и не хотел этого говорить. Сириус покраснел и хотел провалиться сквозь землю. Как он мог такое сказать, он всегда держал свои мысли в узде. Мерлин, это уже вторая оплошность за один день, как он будет смотреть Лунатику в глаза. Это конец, провал, пропасть между ними величиной в Хогвартс. Сейчас Римус скажет, что не хочет его видеть и уйдёт, отдалиться навсегда. Он хотел сказать, что не это имел в виду, но из его рта вылетело только: — Я очень этого хочу, — Сириус испугался ещё больше, прижав руки ко рту и подумав, что его организм настроился против него. Сириус, выучив наизусть эмоции и привычки Римуса, увидел как в его голове что-то щёлкнуло и будто зародился план. Но то ли он так и не смог понять книжку под названием «Римус Джон Люпин», то ли это было каким-то сном, но Сириус не понял его эмоций, а далее и его действий. Римус лукаво улыбнулся, присел на край ванны и поднял на него взгляд. — Сыворотка правды? Может в том мармеладе, он мне сразу показался странным, без записки. С первым апреля тебя. Как же легко обхитрили. Разыграли мародёра. Сириус до сих пор стоял как вкопанный, не смея пошевелиться. — Какие же ещё секреты ты прячешь, Сириус Блэк, — задумчиво протянул Римус, и это было больше похоже на утверждение, чем на вопрос. — Ты мне снишься каждую ночь, — Сириус оцепенел, пожалев, что не может ударить сам себя. — Черт. — Что ты хотел сделать? — Поцеловать тебя. — Так сделай это. Сириус изначально не поверил во всё происходящее, но решил, что не будет упускать свой шанс, даже если это сон или розыгрыш. Его мозг не отвечал за действия, он отключился примерно после окрыляющей ухмылки и озорных глаз, а также фразы «Какие же ещё секреты ты прячешь, Сириус Блэк». Его имя на этих губах звучало восхитительно. Он кинул свою швабру и приблизился к Римусу, мельком взглянув в его глаза. А потом просто коснулся своими губами его губ. Всё внутри него кричало от происходящего и покрылось мурашками. Сириус целовался с девушками, но этот поцелуй был не на что непохож, будто он снова разучился целоваться и это был его первый раз. Римус опустил обе руки ему на шею, а Сириус, проверяя дозволенное, опустил руку на его бёдро, от чего услышал тихий стон. Они невинно касались друг друга губами, пока Сириус не оперся об стену другой рукой, прижимая Римуса и углубил поцелуй. Все чувства обострились, движения стали рваными, а поцелуи набирали обороты. Сириус опустился к его шее, прикусив кожу зубами, и тут же целуя этот участок. Они оба руками и губами исследовали тела друг друга, касаясь оголённых участков кожи, казалось Римус хотел этого не меньше чем Сириус, от чего тот улыбнулся и скинул свой свитер, надеясь повторить каждый свой сон. … В тот вечер Римус возвращался в гостиную один, радостным от того, что так удачно сложились обстоятельства и он купил весьма правдивый мармелад для Сириуса. Его любовник поспешил после отработки к Джеймсу, а он направлялся к Питеру, потому что пока они занимались очень интересными делами, те уже что-то сообразили. Проходя по одной из многочисленных лестниц, Римус наткнулся на сидящую на ступеньке Мэри, а подойдя ближе, обнаружил её плачущей. Это были не просто слёзы, а горячие слёзы, какие бывают только от горького сожаления и обиды. — Не думаю, что тебе интересно слушать моё нытьё, Римус, — ответила Мэри на обеспокоенные вопросы Римуса. — Я всё равно не могу тебя здесь оставить одну, давай уйдём хотя бы в гостиную, я уверен, что девочки сейчас там, — Римусу и правда хватало забот. Не то чтобы он был бессердечным, но становится живой жилеткой тоже не собирался. Мэри продолжала сидеть и молчала, Римус не знал, что ему делать, можно было уйти и оставить её