Про верность

      — Я верен Царице.       Аякс грустно взглянул в лицо Чжунли, хмурясь.       — И от этого грустно осознавать, что моё сердце крайне сильно хочет предать свою верность ради вас, сяншэн.       Не все замечали за лучезарной ухмылкой такую потухшую душу в глазах, что перестали ловить блеск солнца и луны. Не каждый понимал, что настолько яркий голубой цвет, как у неба, может со временем казаться цветом настоящего отчаяния.       И почти никто не знал, что за этим стоит.       — Я… понимаю это. — лицо Чжунли не тронуло ни одно движение, оно оставалось таким спокойным. — Это нормально. Многие классики Лиюэ, и может даже Снежной писали подобные сюжеты сродние вашему положению, Чайльд. Я могу даже посоветовать литературу для ознакомления, и может во время чтения вы найдёте ответы на вашу дилему.       Потом откашлял. Ему пришлось слегка оттолкнуть предвестника от такой близкой дистанции, когда тот уже некоторое время почти зажимал у стены.       — Но почти никто из них не дал ответа, как с этим справиться.       Моракс вспоминает множество событий за его жизнь, когда из-за таких любовных проблем менялись люди, адепты, даже целый народ. Переписывались языки, приоритеты, мудрость.       А Чжунли вспоминает лишь грустные вздохи парня, его едва заметные красные щёки, чуть изменённый тембр голоса, да городские сплетни про жителей, которые обсуждают детские романы.       — Чжунли…       Парниша почесал затылок, сжав губы с недовольным, растерянным видом. Ему неловко смотреть на очень элегантного мужчину, что оказался Архонтом.       — Чайльд.       Но консультант ритуального бюро не пытался улыбнуться для уверенности, или строить грустный вид для поддержки. Он лишь оценивающе рассматривал окружение укромного уголка предзакатного порта.       — Могу ли я пригласить вас выпить чаю у Южных небесных врат? — его голос не дрожал, движения рук были плавные, волосы двигались легко. — Если, конечно, это не сделает хуже? Ведь возможно, если вы узнаете меня поближе, ваши чувства ко мне переменятся. Я могу заверить, что я один из самых неприятных личностей в Тейвате.       Чайльд истерически засмеялся в плечо. Но он после улыбался, весь красный. Хотя нельзя сказать, что такой человек будет счастлив с такими чувствами.       — Конечно. — в голосе была заметна грусть. — Ахах… Когда?       — Когда будет удобно?       — Да хоть сейчас… — Чжунли бы сказал против такой спешки, но это будет невежливо в данный момент. — Ха-ха…       — Тогда мы должны посетить Ваншен за чайным сервисом по пути. Какой чай предподчитаешь?       — Без разницы. — предвестник наконец-то убрал руку со стены, прекратив давление на консультанта ритуального бюро. — Я серьёзно, уже не помню, что люблю пить.       — Тогда заварю улун. Надо в путь.       Уже начался закат.