Со своей колокольни

— Прошу всех встать, суд идёт, — именно эти слова заставили меня очнуться, и я еле-еле поднялся со своего места. Я встал, и мой взгляд, как будто автоматически, переключился на фигуру на скамье подсудимых. Хрупкая девушка с каштановыми волосами, с бледной кожей и еще более бледным лицом, наверняка от страха. Она молча смотрела в одну точку, опустив голову, безуспешно пытаясь скрыть слёзы. Я видел лишь один раз, как она плакала — когда поцарапала ногу при неудачном падении с велосипеда. При знакомстве с ней я был ошарашен тем, что она не умеет на нём ездить. Она сказала об этом с наивной улыбкой, потому я предложил стать её «учителем». От наших уроков ей достался маленький шрам на ноге. Я принес ей одежду для заседания: белое платье по колено и бежевый огромный свитер, это произошло намного раньше, чем началось само заседание, но я не мог перестать думать о том взгляде. Её взгляд был не таким, как прежде. Холодные серые глаза смотрели на меня с полным отчуждением. — Спасибо, — равнодушие в её голосе будто раскололо на сотни частей всё моё представление о ней: добрая, веселая девушка со звонким голосом и блеском в глазах стала вмиг серой копией своей же тени. В ней не было ни единой капли моей знакомой, с которой я провел почти полгода. Ещё раз мои мысли прервала речь прокурора: «убийство трёх человек, одним из которых являлся мальчик-подросток. По словам очевидцев, он хотел помочь ей встать после падения» — она упала в обморок, но потом схватила камень с дороги и ударила его по голове… В моей голове все эти слова прорывались сквозь звон, ведь я не спал почти сутки и не помню даже каким путём добрался до суда. «Что же с тобой случилось…» — Меган… — прошептал я, как будто обращая свою мысль к ней. Она слегка повернула голову в мою сторону, но не поднимала глаз. «У тебя хороший слух, точно… И пальцы тонкие, словно созданы для пианино…» Я говорил это ей, когда мы зашли к моему брату в музыкальный магазин. Она чуть коснулась тогда клавиши рядом стоящего фортепиано. — Всегда хотела научиться играть на каком-нибудь инструменте — тихо сказала Меган. — Чем же была наполнена твоя жизнь, если ты не умеешь ни кататься на велосипеде, ни играть на одном из инструментов? — сказал тогда мой брат. Тогда я не придал значения этому вопросу и тому, что её лицо на тот момент зависло в раздумье. «Ты думала, что бы сказать, как бы соврать или просто не помнила? Почему смотришь на меня, как на незнакомца? И почему пропала на неделю?» — Вы согласны с выдвинутыми обвинениями, мисс Олив? — Нет, я невиновна! — её крик раздался на всё здание суда, — это ошибка, я ничего не совершала! Я была не в себе! — Тихо! — судья грозно ударил молотком. — Действительно, — тут со своего места встал адвокат, — в крови подсудимой нашли дозу успокоительных, которая превышает медицинские предписания. Лекарство в таких дозах создает сильные галлюцинации и включает в побочные эффекты: потерю памяти и частичную гибель клеток мозга… — Зачем вы приняли такую дозу лекарств, мисс Олив? — спросил судья. — Я…я…я не помню! — голос Меган полностью охрип, а сама она бросилась в слёзы — Пожалуйста, дайте мне выйти… Я ничего не помню, не помню ни единого дня из прошлой недели! В зале всё больше поднимался гул и всё сильнее накалялась обстановка. — Спокойствие! — судья снова стукнул молотком — Мисс Олив, мы ждали вашего выздоровления для того, чтобы начать этот процесс, и вы физически можете выдержать это слушание. Суды всегда морально тяжело, особенно если против вас весомые улики. Мы не хотим вас намеренно поместить в тюрьму, мы хотим восстановить справедливость. На орудии ваши отпечатки и есть двое свидетелей, а также следы вашей крови, вы точно хотите заявить о своей невиновности и подать на клевету? В суде последовало секундное молчание, а затем едва слышный всхлип. — Нет… Я виновна, я это сделала… И я согласна с любым наказанием, которое назначит мне суд… Адвокат всплеснул руками, а в суде все опят загудели. «Нет, нет, нет…» — Тишина! — треск молотка снова ударил по моим ушам. — Моя клиентка ошибается, на камне есть отпечатки другого человека! Она может быть жертвой! На момент совершения убийства она была истощена и могла стать такой же жертвой другого человека! — адвокат выжимал последние попытки исправить положение, — Лекарства могли подмешать… — Мистер Джерис, подсудимая призналась, зачем нам ваши изречения — к скамье подсудимых подошел прокурор, намереваясь забрать Мган в изолятор. — Когда человек потерял память на него можно повесить все, что угодно! А я пока что работаю не для того, чтобы угождать системе, а