в одиночестве, или силком потащить в гостиную. Он приметил фотографию у неё в руках. Обычную магловскую фотографию, на которой была запечатлена маленькая девочка, может быть это была сама Мэри. Не зная, что сказать, Римус решил сказать первое, что пришло в голову. — Хорошо сохранилась. Проследя за пристальным взглядом Римуса, она улыбнулась. — Это не я, — Римус уже подумал, что она опять замолчит, но Мэри заговорила. — Это моя сестра. Я не знаю какие у тебя родители, Римус, никогда не интересовалась, а может быть и стоило. Но я знаю родителей Джеймса, Лили и Марлин. Я помню своё детство, ужасное детство. Я никогда не чувствовала себя любимой в этом доме, не могла любить в ответ. Но вот появилась моя маленькая сестричка, для которой дом — это защита, семья — это любовь. И эта малышка плачет из-за того, что её старшая сестра не может приехать к ним на каникулы. Она гадает, что же она сделала не так, почему сестра её не любит. А я не могу даже зайти в этот дом, видеть эти наигранно счастливые улыбки, которые мне никогда не посвящались и не будут посвящены, — всхлипнула Мэри. — Все мы родителей не выбираем, Мэри. Она совсем поникла, и Римус не знал, что должен сделать. Он никак не мог изменить эту ситуацию, он даже не мог подобрать подходящие слова поддержки. Несмотря на то, что он не любил успокаивать людей, уверять, что всё будет хорошо, слова Мэри его тронули. Она переживала не за себя, не за свои чувства, а за свою сестру, к которой не могла, переборов себя, приехать. Ему на миг показалось, что она сидит перед ним совсем голая. Она обнажила свою душу, рассказала о переживаниях, и теперь он увидел в ней другого человека, уставшего, переживающего и запутывавшегося в себя. Будто по щелчку пальцев в ней исчез оптимизм, радость, любовь, ирония и вульгарность. Мэри утерев слёзы, повернулась к Римусу. — Измени или заставь забыть мои воспоминания о детстве, — Мэри смотрела на него с надеждой, которая будто оживила её. — Пожалуйста. Римус не хотел быть втянутым в это, не хотел нести за это ответственность, но просто бы не смог отказаться, глядя в эти чёрные, бездонные глаза, в которых стояли слёзы. Он метнул взгляд на фотографию, на которой застыла девочка, которая была удивительна схожа с Мэри, с искрой в глазах и добротой в душе. Он не мог видеть Мэри такой, это разбивало его сердце. Она была человеком, вселявшим надежду на лучшее. Это был удар под дых, он не ожидал, что какой-то человек, может иметь настолько важное значение в его жизни. Она заставляла верить в лучшее, верить в жизнь, в людей. Мэри была маяком в его жизни, заполняя своим смехом пустые комнаты и души. И видя её полное отчаяние, он сомневался, что сможет прожить без её глупых шуток, наивности, и совершенно детских эмоций. — Обливиэйт, — Мэри осталась сидеть в той же позе, её лицо выражало глупую задумчивость. Римус не боялся, что заклинание подействует не так, но он не хотел оставлять её одну. Через пару минут Мэри пришла в себя, и увидев Римуса, первым делом спросила: — Так что вы там замышляете на завтра, выкладывай, — глаза Мэри светились от детской радости. — Извини, но это уже конфиденциальная информация, — натянуто улыбнулся Римус. … Римус убеждался в который раз, что Джеймс самый настоящий изверг. Они легли только под утро, и то на пару часов, так как должны были быть первыми на завтраке в Большом зале. Джеймс был огнём, а Сириус порывом ветра, который неминуемо разносил огонь всюду. На полу валялась многочисленные свёртки, бумаги, карандаши и книжки. Всю ночь они посвятили плану и его реализации, это был один из самых крупных розыгрышей, на который понадобилось бы больше времени, но у них такой роскоши не