Останься

Спустя несколько дней непрерывных дождей наконец-то выглянуло солнце. Оно стояло высоко в небе, заливая улицы после дождя ярким светом. В княжеском дворце царила напряженная атмосфера. Валашский юноша был поглощен государственными делами: на столе лежали кипы документов, карты, письма от иностранных послов. Он провел бессонную ночь, решая сложные вопросы, касающиеся налогов и внешней политики. Усталость давила на него, но чувство ответственности за судьбу Валахии не позволяло расслабиться. Внезапно, тишина, царившая в кабинете, была нарушена тихим стуком. Мирча, не отрываясь от изучения карты, отрывисто бросил: — Войдите! Дверь отворилась, и в кабинет вошла Илеана. Ее лицо было бледным, глаза — потускневшими, а походка — неуверенной. Она выглядела слабее, чем Мирча помнил. — Илеана? — Мирча поднял взгляд, оторвавшись от документов. Удивление смешалось в его глазах с беспокойством. Он не ожидал увидеть ее здесь, в такой час, да ещё и в таком состоянии. Илеана попыталась улыбнуться, но улыбка вышла слабой и неубедительной. — Я решила навестить тебя. Всю ночь ты провел здесь… Она сделала несколько шагов к столу, но ноги, казалось, подкосились у неё под коленями. Мирча инстинктивно встал, бросив перо на стол. — Илеана, что с тобой? — С тревогой спросил он, подходя к ней. Прежде чем Мирча успел ее поддержать, Илеана потеряла сознание и рухнула на пол, издав тихий стон. Мирча подхватил ее на руки, его сердце бешено заколотилось. Он почувствовал, что ее кожа обжигающе горячая. Юноша, преодолевая охватившее его волнение, бережно поднял Илеану на руки, чтобы отнести в свою комнату. Ее тело было невесомым, почти хрупким. Лихорадка, опасно высокая температура — он это почувствовал сразу же. Тревога сжала его горло. Он позвал слуг, приказав немедленно привести лекаря и принести холодной воды и влажных полотенец. Пока мужчина нес ее до своих покоев, он не отрывал от нее взгляда, в его глазах отражалась глубокая тревога и беспомощность перед лицом болезни, которая угасала жизнь его любимой. Ее бледное лицо, горячая кожа, слабое дыхание — все это говорило о серьезности ее состояния. Все его государственные дела в этот момент казались ничтожными по сравнению с состоянием здоровья Илеаны. С большой осторожностью, словно держа в руках драгоценную вазу, Мирча уложил Илеану на свою кровать. Простыни, обычно белоснежные, казались ему сейчас серыми и безжизненными на фоне ее бледной кожи. Он сжал ее руку, чувствуя, как дрожит ее тело от жара. Ее дыхание было частым и поверхностным, каждый вздох вырывался с усилием. Мирча отодвинул балдахин, позволяя солнечному свету проникнуть в комнату. Он контролировал каждый шаг служанок, что помогали с девушкой, словно боялся, что даже малейшее неосторожное движение сможет причинить боль Илеане. Его голос, обычно резкий и властный, был сейчас тихим и мягким, каждое слово было пропитано нежной заботой. Когда лекари, наконец, прибыли, Мирча отступил на шаг, позволяя им осмотреть Илеану. Его взгляд, обычно полный уверенности, был сейчас полон беспокойства. Он следил за каждым движением их рук, за каждым их словом. Вопрос о ее здоровье стал сейчас главной целью его существования. Он не мог вмешиваться, не мог помочь, он только мог ждать, надеяться и молиться. Его любовь к Илеане, его забота все больше проявлялась во всех поступках, в каждом жесте, в каждом взгляде, направленном на ее бледное, измученное болезнью лицо, лежащее на его кровати. Он проводил у ее постели все ночи, изредка дремая рядом. Свечи, неустанно горящие в спальне, отбрасывали длинные, дрожащие тени, подчеркивая тяжесть ситуации. Каждая ночь была одинаковой. Мирча сидел, наблюдая за Илеаной, ее дыхание, казалось, становилось все слабее. Его взгляд скользил по ее бледному лицу, по впалым щекам, по темным кругам под глазами. Он чувствовал