Бухлизиум

— Опять эта пьянь от работы отлынивает. — Недовольно фыркает Жан, проходя мимо стола лейтенанта-дважды-ефрейтора Гаррье Дюбуа. Но «пьянь» неожиданно дёргается в конвульсиях кошмарного сна, просыпается и случайно рукой сбивает со стола кружку с недавно сваренным кофе. Кружка с горячей жидкостью пролетает прямо перед Жаном, проходящим мимо. — Блять! — Викмар несколько секунд находится в оцепенении. Пройди он хоть на секунду позже, мог бы с большой вероятностью получить ожог в интересном месте. Именно так начинается рабочий день в 41-м участке Ревашольской Гражданской Милиции. *** Цирк уехал, а клоуны остались. Именно так работается в 41-м. Жан дышал глубже, чтобы успокоиться не избить никого. Не без опасных для здоровья препятствий, он дошёл до стола. Вот удача! Но начать сегодня спокойно работать было просто не дано свыше. Тут же на него напрыгнула пьяная упитанная туша, которую он считал спящей и слишком пьяной, чтобы помешать работать. В весе у Дюбуа было превосходство, потому он даже не прилагая особых усилий, повалил неподозревающего об опасности брюнета. Жан ударился затылком об стену, через тело прошла жгучая волна боли. — Ёбанный рот этого 41-го участка, блять. — Прошипел Викмар, потирая ушибленный затылок. Встать сейчас не представлялось возможным: сильная головная боль, похожая на сотрясение, перед глазами всё поплыло, так ещё и этот боров, навалившийся сверху. — Какого хера, Гарри? — Он бы с удовольствием избил этого алкаша, если бы сейчас был в подходящей форме. Будто пьяный лейтенант знал. Ему просто приснился кошмар, стало страшно и грустно. Стойкость: Вот здесь я тебя действительно подвёл. Прости, чувак. Эмпатия: Придержи коней. Он ведь в депрессии. Он так же сломлен, как и ты. Он не сможет тебе помочь. Он и *не хочет*. Нежданно-негаданно, Жан оказался в ситуации, в которой не знал, как себя вести. Он растерялся и не шевелился, стараясь лишь не думать о головной боли и постараться сфокусировать взгляд, вернуть его из состояния размытости. Это была не скупая мужская слеза. Гарри рыдал, всё ещё лёжа на нём, как стая раненных волков. Жан чувствовал, что такими темпами точно окончательно сойдёт с ума в этом заведении. — Что за шум? — Похоже, удар об стену был достаточно сильным, а рыдания достаточно громкими, чтобы Жюдит услышала из другого кабинета, что здесь творится что-то неладное. — Что тут у вас происхо… — Не успела девушка закончить предложение, как собственными глазами увидела то, что и сама не смогла бы нормально объяснить, если бы её спросили. — Ох, Жан, ты в порядке? Полицейская волна: Женщина с лошадинным лицом обращает внимание на него, а не на тебя, бьющегося с собственными дурными мыслями. Мы достал жалок, чтобы не пытаться тебе помочь, в отличии от него. — Да у меня всё просто заебись. — Саркастически говорит бородатый, пытаясь скрыть гримасу боли и отвращения. — Как он меня достал уже. — Тяжело вздыхал Викмар. Хотел ли он срываться на жалобы? Вряд ли он хотел видеть сам себя таким. Но человек в депрессии не может слишком долго делать вид, будто всё в порядке. Будто его не раздражает абсолютно каждый человек в этом участке. Жюдит, может быть, понимала, что оба они проходят через огромное количество боли и обоим полицейским вот уже пару лет как жизнь не мила, но ввязываться в это у неё не было никакого желания. — Будь с ним поласковее, пожалуйста. А не так, как ты ведёшь себя обычно. — Она поспешила покинуть кабинет. «Пиздец», — Смог лишь проворчать Викмар, наблюдая за бегством женщины, от которой он ждал спасения из этой ситуации. Как вообще дошло до такого? Хоть каждый день хотелось бить эту наглую гримасу пока не побьются в кровавое месиво костяшки пальцев, в голове ещё теплились мысли, что когда-то Гарри был его другом. Весёлым другом, душевным. И проблем от него было поменьше. Ровно пока его не бросила та таинственная чика, которую Жан видел только на фотографиях. А потом началось это всё. «Ты портишь мой стиль.» «Ты мне не нужен. Только я здесь *гениальный* детектив.» А потом коллегу и вовсе доводилось редко видеть трезвым, не в алкогольном опьянении и не под кайфом. Пока Гаррье Дюбуа боролся с собственным горем с помощью алкоголя, амфетаминов, привлечения к себе внимания угрозами убить себя, Жан просто молча думал о том, что хочет утопиться и не видеть этого всего. Как раньше уже не будет, в любом случае. «Да чтоб ты сдох.» «Сделай мне одолжение: захлебнись своей блевотиной и сдохни уже где-нибудь в канаве.» Да, Жан говорил даже более ужасные вещи в приступах ярости, которые ему было всё сложнее контролировать. — Гарри, знаешь, а я ведь тоже в депрессии. И прямо сейчас ты ебёшь мне мозг. А знаешь, кто виноват в этом? — Кто? — Спросил Гарри, не ощущая себя уже в этой реальности. Логика: Подсказка: он хотел сказать «ты». — Ты! — Грубо дал ответ на свой же вопрос Жан. Может, неправильно. Может, несправедливо. Но ни капли сочувствия и сожаления он сейчас не чувствовал. Только наполненная старыми обидами злость. Почему именно ему приходится разгребать то дерьмо, которое породила какая-то баба? — Я? — Дюбуа начинал возвращаться в