было. Римусу выпала тяжёлая доля, он усовершенствовал левитационное заклинание, пока Джеймс и Сириус делали вид, будто чем-то заняты, Питер дублировал план Большого зала. — Если мы наложим заклинание сразу, то первый человек, который зайдёт полетит вверх, и тогда все столпятся у дверей, — бурчал Римус, вычитывая что-то из книжки и попутно размахивая палочкой. — Значит надо, чтобы заклинание сработало, когда все соберутся, — Джеймс подкидывал идеи. — То есть мне ещё надо сделать из заклинания таймер? — Мы же не будем находиться в это время в зале, — вмешался Питер. — Если мы просто поменяем потолки местами, то все собственно также смогут поесть на потолке, а мы им не дадим такой прекрасной возможности, — была бы возможность, Сириус просто всех замучил. — Тогда ты хочешь, чтобы вся каша летала? — Ну можно оставить всю мебель, посуду и еду на полу, а остальных отправить в свободный полёт. — Тогда всё равно они смогут долететь до еды, — не унимался Сириус. — Сдалась тебе эта еда! — психанул Римус. — То есть я должен сделать из обычных левитационных чар антигравитационное заклинание, которое будет работать как таймер и реагировать только на людей? Ловко вы это придумали. А нельзя было позвать Лили мне в помощь? Римус посмотрел на Джеймса, тот лишь пожал плечами: — Это же мародерский розыгрыш, тем более она бы точно не одобрила эту идею. — И правильно бы сделала. В комнате повисла тишина, все понимали как тяжело Римусу сделать заклинание по их критериям, а так как сделать его мог только Римус, не считая Лили, никто не решался с ним спорить. Сириус и Джеймс были по-настоящему одарёнными волшебниками с чистокровным родом, лучшими на своём курсе, хоть и не с идеальными оценками, а тем более поведением, но безумно ленивыми, они любили действовать, поэтому вся умственная работа доставалась Римусу. А также Римус был старостой, что значило, если кто-нибудь пострадает, отвечать будет он. Первым подал голос Джеймс: — Тогда они будут просто плавать в воздухе, а когда расслабятся, то окажутся на потолке. — Но если мы их резко опустим, то кто-то может пострадать. — Что значит если? — спросил Сириус. Римус выставил Сириуса и Джеймса за дверь, чтобы те не мешали, а также пошли наложить смягчающее заклинание на потолок. Хоть один человек должен сохранять какие-то нормы морали. Вернулись Сириус и Джеймс, чуть не падая от смеха. Оказалось, что по пути они встретили Филча, подвесили его вверх ногами и отдали на растерзание Пивзу. — Вы не могли сделать всё по-тихому? Вы же ходили с мантией-невидимкой, — за день Римусу и так хватало проблем, их розыгрыш, Мэри и их отношения с Сириусом. — Это был ему подарок на первое апреля. — И сколько он там провисит? — Я полагаю, пока кто-нибудь не снимет его оттуда, может быть ночь, — Сириус даже не решался посмотреть на Римуса, тот выглядел очень злым. — Заклинание я доделал, Питер уже на боковой, спокойной ночи, — Римус прошествовал на свою койку и задвинул шторки со всех сторон. Сириус не понимал почему Римус так рассердился, боялся, что уже успел испортить их отношения или что-то неправильно сделать. Римус всегда был непростым человеком, закрытым со своими заморочками, Сириус же был открытой книгой. Когда все легли спать, и даже послышался храп Джеймса, он аккуратно встал со своей кровати и постучал по кровати Римуса, шторка отодвинулась и Римус кивнул головой. Сириус залез на кровать и задвинул за собой шторки. Люпин приподнялся, вытащил палочку из-под подушки и наложил заглушающее заклинание. Сириус смутился и покраснел, на отработке у них ничего не зашло дальше откровенных поцелуев, и этот жест показался ему очень интимным, хотя Римус сохранял невозмутимое