бессилие и отчаяние, шептал ей на ухо слова утешения, слова любви, слова молитвы. Его грубый, закаленный голос звучал теперь необычайно нежно и тихо. Он пытался отогнать от себя ужасные мысли, что могли возникнуть в его голове. Он проводил часы, разглядывая ее лицо, ища в нем хоть намек на улучшение. Каждая едва заметная смена цвета ее губ, каждый еле уловимый вдох — давали ему новые силы. Эти моменты становились для него маяками в бушующем море страха и отчаяния. Ночами, когда Илеана погружалась в беспокойный сон, Мирча не смел пошевелиться. Он боялся спугнуть то хрупкое спокойствие, которое она находила во сне. Он просто сидел, склонившись над ней. Его присутствие, его любовь были, возможно, единственной поддержкой для Илеаны в борьбе с болезнью. Дни тянулись медленно. Илеана медленно, мучительно возвращалась к жизни. Лихорадка постепенно отступала, но слабость оставалась, словно призрак, преследующий ее. Кашель все еще мучил ее, но уже не с такой силой, как раньше. Ее бледное лицо постепенно приобретало здоровый румянец, а глаза вновь заблестели, хотя и с тусклым отблеском усталости. Мирча неустанно находился рядом, отвлекаясь лишь на поручения отца. Его обычно строгие черты смягчились, глаза потеряли свою привычную жесткость, отражая лишь бесконечную нежность и заботу. Он читал ей вслух старинные валашские сказания, шептал истории о героических временах, о храбрых воинах и прекрасных принцессах. Постепенно, день за днем, Илеана набиралась сил. Ее улыбка становилась шире, взгляд — ярче. Она начала садиться в постели, а потом и вставать. Возвращение к прежней жизни было постепенным, словно восход солнца после долгой ночи. Мирча, внимательно следя за ее состоянием, не торопил события. Их отношения преобразились. Между ними возникла новая, более глубокая близость, основанная на взаимном уважении, нежности и благодарности за дарованное спасение. Мирча, всегда сдержанный и занятый государственными делами, стал более внимательным к Илеане, чаще проводил с ней время, делясь своими заботами и радостями. Их разговоры стали более доверительными, искренними, полными глубокого понимания. Илеана, в свою очередь, научилась ценить каждый момент, каждое проявленное к ней внимание. Теперь каждый взгляд, каждое касание говорило о бесконечной привязанности.

***

В княжеских покоях царила полумгла, освещаемая лишь мягким светом камина и несколькими зажженными свечами. Илеана сидела у окна, наблюдая за тем, как медленно гаснет закат. Ее лицо, обрамленное темными волосами, было спокойно и задумчиво. В её глазах отражался нежный свет уходящего дня. Мирча вошёл в комнату, тихо, стараясь не потревожить покой. Он подошел к Илеане, бережно обнял её за плечи, и сел рядом. Его рука, большая и сильная, лежала на её плече, словно символ защиты и поддержки. — Как ты себя чувствуешь сегодня, солнце? — спросил Мирча тихим, нежным голосом. Его взгляд был полон нежности и заботы, той самой заботы, которая помогла Илеане преодолеть болезнь. Он называл её солнце, потому что понял, именно она освещает все его темные дни. Илеана повернулась к нему, улыбнувшись. Ее улыбка была слабой, но искренней, отражающая её внутренний покой. — Лучше, — ответила она, ее голос был тихим, немного хриплым от перенесенной болезни. — Спасибо тебе за твою заботу. Мирча крепче прижал её к себе. — Ты всегда будешь под моей защитой, Илеана, — прошептал он, его голос был глубок и полон любви. — Ты это знаешь. Я больше никогда не позволю, чтобы что-либо угрожало тебе. — Я знаю, — тихо сказала Илеана, положив голову ему на плечо. — И я благодарна тебе за это. За всё. Они молчали некоторое время, наслаждаясь теплом друг друга и спокойствием вечера. Мягкий свет камина играл на их лицах, создавая интимную, умиротворенную атмосферу. — Ты знаешь, — начала Илеана, нарушая тишину, — во время