Море обнимет, закопает в пески

Они просыпаются в одной постели, руки переплетены, тёплое дыхание Бан Чана щекотит затылок Хёнджина. Часы на стене показывают почти девять утра – непозволительно поздно для приморского городка. Хёнджин проводит пальцами по руке Чана, тот нехотя приподнимается и снова валится на подушку. Хёнджин думает о вчерашнем и осознание невероятной близости с Чаном заставляет улыбнуться.  - Вы спали с Феликсом? – вопрос вертелся гадюкой на языке и, не удержавшись, вырывался наружу.  Бан Чан вздыхает и нежно выводит пальцами, одному ему ведомые линии, от обнажённого плеча до кисти Хёнджина.  - Да. У нас вышло это как-то сразу. Сейчас я понимаю, что нам стоило узнать друг друга получше, но тогда я был ведом только собственными желаниями. И я очень рад, что могу вот так просто лежать с тобой. С Ли было по-другому. Знаешь, есть вещи интимнее секса.  -Например?  - Например, твои крохотные родинки на плече.  Хёнджин смеётся в подушку, чувствуя, как Чан целует его за ухом. 

***

Они завтракают вместе, теперь уже ощутимо связанные чем-то большим, чем просто дружба. Хёнджин чувствовал счастье, разбросанное по маленьким деталям в доме Бан Чана – это были и мягкие подушки на деревянных стульях, и сухие цветы на подоконник в винной бутылке, и слегка подгоревшие тосты на завтрак, и крики чаек за окном. Закончился июль – самый лучший июль в его жизни, самый жаркий июль, самый сладкий июль. Подходил к концу и август, накрывая городок более насыщенной зеленью, последним цветением фруктовых деревьев, уже разъезжающимся туристам и Хван чувствовал тоску, ещё даже не начав собирать вещи. Что теперь с ними станет?  Они не говорили об этом, просто наслаждались последними днями, купались и строили песчаные замки, украшая их стены ракушками, покупали маринованные водоросли на рынке, слушали пластинки, занимались любовью, целовались украдкой закатными вечерами на пляже, объедались сладкой ватой на субботних ярмарках, читали друг другу вслух. Никто не хотел думать, что будет дальше, когда лето закончится.  Но неизбежное всегда подкрадывается тихо.  Так Хёнджин просыпается рано, намного раньше Бан Чана. На экране телефона высвечивается дата – 29.08., поезд через два часа, по крайней мере, так думает Бан Чан, Хёнджин же начинает собираться. Он обещает себе не быть тряпкой, но слёзы всё равно застилают глаза.  Больше всего на свете Хёнджин не любил прощания, они разрывают сердце, не любил чужие слёзы на своём плече, потому что никогда не мог сдержать своих. И он никогда не прощался с человеком, от одной мысли о разлуки, с которым сводило горло и хотелось закрыть лицо руками, поэтому Хван эгоистично, пускай, но жалеет своё бедное сердце. Он оставляет записку, в которой просит позвонить Бан Чана позже и решить, когда они снова смогут встретиться. Шагая по ещё сонному городу, Хёнджин прощался с каждым лучиком солнца падающим ему на лицо.

***

Уже стоя на перроне, Хван грустно улыбается, вспоминая, как сошёл на этом же самом месте в начале лета, отправляет смску Джисону. Всего три месяца, а ощущается как маленькая жизнь, неужели всё так пусто закончится. Слёзы, которые Хван так долго старался сдержать, намочили щёки.  - На мне даже футболка та же. Почему всё так просто и больно?- шепчет Хёнджин, в последний раз окинув взглядом солнечную улицу. Пора.  Занеся ногу над маленькой пропастью между перроном и поездом, Хёнджин неожиданно валится назад, в чьи-то сильные руки. Его обнимают так крепко, что дышать становится больно, прижимают к себе, словно он сейчас, во что бы то ни стало, вырвется и убежит.  Когда его, наконец, отпускают, он видит Бан Чана, слегка напуганного, с взъерошенными волосами и очень злого Минхо.  - Ты придурок, ты в курсе? – Ли толкает Хёнджина в грудь. – Создаёшь миллион проблем на ровном месте. Любитель драмы.  - Джинни, если бы Минхо не посмотрел твои билеты, я бы мог не успеть. Хёнджин переводит взгляд то на недовольного Минхо, то на Чана, сжимает край футболки, понимая какую ошибку чуть не совершил.  - Простите меня, я поступил по-идиотски, но я просто не хотел, чтобы мне…- Чан снова его обнимает и Хёнджин шепчет куда-то в шею,проводя мокрым от слез кончиком носа.– Чтобы тебе было больно, потому что нам придётся…  - Ничего нам не придётся, слышишь? Я поеду с тобой, а домик сдам, мы снимем самую светлую квартиру и завёдем самую глупую, но самую очаровательную собаку. Я никуда тебя не отпущу, слышишь? Никогда.