спокойствие. Сириус придвинулся ближе, не зная с чего начать. — Ты сильно разозлился из-за Филча? Ты же знаешь, что он заслужил, тем более его кошка наверняка кого-то позовёт. — Макгонагалл сразу поймёт, что это вы. — Пока не доказано, не…вообщем не пойман, не мародёр, — собрал Блэк все народные премудрости. — Как заклинание? — Всё получилось, надо только будет наложить его с утра, и оно подействует на хлопок. Но пока вы бродили мы с Питером посовещавшись, усовершенствовали план. Утром расскажу вам с Джеймсом, чтобы два раза не повторять. — Только хлопок в ладоши или… — Взрыв или бомба похожая на хлопок тоже, -Римус выглядел безумно уставшим и Сириусу стало неловко за свой вопрос. — Я же волнуюсь…за тебя, — Римус положил свою руку на его шею и провёл пальцами от подбородка до ключицы, от чего у Сириуса пробежались мурашки. — Всё-таки я староста, Мистер Блэк. — Почему мы шепчемся? — спросил Сириус. — Так романтичнее, — прошептал Римус тому прямо в ухо. Губы Римуса прочертили дорожку от шеи к подбородку, а потом обратно к ключицам, обвёл их языком и задел зубами. Поднявшись к лицу, Римус легко прикоснулся к его губам, потом ещё раз и ещё, а затем страстно впившись, и впуская свой язык. Им обоим определённо нравился плавный переход от лёгких поцелуев к головокружащим. Может быть заглушающее заклинание было непросто так…? Сириус опрокинул его на кровать, завладев ситуацией, а заодно губами. Его руки нашли края футболки, и минутой позже, он провёл уже руками по его торсу. Сириус прижал его руки к подушке и прошёлся губами от по всей груди, потом по животу и ниже. Сириус не слышал учащённое дыхание Римуса, он коснулся губами края джинс и посмотрел тому в глаза, Римус кивнул. Он прошёлся губами по выпирающему месту джинс, и услышал стон, который перешёл в выдох. Этот стон его отрезвил, в его голове возникло что-то подобно ясности, Римус стонал от его движений, Римус был под ним, открывая губы в глухом стоне и чёрт возьми, он собирался доставить удовольствие Римусу Люпину. Сириус улыбнулся, ещё раз поцеловав Римуса, звякнула пряжка ремня под унисон вздохов и стонов. … Они лежали в одной кровати, тяжело дыша. Всё это было похоже на сон, по-мнению Сириуса. Римус решил немного подремать, как он сказал, но наверняка уже видел третий сон. Сириус же не сомкнул не глаза, он вспоминал все события за этот день, как утром они ещё были друзьями, но кто они сейчас? Сириус собирался спросить об этом но не сейчас. Взгляд. Прикосновение. Поцелуй. Стон. Всё это произошло за один день. Сириус думал о губах Римуса, приоткрывшихся в немом стоне, о его длинных пальцах, что зарывались в чёрные волосы, о его горячей коже, о его языке. Вспоминал его шёпот в никуда: «Я представлял это именно так», или о шёпоте, обжигающем его ухо: «Это оценка превосходно, Мистер Блэк». Он лежал в обнимку с человеком, о котором мог только мечтать, и если это несчастье, то Сириус не знал его. Он решил перебраться в свою постель, чтобы избежать неловких вопросов. Ему не хотелось оставлять Римуса одного, не хотел выбираться из тёплой постели. Сириус легонько коснулся его щеки губами и перебрался к себе в постель. Ему было бессмысленно засыпать, через час ему уже нужно будет идти с Джеймсом выполнять часть плана с ожившими животными. Холодное одеяло и подушка остудила его пыл, и он закрыв глаза всё же уснул, Джеймс разбудит подумал он, ему не впервой со всеми этими его тренировками. … Римус проснулся немного раньше, чем планировал, но спать уже не хотел. Сириуса и Джеймса до сих пор не было и он ушёл в ванную под сопение Питера. Сириус. Он вспомнил, что вчера произошло. Этот день для него считался за год, всего лишь один