Дитя ветра.

Часто пытаясь сэкономить деньги, люди пренебрегают своим комфортом. Дешёвая еда быстрого приготовления, дешёвая одежда с торчащими нитками и пятнами повсюду, дешёвая косметика, кисти, которые неприятно покалывают лицо, конъюнктивит от мерзкой текущей туши, паршивые отдушки, больше напоминающие кусок гнилой плоти, чем ягоду или шоколад. Подошло бы что угодно, лишь бы забыть эти ощущения, лишь бы не проходить через это каждый божий день. Сырое помещение, в котором тяжело дышать. Натянутый шатёр цирка, окрашенный в красно-золотых тонах, как и один из акробатических костюмов, висящий на стуле. Он выглядит так жалко, будто умоляет разрезать его и вытащить каждую ниточку. Здесь ещё сотня таких костюмов, отличающихся лишь степенью собственной пошлости. Стены давят, как страшно. Кудрявый парень сидит под столом, хватаясь за голову, желая выдрать эти жёсткие медно-жёлтые волосы. Он всегда носил с собой бумажные пакеты, зная заранее, что его стошнит несколько раз. Сколько прошло с тех пор, как он впервые оказался тут? Несколько лет тянутся словно вечность, но он всё ещё не смог принять происходящее. - Он снова разнылся, - послышался раздраженный голос вблизи. - У нас нет времени разбираться с этими яслями, вытаскивай его. Мы весь гонорар потратим лишь на бесконечные поправки его макияжа. Юноша шепчет что-то похожее на молитву, но звук раскрывшейся шторы заставил его замереть. - Поднимайся. Твой выход через пятнадцать минут, а ты до сих пор не в костюме. Высокая женщина встала напротив стола. Вены на её ногах были омерзительно раздуты, юбка так коротка, что видно нижнее бельё. Сколько же мужиков драли эту сучку? Ей всё мало, заносчивая дрянь. - Учида, я сказала поднимайся. Ты уже всех здесь заебал своими истериками, - начала кричать женщина. После её низкого голоса последовал удар шестнадцатисантиметровым каблуком в живот. Парень зашипел от боли, ещё немного и она бы проткнула его насквозь. Схватившись за живот, он медленно вылез из под стола. - Только посмей заляпать костюм, я тебя лично распотрошу. Женщина спешно удалилась, оставив Учиду с болью и костюмом на стуле. Согнувшись над столом, он начал вбивать пудру в свои мокрые от слёз синяки под глазами, пытаясь спрятать бегущие дорожки чёрной туши. Накладные ресницы отваливались, клея в упаковке было совсем мало. Пытаясь выдавить хоть немного, Учида выронил её из рук и слёзы снова выступили на его глаза. Как только он закончил с макияжем и решил, что собрался с мыслями, он попытался взять костюм в руки, но всё содержимое его желудка, превратившись в рвотную массу, оказалось на полу. Парень виновато накрыл её своей белой майкой. Пора идти.