дело не в моцарте

они могли вовсе и не встретиться никогда. они не слышали мыслей друг друга, не пытались друг друга искать и были всем довольны — единственное, чем они поистине наслаждались, было музыкой. и пока они будут слышать игру друг друга, этого им будет достаточно: им совершенно не нужны слова, когда есть музыка, чтобы выразить свои чувства и понять эмоции друг друга. пока есть скрипка и рояль, им не нужны глаза, чтобы всматриваться в людей и искать — они только слышат и чувствуют. ~~~ впервые маринетт слышит его, когда ей исполняется пять лет. она сначала не понимает, откуда раздаётся эта мелодия, и не спешит бежать к матери, плача о том, что её преследуют различные музыкальные звуки и она не понимает, где они. после своей беготни по большому полю она садится под высокое дерево, скрывающее от разгорячённого злобного солнца, и закрывает глаза. маринетт понимает, что играет рояль и что он играет в её голове, но почему-то не волнуется — лишь наслаждается. эта спокойная мелодия — на лице появляется глуповатая улыбка и маринетт закрывает глаза. лежит, а после засыпает в блаженном успокоении, не волнуясь о том, что её могут потерять или украсть — это не главное. сабина находит её через пятнадцать минут, когда настаёт время обеда, и, видя такое спокойствие и улыбку на лице дочери, относит домой, не понимая, как она могла уснуть, когда совсем недавно наматывала круги по полю. в их доме светло и чисто, пахнет солнцем и ландышем. манящая тишина всегда приветствует их двоих, когда на лето они сюда переезжают. лишь только чириканье птиц и порывы ветра слышно за окном — а дальше тишина. сабина укладывает дочь в её комнате, а сама, закрыв двери, садится за рояль, когда-то подаренный ей мужем, любившим её музыку. тонкие пальцы нежно касаются гладких клавиш — и тихий-тихий дом наполняется переливами простой мелодии, засевшей глубоко-глубоко, в самых затворах заклеенного не раз сердца. это мелодия о любви. маринетт спит до самого утра следующего дня. теперь же она слышит его каждый день. это может быть утро или вечер, день или ночь, но мелодии всегда спокойные и короткие. она перестаёт засыпать после каждой игры, но на протяжении остального дня становится спокойнее. день за днём, месяц за месяцем, а маринетт становится всё более спокойной. она больше не скачет целыми днями, не наматывает круги, а сабина только удивляется, что же с её дочкой происходит. скоро маринетт должно исполниться шесть лет, и она в предвкушении ждёт праздника, думая о том, что же ей подарит мама. она надеется, что сабина наконец-то разрешит и научит играть её на рояле, ведь в их доме всегда это запрещалось, а почему — она совсем не знала, ведь мама ей этого никогда не объясняла., но тем не менее маринетт всегда видела, с какой нежностью она стирала с рояля пылинки. её это часто расстраивало. до её дня рождения остаётся всего лишь три дня. с самого утра она слышит звонкую весёлую мелодию, напоминающее ей выступление клоунов, когда они вместе с мамой смотрели на них в цирке. маринетт ходит целый день весёлая и везде помогает маме с работой, а после они вечером вместе садятся и смотрят «Русалочку», съедая по рожку мороженого. в следующий раз, под самый вечер, когда маринетт думала, что сегодня останется без музыки, слышит новую мелодию в своей голове, играя с мамой в прятки. на этот раз она совсем другая, не весёлая как вчера, но звучит очень протяжно. маринетт засыпает с глупой улыбкой в старом деревянном шкафу. сабина находит её быстро и спокойно укладывает в кровать, а сама отправляется вновь играть. сегодня это музыка о скорби. в последний день перед своим днём рождения маринетт слышит очень странную мелодию. маринетт не может уловить мотива: она то медленная, то быстрая; то звонкая, то тихая; то весёлая, то грустная, но всё равно слушает с наслаждением. после её окончания маринетт витает в облаках и целый день гуляет по полю. почему-то её руки дрожат. в этот раз она отчего-то не засыпает, но по собственной воле уходит в свою комнату и ложится, пока мама перемывает посуду на кухне. она не может заснуть — смотрит в окно, где медленно опускается солнце и темнеет небо. она закрывает глаза, когда слышит тихие приближающиеся шаги матери и чувствует поцелуй в лоб. «я люблю тебя, солнце» — слышит маринетт, но не отвечает. «я тебя тоже» — мысленно. она слышит скрежет двери и скрип деревянных половиц. маринетт думает, что