день разделят их от друзей до… До кого, подумал Римус. Любовников? Но нет, Римус надеялся, что они смогут встречаться как обычные люди. Хотя они никогда не были обычными. Римус хотел это прояснить как можно скорее, но в голове вспыхнули все образы прошлой ночи. Римус увидел, как покраснел в зеркале. «Это оценка превосходно, Мистер Блэк», «Вы можете приходить на отработки прямо ко мне, Мистер Блэк». — Что же я наделал, — прошептал Римус перед зеркалом. Сириус сводил его с ума, однозначно. Но вдруг его выходки, кажутся Сириусу нелепыми. Но Сириус не выглядел недовольным вчера. — Может я его вынудил? — обращался он к своему отражению. Тут послышался шум и голоса в спальне, и он встал под холодные струи воды. Когда все собрались, Римус объяснил, что они с Питером придумали и как усовершенствовали заклинание, всем понравилось, хотя Сириус всё равно проворчал: — Мерлин, детский сад. — Тебе лишь бы кто-то пострадал, ты самый настоящий садист, — встретился с ним взглядом Римус и не смог сдержать улыбки. — У меня есть амбиции, — хитро улыбнулся Сириус. Они поспешили наложить заклинание, пока все спали. Когда все четверо вышли из гостиной то увидели пару статуй львов, которые охраняли проход. — Это ещё ничего, в гостиной Слизерина весь пол кишит змеями, кажется они даже не смогут встать с кровати. — взгляд Сириуса метнулся к Римусу, и их глаза встретились. Блэк закусил губы и Римус замер, смотря на его губы и вспоминая их на своём теле. Если бы мог Римус бы схватил Сириуса и пошёл обратно в их комнату, заперся бы и остался с ним в кровати до конца дней. Люпин издал протяжный выдох. — Ребят, да что с вами? Вы так странно себя ведёте, поссорились что ли? — побеспокоился Джеймс. — Если что ты прости его, дурака, Римус. — Эй! Сириус налетел на Джеймса, и те уже шли в обнимку по-братски. — А знаешь какая у меня бомба как раз есть… — Только и донёсся отдалённый голос до Люпина. … После того, как заклинание было наложено, мародёры ушли обратно в гостиную, дожидаться завтрака. Все четверо задремали, но проснулись во время, чтобы запустить первую бомбу. Взрыв в астрономической башни услышали все, и всех поднял с кроватей. Животные ожили. Начался хаус. Вход в гостиную Гриффиндора охраняли два гордых льва, и как же смешно было видеть лица учеников, которые выходили из гостиной первыми. С горем пополам все пошли в Большой зал на завтрак, пробегая между львов так, что пятки сверкали. Когда мародёры спустились то увидели потрясающую картину. Все когтевранцы сидели потрёпанные, с царапинами и рваными мантиями, утро бодрое, когда встречаешь его с орлами. Один даже вылетел в Большой зал и пытался всех заклевать. Пуффендуйцы сидели с покусанными пальцами от барсуков, но некоторые сумели их приручить и сидели с ними на руках. Самое доброе утро ждало слизерин, чья гостиная кишила змеями. А на их головах были выращены различные растения, пуффендуйцы зря времени не теряли, и хотя они были потенциальными конкурентами мародёров, но всем четверым понравилась эта идея. Все слизеринцы сидели хмурыми, точно не было известно какая их постигла участь от змей, но точно не кофе в постель. Мародёры заняли свои привычные места за столом. — Вы слышали? К слизеринцам в постели забрались змеи, — сообщила Марлин, хихикая. — Конечно, слышали, Марлс, это они и устроили, — прокомментировала Лили. Мародёры переглянулись и Сириус присвистнул, косясь на Римуса, а Джеймс заговорчески сказал: — Это ещё не всё. Все четверо снова переглянулись и наигранно вздохнув, будто наелись, начали вставать по направлению к выходу. — Вообщем, нам пора. — Уже объелись. — У меня даже живот болит. — Увидимся, — заключил Римус. Когда они вышли за