болезни… я думала о многом. О жизни, о смерти… о нас. Я поняла, как сильно ты мне нравишься, и как ты готов помогать мне, — тихо ответила Илеана. — И как сильно я ценю каждую минуту, проведенную с тобой. Мирча нежно поцеловал ее в макушку. — И я понял это тоже. — Сказал он. Спустя мгновение Илеана прильнула к нему, и их губы встретились в робком поцелуе. Это был поцелуй полный нежности и тоски, но в нем чувствовалась огромная сила, словно они пытались вложить в него всю свою любовь и надежду. Поцелуй становился все более страстным и требовательным. Мирча почувствовал, как его охватывает волна желания, которую он раньше сдерживал из уважения к Илеане и из-за того, что пытался скрыть свои чувства. Он углубил поцелуй, его руки скользнули на ее талию, притягивая ее ближе. Илеана отвечала на его поцелуи с той же страстью и отчаянием. Она обвила его шею руками, словно боясь, что он исчезнет. Они оторвались друг от друга, тяжело дыша. Их глаза горели огнем желания. Илеана провела рукой по лицу Мирчи, ее пальцы дрожали. — Мирча, — прошептала она, и в ее голосе звучала мольба. — Я хочу быть с тобой. Вся. Мирча не ответил. Он просто подхватил ее на руки и понес к ложу. Он опустил ее туда, и сам лег рядом, не отрывая от нее взгляда. Он осторожно начал расстегивать пуговицы на ее платье. Каждое прикосновение было наполнено нежностью и благоговением. Он снимал с нее одежду медленно, словно это был священный ритуал. Когда она осталась лишь в тонкой сорочке, он провел рукой по ее обнаженной коже, вызывая у нее дрожь. Он целовал ее шею, плечи, грудь, каждый раз останавливаясь, чтобы убедиться, что она этого хочет. Илеана отвечала на его ласки с той же страстью. Она обвивала его руками, прижимала к себе, шептала слова любви и желания. Мирча, впервые увидев ее обнаженной, застыл, пораженный красотой ее тела. Он словно открывал для себя неведомое сокровище. Теперь он точно знал, что другие женщины не так красивы, как она. Когда они наконец слились в объятиях, комната наполнилась стонами и шепотом. Мирча нежно целовал ее, стараясь не причинить боли, но в то же время давая волю своей страсти. Илеана обвила его руками, вплетая пальцы в его волосы. Он вошел в нее, и стон вырвался из ее губ. Это был крик боли и наслаждения, крик искупления и любви. Их тела двигались в унисон. Он чувствовал ее теплоту, ее дрожь, ее страсть, и каждая его клетка вибрировала от восторга. Их поцелуи были глубокими, их объятия – крепкими. Наступила кульминация, и они замерли, прижатые друг к другу. Она лежала на нем, его дыхание было прерывистым, а сердце билось с бешеной скоростью. Илеана гладила его волосы, чувствуя, как ее тело пульсирует в такт его. Они лежали молча, в объятиях друг друга, чувствуя, как их тела сливаются воедино, а их сердца бьются в унисон. — Я никогда не забуду эту ночь, Мирча, — прошептала она. — И я, Илеана, — ответил он. — Эта ночь навсегда останется в моем сердце. Они заснули, обнявшись, словно боясь, что если отпустят друг друга, то их любовь исчезнет. Но даже во сне они чувствовали тепло и близость друг друга. В это же время в покоях Василисы. Мрачные каменные стены покоев Василисы были освещены тусклым светом нескольких свечей. Осенний вечер пробирался сквозь щели окон, и потрескивающий огонь в камине был единственным источником тепла. Она сидела в высоком кресле, ее пальцы перебирали четки из темного дерева. Эрша, ее верная служанка, стояла рядом, держа в руках кувшин с вином. — Эрша, сколько еще будет тянуться эта осень, а потом и зима? — Спросила Василиса, голос у которой был хриплый, с легкой усталостью — Скоро весна, госпожа. Осень и зима всегда отступает. — Ответила служанка, осторожно наливая вино в кубок. — Весна… Если бы только все так же было предсказуемо, как смена времен года. Я вот думаю, что с моим сыном, Мирчей, происходит? — Молодой