мама ушла спать, поэтому пододвигается ближе к окну и глаза не закрывает — наблюдает за появляющимися звëздами и слышит, как кто-то вновь играет. и это было не в голове — дома, где кроме неë ещë и мама. она затаила дыхание, думая, что так она еë спугнëт и больше не услышит. маринетт понимает сразу, что играет мама, но всë также лежит с затаëнным дыханием. она почувствовала колющую обиду в сердце: мама играла, а ей — запрещала и не объясняла почему, но как только она услышала музыку, то всë обиды прекратились, как будто их и не было, ведь маринетт хотелось плакать — она не могла слышать эту мелодию. засыпает она через пять минут с подрагивающими губами. в последний раз — маринетт ещë об этом даже не подозревает — она слышит его утром. и это снова та мелодия, которую она встретила в первый раз., но отчего-то не такая спокойная, более быстрая, и обрывается почему-то резко. она хочет слышать продолжение, но ни через десять минут, ни через час она ничего слышит. и за весь целый день, когда они были в городе и отмечали её день рождения, она ни разу не улыбнулась — на сердце почему-то было тяжело. домой они возвращаются обе грустными. дома маринетт сидит на кресле и прожигает взглядом чёрный глянцевый рояль, что совсем не утаивается от сабины. она садится рядом с ней и принимает выжидающую позицию. девочка сдаётся через пару минут. — я больше его не слышу, — сабина непонимающе смотрит на дочь. — кого? — рояль. весь месяц я слышала в голове рояль, — маринетт не смотрит на маму — ей стыдно за то, что она ничего не рассказала — и чувствует, как её руки сжимаются в кулаки. она напряжена. — какие мелодии? — разные. весёлые и грустные, быстрые, тихие, спокойные. сегодня была спокойная, но её не доиграли до конца. она была почти как твоя, — она резко замолкает — проболталась. сабина ничего не отвечает — лишь садится за рояль и начинает играть. только музыка в этот раз надрывистая, жуткая. маринетт не смеет сказать ни слова. женщина играет быстро, резко. еë пальцы хоть и пархают по клавишам, но они будто внутренне скованы цепями. она не может расслабиться; еë спина напряжена, а волосы мечутся из стороны в сторону. в конце по еë лицу скатывается капелька пота и она громко хлопает крышкой рояля. — я научу тебя играть, — маринетт резко вскидывает голову, — но на скрипке. рояль я не могу тебе доверить, — девочка не понимает почему, но соглашается. на протяжении четырёх лет в её голове больше не играют. она смирилась с этим. ~~~ адриан всегда был слишком добрым для этого жестокого мира ребёнком и отличался высоким умом среди своих сверстников, поэтому когда его мать увидела синяки на теле и выпытала у него, откуда они, то решила заняться воспитанием ребёнка сама, перед этим устроив неплохую взбучку родителям виновных и детскому саду, что никто за этим не уследил. мальчик тогда, держа мать за руку, виновато улыбался взрослым и оттягивал рукава белой водолазки, пытаясь скрыть тёмные пятна. эмили тогда сердилась ещё больше, понимая, что её ребёнок слишком добр к неблагодарным людям, которым нельзя ничего спускать с рук. габриэль тогда ничего не знал, поэтому не понимал, чем был вызван такой порыв. эмили тогда слабо улыбалась и отвечала, что не может так надолго отпускать сына — мужчина ей верил. мальчик был счастлив проводить так много времени с мамой, поэтому его совсем не печалило то, что он больше не будет играть со своими друзьями — так, наверное, даже и лучше. своей матери он доверял. эмили взялась за него основательно. она водила его в разные секции, чтобы узнать, к чему адриан предрасположен и что бы его действительно увлекло. и какой ужас отражался на её лице, когда, забирая ребёнка, она слышала восторженные голоса преподавателей и видела смущённое лицо сына и… вновь виноватую улыбку. женщина не понимает, почему её ребёнок перед всеми чувствует себя виноватым и неуверенным. садясь напротив его лица и нежно беря его в руки, эмили спрашивала: «сынок, что ты сейчас чувствуешь?» — я сделал что-то не так? прости, мама. эмили берёт мандраж. наблюдая за тем, как её немного повзрослевший адраин дерётся на шпагах, женщина не может не восхититься. мальчик не пытается нанести удар первым, но всегда уворачивается от атак противника; в конце он не бьёт так, что хочет проткнуть защиту, а просто задевает, после протягивая руку проигравшему и спрашивая о его самочувствию. соперник, откидывая оружие, убегает