пределы Большого зала, Сириус настоял, чтобы он пошёл с Римусом взрывать следующую бомбу. Все согласились, и Джеймс с Питером остались ждать около Большого зала. Вторая бомба-хлопок была спрятана в старом туалете для девочек. Сириус и Римус шли в долгом молчании, пока Сириус не решился заговорить: — Я, честно говоря, хотел кое-что уточнить… — Да, я тоже. — Давай тогда ты первый. — Давай ты. — Как бы сказать…я хотел узнать…уточнить или спросить в каких мы отношениях…ну…после всего произошедшего, — осмелился Сириус, задержав дыхание. — Я люблю тебя, — искромётно вырвалось признание Римуса, да так, что он сам удивился. — Тыквенный сок был вкусным, правда? Думал, я не пойму, Лунатик? Один один. С первым апреля тебя. Разыграли мародёра, — хитро улыбался Сириус во все зубы. — Но я всё равно люблю тебя, Лунатик, всегда любил. Всё, что мне нужно это просто быть с тобою рядом, и я счастлив. Я хочу любить тебя, любить глазами, руками, губами. Хочу наблюдать как ты читаешь, чувствовать твой запах или слышать своё имя на твоих губах под покровом ночи. Вся серьёзность, с которой он говорил про любовь к нему исчезла, и появились хитрые глаза вместе с озорной улыбкой. — А что же ты хотел уточнить? — Нравится ли тебе, когда я доминирую и эта ролевая игра с профессором, — Римус побледнел, а потом заодно покраснел, сменяя разные эмоции за минуту. — О да, ты безумно горяч, когда пытаешься это делать, а ещё, когда тянешь меня за волосы, — Сириус начал медленно приближаться к нему. — Мой профессор. Сириус легко касался его губ губами, будто нарочно не давая большего, но услышал слабый шёпот: — Бомба… — Чёрт, — Сириус дотронулся губами до уха, немного прикусывая мочку и прошептал. — Но мы ещё не закончили, профессор Люпин. Римус сплёл их руки, пока они шли, а Сириус попутно доставал его своей песенкой из одной строчки: — Мой парень — Римус Люпин. … Раздался второй взрыв, ученики и профессора вскочили, но тут же начали подниматься вверх. Всё оставалось на своих местах, казалось только люди потеряли гравитацию. Младшие курсы очень обрадовались такой возможности полетать, но до чего было смешно смотреть на слизеринцев, на чью участь сегодня столько выпало. Ещё смешнее выглядели взлетевшие профессора. Пока Джеймс наблюдал за всем этим, не решался посмотреть на уничтожающий взгляд Макгонагалл. Дамблдор выглядел скорее весёлым, но больше равнодушным, чем сердитым. Остальные профессора кудахтали, требуя опустить их на место. Большинству учеников понравилось потерять гравитацию, и они с радостью плыли по воздуху. Джеймс встретился взглядом с Лили, которая скорее была удивлённой, чем готовой их убить. Весь замок потерял гравитацию, теперь в стенах Хогвартса можно было только плыть, они не стали трогать только гостиные, чтобы можно было хотя бы спать. Теперь законные каникулы им обеспечены, ведь никто не будет вести занятия, плавая по воздуху. Мародёры могли бы уйти в гостиную, но они летали со всеми, чтобы насладиться хаосом, который устроили. Сириус и Римус вернулись, а то есть подплыли, взявшись за руки, чему Джеймс был очень рад, потому что их дилеммы с Лили «как свести Лунатика и Бродягу» наконец-то закончатся. Для профессоров тут было много работы, ведь Римус поработал на славу. От животных смогли избавиться вечером того же дня, а на то, чтобы вернуть гравитацию ушло 5 дней. По слухам Дамблдор отказывался помочь сделать контрзаклятие, ссылаясь на то, что это очень сильная магия. В эти дни эльфы доставляли еду прямо в гостиные, где все и находились. На шестой день, когда все наконец снова сидели в Большом зале, Дамблдор поднялся, призвав внимания и с улыбкой, тихо произнёс: — 150 очков Гриффиндору.