для восстановления справедливости! — Джерис устремил свой взгляд на судью и мельком затронул присяжных. Прошла ещё одна пауза и в зале снова стало тихо. — В словах адвоката подсудимой есть доля правды, но как вы собираетесь доказывать свою точку зрения, если ваша подзащитная ничего не помнит? — задал очевидный всем в зале вопрос судья. — Дайте время на восстановление памяти, дайте время на лечение моей подзащитной, — умоляюще вымолвил Джерис. «Тогда дело затянется ещё минимум на полгода…» — Дело затянется однозначно, но если мы сможем добиться восстановления воспоминаний подсудимой, то установим правдивую точку зрения всего дела — заявил судья. — Протестую! — из середины зала выскочила полная женская фигура со странной прической, — Нельзя ли все установить за счёт большего количества свидетелей, которые подтвердят просто историю, рассказанную моей соседкой Мэри. Да и в конце концов посмотреть камеры, не в прошлом столетии живём всё же. В этот момент я понял, что это бы точно означало конец, но молниеносный ответ Джериса снял с меня столь тяжкий груз: — Ваша соседка описывала на первом заседании, что видела всё происходящее из машины, на которую выпало много снега, когда собиралась ехать на работу. Не самая лучшая точка обзора, особенно когда все происходило прямо в анфас. Мисс Питерс подмечала, что видела как мисс Олив с камнем в руке держала за руку, а потом и за голову её сына и потом лишь заметила кровь и собиралась выбежать из машины, но её что-то остановило. — Да, — тут встала со скамьи обвинения и сама Мэри, — эта ненормальная кинула камень в мою машину. «Меган, это же не ты…это не ты» Она в это время пыталась унят подступающую истерику. Меган напрочь закрыла лицо руками, будто у неё сильнейший приступ мигрени.Мне хотелось подбежать и обнять её, но в этом всём деле я не больше, чем косвенный помощник. Всё, что мне оставалось это сидеть в своих мыслях, а тем временем в суде продолжалось сражение в словесной форме, по тонкости и опасности сравнимое лишь с поединком на шпагах. — Ранее данная деталь не упоминалась, вам следовало предоставить её на первом слушании, так что защиты против этого у меня нет, — опечаленно заявил Джерис. Для нег даже такие проигрыши воспринимались, как штык в ногу. «Дьявол в мелочах, так ты говоришь, Джерис» — Это был не камень… — прозвучал хриплый голос Меган — это был пистолет…кто-то стоял с другой стороны и пустил пулю, но не попал… — Совершенно верно подмечено моей подзащитной, на месте преступления нашли пулю, что дает нам больше возможностей в поиске настоящего убийцы. — Это дает нам лишь ещё одно дело, — подметил прокурор, — но подросток был убит этим камнем и на нём отпечатки мисс Олив. — Это единственное обвинение, которое имеет место быть, но остальные два человека были убиты из пистолета, это было установлено независимыми специалистами. — Так, а что с камерами? — опять послышался надоедливый голос из середины зала. — Камеры в это время были выключены — громогласно озвучил прокурор. Зал взорвался сильнейшим гулом и его опять прервал стук молотка. «Вот это конечно дело нас ждёт…» Отсутствие сна потихоньку давало знать о себе, ведь шум вызывал сильнейшие боли в голове. Не представляю, как было Меган, что ещё и плакала во время процесса, да и до него, наверняка, тоже. Я нанял Джериса для её защиты. И мы смогли выстоять первое слушание, где смогли настоять на более тщательном осмотре места преступления, ведь показания одной женщины из пригорода, которая сидела в заваленной снегом машине, не дают явно чёткой картины. Это дало нам явное преимущество сейчас, да и Джериса я знаю давно, кого он только не вытаскивал. И такими мыслями я сея отвлекал от малейшей возможности хоть раз подумать, что моя прекрасная девочка, моя Меган, могла стать настоящим преступником. — Повторюсь, что полную картину всего произошедшего мы можем получить либо из большего числа свидетелей, либо из памяти моей подзащитной. Записи с камер отсутствуют… — Джерис уже нажимал чуть ли не в пол, чтобы нам это дело продлили. — Но есть отпечатки… — перебил прокурор. — Но нет еще одного орудия убийства! Это могло бы продолжаться вечно, но в конце концов судья, потирая густые брови, объявил: — Я продлеваю это дело до неопределённого срока для восстановления памяти подсудимой, но даю условный срок длинною в 4 года с еженедельными проверками на употребление психотропных веществ и назначаю комендантский час. Джерис наверняка негодовал, что из-за такого поражения. Он привык браться за порой неразрешимые дела, но даже по его лицу было понятно, что путь предстот долгий, очень долгий.