господин кажется более задумчивым в последнее время. Но он после поручений своего отца всегда был таким, разве нет? — Ответила девушка, склонив голову. — Да, но сейчас в его глазах я вижу что-то другое… Что-то новое. Не знаю, как описать, но словно снег растаял на его сердце. — Может, дело в Илеане? Они проводят много времени вместе. Последовал вашему совету. Они появлялись вместе на празднике винограда, и девушка ночует с ним почти каждую ночь. Он не ходит к другим. — Илеана… — Она задумывается, отпивая вино. — Я всегда считала этот брак лишь политическим соглашением, выгодной сделкой для нас. Я, конечно, советовала им обоим наладить отношения, но теперь я вижу, как он смотрит на нее. Словно она для него не просто условная жена, а что-то большее. Посмотрим. А пока, Эрша, помоги мне приготовиться ко сну. И пусть свечи горят дольше. Кажется, холод стал проникать даже в мои кости. Эрша молча поклонилась и принялась помогать Василисе. Но в ее глазах была легкая улыбка, она знала, что любовь может растопить даже самое холодное сердце, и она надеялась, что Мирча и Илеана найдут свое счастье в этом суровом мире. Но ей следовало разобраться еще и с Урсулой. — А что вы хотели сделать с Урсулой? — Вмиг спросила служанка. — Да, эта девчонка может мешать на пути к счастью моего сына. Она до сих пор прислуживает Илеане? Эрша лишь кротко кивнула, подтверждая данный факт. — Проследи за ней, узнай ходит ли она до сих пор к Мирче. Зовет ли он её либо сама. А там уже и решим, что делать.

***

В это же утро, в тусклом свете солнца Урсула кралась по коридорам замка, её сердце бешено колотилось в груди. Она была одержима Мирчей и не могла жить без него. Все его предупреждения не действовали на нее. Она все еще мечтала о счастливой семейной жизни с ним. Урсула осторожно прокралась в покои к своему возлюбленному и заглянула внутрь. С наступлением рассвета Мирча спешно покинул свои покои, чтобы вновь заняться делами государства. Он знал, что уже скоро придется заменить отца на троне. И к её разочарованию его нигде не было видно. Она вздохнула и приготовилась уйти, но тут её взгляд упал на окно. Рядом с ним стояла Илеана. Длинные, темные волосы девушки, обычно тщательно заплетенные в сложные косы, сейчас были растрепаны, свободно рассыпаны по подушке и плечам. Её глаза сверкали от гнева. — Что ты здесь делаешь? — Прошипела Урсула. Илеана подошла к Урсуле. — Этот вопрос я должна задавать тебе. Я знаю о твоих отношениях с моим мужем, — спокойным тоном сказала она. — И раз мы уже встретились, пора положить этому конец. Девушка схватила служанку за глубокое декольте её платья. Она резко дёрнула Урсулу к себе, её ногти впились в нежную плоть служанки. — Слушай меня внимательно, — прошипела Илеана. — Ты больше никогда не подойдёшь к Мирче, а если ещё раз приблизишься к нему, я убью тебя. Урсула вскрикнула от боли и страха. Не ожидая, что её госпожа способна на что-то такое, она задрожала — Хорошо, — прошептала она. — Я обещаю. Я больше никогда не подойду к господину. А он и подавно меня бросил. Илеана отпустила Урсулу, оттолкнув её от себя. Служанка упала на пол, задыхаясь от боли и унижения. После этого она направилась к двери и, лишь выходя, вновь обернулась на девушку. Теперь уже решительно продумывала план мести к этой османской девице. Та стояла неподвижно, ожидая, когда неприятельница выйдет из покоев. В коридоре её уже ждала Эрша, руки которой были сложены у груди. — Это ты все подстроила! Зачем следишь за мной? — Прошипела Урсула. — Считай, это тебе послание от Василисы Молдавской, чтобы не лезла к ним. — Дурная! Чтоб тебя высекли за какой-то небольшой промах. — Ты бы лучше не раскидывалась такими оскорблениями, тебя еще ждет моя госпожа на серьезный разговор. Эти слова подействовали на Урсулу, как ледяная вода. Она боялась Василису Молдавскую.