в туалет. эмили наблюдает за тем, как адриан виновато улыбается и просит прощения у наставника, а после идёт следом за тем мальчиком. адриан выходит чуть позже него, всё также чувствуя себя виноватым. женщина не слушает восхвалений от учителя, а берёт сына за руку, когда он переоделся, и обещает себе больше никогда его сюда не приводить. — мама, что-то случилось? — мальчик смотрит ей прямо в лицо и чуть крепче сжимает руку. — ничего, нам просто нужно торопиться домой — отец ждёт, — эмили натянуто улыбается. — он сегодня обедает с нами? ура! — адриан счастливо улыбается и сам ускоряет шаг. сидя в машине, эмили так и не дозвонилась до габриэля. и дома виновато улыбалась перед сыном, говоря, что у отца возникли срочные дела. адриан понимающе кивает и уходит играть к себе в комнату. ей впервые хочется рыдать. она совершенно не знает, что с ним делать. везде, абсолютно везде адриан выступает превосходно, но почему-то всегда в её глазах не видно радости, а только вина… что с её ребёнком не так? габриэль всё так же не берёт трубку, ей не с кем посоветоваться. медленно сев в кресло, эмили прикрыла и откинула голову назад. что ей делать? её слегка трясут за плечо. открыв глаза, она видит перед собой притихшего адриана. — чего, сынок? — можешь научить играть меня на фортепиано? — мальчик чуть смущается, но внимательно смотрит на маму. эмили опешила. музыка! ну конечно же! она сразу же подскакивает и, взяв за руку сына, ведёт свою комнату. адриан не понимает, почему мама так улыбается, но со спешкой идёт за ней. эмили чувствует себя спокойно — впервые за этот месяц. и как же она счастлива, когда видит не виноватые глаза, а горящие и заинтересованные. кажется, она зря переживала. уже ночью, готовясь ко сну, она принимает входящий звонок от габриэля. тот быстро извиняется и взволнованно спрашивает, почему она так много ему звонила. — уже ничего, всё в порядке. адриан учится играть на фортепиано, — эмили улыбается, а габриэль удовлетворительно хмыкает и желает спокойной ночи, отключаясь. её сон сегодня спокоен. эмили наблюдает. адриан быстро учится: и уже правильно ставит руки, спокойно понимает аппликатуру, да и сам что-то пытается подобрать на слух. ему только восемь лет, а он уже так хорошо продвигается в музыке, что тут стоит только улыбаться и радоваться его успехам. как-то закончив играть, мальчик внимательно посмотрел на маму, но ничего говорил. женщина не понимала, что произошло, поэтому сама просто приподняла бровь в вопросе. адриан вздохнул и подошёл к ней. — когда я пойду в школу, мама? — он смотрел ей прямо в глаза. — ты уверен, что хочешь этого? — эмили смотрит так же серьёзно. — уверен, мама. я хочу завести друзей, — женщина поджала губу и опустила взгляд. она ведь даже не подумала о том, что ему может плохо житься без друзей. эмили просто привыкла к его постоянному присутствию и даже не задумывалась, что только с матерью ему может быть скучно. и какая же из неё мать по итогу? — тогда хорошо, отправим тебя учиться в школу, — она прижала к себе сына и погладила по волосам. лишь бы всё не повторилось как в детском саду. лишь бы. они приехали. мать первая вышла из машины, а следом — адриан. гордо держа рюкзак за спиной, мальчик шёл рядом с матерью к директору. наконец-то сегодня он заведёт друзей. всё обговорив, эмили попрощалась с сыном и поцеловала его в лоб. выйдя из школы и несколько раз оглянувшись, женщина неуверенно села в машину и почти весь день провела как на иголках. как он там? и только вечером, когда прибыла к школе, она смогла всё узнать. всё её беспокойство напрасно. адриан замечательно провёл день. эмили вновь почувствовала разливающееся по телу тепло. а после холод. прошёл-то всего лишь месяц после того, как адриан начал ходить в школу, а она больше не могла насладиться его присутствием. знала ведь, что лучше было бы вызвать автомобиль, но нет, эмили решила пешком пройтись до дома. и сильно об этом пожалела. еë затащили в какую-то грязную подворотню, где ужасно воняло и было темно, а к горлу подставили холодную сталь, которая угрожающе поблëскивала. она сначала не поняла, что произошло, и была в ступоре, но когда над ухом грубым голосом гневно прошептали «гони бабки!», поняла, что сейчас еë жизнь висит на волоске. эмили сохраняла молчание, но начала резко кашлять, когда еë ударили в живот. «действуй, тварь!» — выхватив еë сумку, грабитель вывалил всë содержимое на