действительность и осознавать собственную причастность. — Ну не я же! — Знаешь, что она мне сказала? — Гарри начал трезветь и немного успокаиваться. Но запах «красного командора» и чего-то ещё (водки, может быть?) витал в воздухе. — Сказала, что от меня исходит слишком много грусти. Что ни от кого не исходит такое количество печали, как от меня. Со мной невозможно находиться и я рушу жизнь каждого, кто оказывается рядом. Викмару не требовалось переспрашивать, кого алкоголик имеет в виду под «она». Это очевидно. Снова бредит о своей бывшей. Значит породила эту чувственную горячку она, а под линию огня опять попал Жан. — И разве она в чём-то не права? — Да, он помнил, что Жюдит просила быть поласковее. Но, он же ведь он всё ещё не проломил коллеге череп. Значит, всё получается вполне неплохо. — В том и проблема, Жан, что всё так и есть. Ты сам это видишь. Она настаивала, что мне следует поскорее убиться и отправиться в ад. И ты, я помню, говорил то же самое. — Дюбуа говорил таким голосом, в котором трудно было поймать хоть какую-то эмоциональную окраску. Обида? Печаль? Сожаление? Непонятно. — Да ладно тебе, давай как-нибудь без суицидов. В конце концов, нам же потом твои мозги со стен соскребать. К тому же, — Викмар усмехнулся, — Ты и в аду найдёшь способ, как всех заебать. Так что, оставайся пока с нами. Эмпатия: Пожалуй, это лучшее, что он смог из себя выдавить. Он постарался тебя поддержать, как умеет, на что у него самого хватает ресурса. Поблагодари его хотя бы. — Спасибо, Жан. — Гарри послушался совета, данного одним из голосов-советников. Брюнет промолчал, но на самом деле, лучшей для него благодарностью было, если бы ему позволили встать. Тело уже начинало болеть от нахождения в одном положении. К тому же, если холодным мартовским днём видеть на не менее холодном полу, так и простудиться не долго. Это Гарри устроился хорошо, на чужом теле, горячем от агрессии и усталости. Это ведь только начало дня, но Викмар уже чувствовал себя достаточно измотанным, чтобы просто сидеть на полу и не предпринимать попыток встать. Он задумался о чём-то своём. — Я могу тебе отсосать? Но этот вопрос вернул его в реальность. Он видел, как Дюбуа возится с ремнём на его брюках. — Лапы от меня убери! — Жан ударил его по руке. — Ебанулся совсем? — Ну а если мне хочется? Восприятие (слух): Он тяжело, явно уставше вздыхает. Ты явно выбрал не самое подходящее время или не самого подходящего человека. Такого, как он, только в кроватку уложить и в покое оставить. — Мало ли, что тебе хочется. А мне вот хочется тебе ебало разбить. Но я же держу себя в руках. — На самом деле, ему бы точно не помешал хороший минет. В этом детектив Дюбуа не ошибся. Но представляя на своём члене этот рот, из которого разило спиртом, перегаром, блевотиной и печалью, на Жана накатывала разве что тошнота, но никак не возбуждение. — Да? Так зачем же ты сдерживаешь себя? Сделай это. — Гарри уже не понимал, это он сам сказал или последовал совету голоса в голове. — Всё. Ты меня заебал. Вставай. Викмар вздыхает, уже не в силах выносить всё это. На сегодня лимит исчерпан. — Да, сейчас.дай мне минуту. — Конечно. Такому увальню, как ты, нужно хоть целый час дать. — Не без язвительных насмешек, но Жан терпеливо ждёт. Пока лейтенант-дважды-ефрейтор собирает в себе все силы, чтобы подняться и не рухнуть в ту же секунду, он чувствует, как внутри всё бурлит, как вулкан, как собираются сдавливающие желудок спазмы, как к горлу подступает неудержимая тошнота. — Эй. — Жан тоже это чувствует. — Только не блевани на меня снова. — Я постараюсь, неженка. — Усмехнулся Гарри и наконец поднялся, упираясь рукой в стену, а потом держась за стол. Жан встал тоже. Обоим равновесие было держать непросто. Только и оставалось, что держаться за предметы вокруг и друг за друга. Гарри и тут не изменил своим традициям: согнулся пополам и его стошнило. Он бы упал в продукты собственной бурной жизни, если бы коллега не успел его придержать. — Ну, хоть не на меня. И на том спасибо. Полицейская волна: Знаешь, чем это пахнет? Пахнет увольнительной, которую сегодня же подпишет уборщица. Эмпатия: Ты снова слышишь усталый вздох своего товарища. Похоже, ты вновь смог его измотать и опустить на нижний этаж депрессии. Но пока он держится молодцом. — Ладно, пошли, приведём тебя в порядок. В конце концов, я зашёл, чтобы тебя в новое дело посвятить, а получилось это всё. — Сил злиться и махать кулаками у Викмара уже не было, потому он говорил теперь лишь сухими фактами. — У «Танцев-в-тряпье» вчера произошло убийство. И ты выезжаешь туда его расследовать. Чуть позже пришлют человека из 57-го и вы будете работать над этим вместе. Это важно для репутации участка, поэтому чтоб было без твоих фокусов. Иначе будет больно. — Серые глаза сужаются, изучающе осматривая Гарри-разгильдяя, не без нотки презрения. — Если ты сделаешь что-то не так, я об этом узнаю. А потом об этом узнаешь уже ты. Электрохимия: О да. Мы нажрёмся всем, чем только можно. Надерёмся, как в последний раз перед концом света. — Ты меня понял? — Брюнет приподнимает бровь, пытаясь взглянуть в душу. — Да.