асфальт, но понял, что кошельком тут и не пахло. эмили стало страшно. одно мгновенье — и она лишится жизни. осознав, в каком положении сейчас находилось, женщина заплакала. горячие слëзы потекли по щекам, а от напряжения она раскусила губу. она не видела лица мужчины, но чувствовала зловонный запах — еë от этого тошнило. когда он всë-таки понял, что денег нет, резко убрал нож от горла. эмили чуть расслабилась и спокойно выдохнула, но сразу же почувствовала ужасающую боль в животе. ей воткнули туда нож. дыхание остановилось. от боли захотелось кричать, но еë сразу же ударили по лицу. харкая кровью, она слёзно просила, нет, умоляла её отпустить, но холодная сталь у шеи заставляла заткнуться. — не надо кричать: нам не нужны свидетели. ты так и будешь стоять или наконец отдашь бабки, а?! — он вжал еë в холодную стену и дышал ей пярмо в лицо. у эмили подкосились ноги, еë затошнило, а в глазах потемнело. да она бы с радостью всë отдала, но у неё не было этих чёртовых бумажек с собой сейчас! — у меня… правда, нет их! — сквозь слёзы хныкала женщина. — пожалуйста, отпустите… я могу позвонить… вам дадут денег, но отпустите… у меня… ребён… — нож порезал кожу. — нет… казалось, мужчине нравится доставлять ей вред. она не хочет умирать, ведь она ещë столько всего не сделала. если она умрëт, то как еë семья будет без неë? она не хотела их оставлять. нет, только не это. — знаешь, а ты симпатичная... — муражки пробежали по коже. только не это. она почувствовала, как нож от еë горла убрали, и сразу же ударила его в нос так, что он отскочил от неë, скорчившись. откуда такая сила взялась — эмили не знает, но, не теряя времени, она бежит. но только она делает пару шагов, как боль пронзает живот. она начинает кричать, но ей зажимают рот рукой. она пытается вырваться, кричать, кусает за руку, но всë без толку — слабая и с кровоточащей раной, на что она способна против этого мужчины? слëзы предательски текут, всë расплывается, голова уже ничего не соображает. кажется, во рту она чувствует металлический привкус. кровь. очевидно, пришëл еë конец. осознавая это, эмили перестала вырываться. это правда было жутко. она никогда не могла читать статьи об убийствах и не хотела бы быть на месте жертв, ведь она понимала, какую жуткую боль они испытывают. перед глазами маячили воспоминания из жизни: когда она наконец встретилась со своим соулмейтом ещë школьницей, когда она вышла замуж, родила адриана... еë жизнь, начиная с рождения, молниеносно проносилась перед глазами. неужели она правда сейчас умрëт вот здесь, в этой грязной подворотне? ей казалась, что прошла вечность, но всë это произошло в считанные секунды. с перерезанной глоткой она упала на сырой асфальт. некогда еë шикарные блондинистые волосы, которыми она всегда гордилась, разметались и окрасились в багряно-серый цвет, а одежда продолжала пропитываться горячей кровью. у эмили холодели руки. в последний раз перед собой она увидела медленно удаляющихся адриана и габриэля. «мальчики... ». она медленно потеряла сознание, а дальше — жизнь. горькая участь настигла еë, а дома еë ждали любящий муж и любимый ребëнок, чтобы наконец-то пообедать вместе, ведь им так редко удаëтся это сделать. «не сегодня... » адриан не хотел этого осознавать и принимать. только вчера он видел счастливое лицо матери, провожающей его до школы, а теперь её холодное тело закапывают глубоко под землю. не будет больше уроков музыки, не будет добрых улыбок и тёплых объятий, и главное — не будет больше у него матери. адриан не верил и верить не хотел. зачем его с собой взяли — он не понимал. ему только восемь лет, а уже видит, как хоронят его прекрасную маму. адриан хочет отсюда сбежать. он не знает, что чувствует сейчас рядом стоящий отец, державший его крепко за руку, но понимает, что отпускать его нельзя — а вдруг он пойдёт за мамой? адриан не знает. её закопали. аккуратно положив цветы на свежую могилу, адриан долго извинялся перед мамой и просил вернуться, но он ведь очень умный мальчик, так что знает, что эти слова сейчас бесполезны. он крепко держит отца, когда тот присаживается около памятника, будто он сейчас зароется туда же и крепко сожмёт в объятиях свою жену. адриан верит, поэтому не отпускает. небо роняет первые горькие слёзы, а затем и адриан. теперь в их доме все картины с эмили завешаны чёрной тканью, а говорить о ней запрещалось. адриан отказывается от музыки на всю жизнь.