моё письмо тебе

Треск пера. Клякса. — Чëрт. Смуглые сухие пальцы заправили синий локон за ухо, прежде чем снова взяться за перьевую ручку. Повезло, что фиолетово-черное пятно не расползлось на слова, выведенные мелким, будто немного торопливым почерком. «… действующий магистр отправился в странствие... » «… в городе напряжённая ситуация... » «… резко возрасло количество монстров, ордена Бездны… » «... все ждут вашего возвращения, мастер Дилюк.. К. » Кэйа сложил исписанный лист вчетверо и положил в конверт. Написание писем превратилось в обыденность уже бесконечно много месяцев назад, однако капитан кавалерии не мог отказаться от этого. Иногда капитан подходил к тайнику в стене, открывал его и перебирал пожухлые листы бумаги с изящно написанными словами (мастер Дилюк, удивительно, в любых обстоятельствах мог писать красиво и понятно, в отличие от Кэйи). Иногда, смотря на письма, которые были отправлены ему ещё три года назад, Альберих терял надежду на то, что его названный брат может вернуться. Будто бы ему не было куда возвращаться, и дом перестал быть домом. Кэйа часто приходил на винокурню, но там отчего-то было противно, ещё тоскливее. Чтобы погасить это клокочущее чувство, капитан заказывал ещё одну порцию вина. После трёх лет винокурня всё ещё хранила тот запах дерева, виноградной кислоты и старой мебели, который мог унести сознание в годы, когда они, ещё дети, ловили кристальных бабочек в зарослях сахарных ягод, когда ночью тайком убегали ночевать в винный погреб или сеновал в юношестве. Когда погиб Крепус, стало тоскливо. Когда ушёл Дилюк, стало ещё тоскливее. Винокурня будто бы опустела, горничные не так задорно о чём-то болтали между собой, вино не грело горло и внутренние органы так, как раньше. «К., Письмо доставили мне позже обычного, поэтому я заранее прошу прощения за долгое ожидание. Эти цветы — Gentiana nivalis, в Снежной их называют «горечавка». Здесь они довольно распространены, потому что могут пережить морозы. Мне они напомнили твои волосы. Думаю, что я собрал достаточно информации о Фатуи, и в скором времени поспешу домой. О сроке пока точно сказать не смогу. Надеюсь, с городом всё в порядке и после ухода Варки Ордо Фавониус не распустятся ещё сильнее. Береги себя. Д. » Поджав губы, Кэйа прижал бумагу к груди, слегка смяв её кулаком. Для всего Мондштадта они — враги между собой, и, впрочем, для капитана это таинство было даже приятным, это что-то только для них, что никто больше не может знать. Никто не знал, что их «вражда» не продлилась долго, потому что Дилюк, несмотря на свой тяжёлый характер, не мог долго держать обиду на единственного родного человека, а для Кэйи долго ждать было бы слишком невыносимым, ровно по тем же причинам. Первым написал Рагнвиндр. Надменно, холодно, коротко, будто нехотя. Постепенно, с годами, лёд таял, письма становились всё длиннее, иногда стыдливее и интимнее. «...жду ответа...» «…тоскую по тебе… » «…часто вспоминаю наше юношество… » «… никакое вино не сможет заглушить мою пустоту сердца...» «...я прислал твою любимую траву светяшку, сохрани её. Да, думаешь я не заметил, что ты по молодости всегда рвал её и ставил в вазы? Ты наивен, братец. Я замечал всё.» Иногда Кэйа покупал бутылку вина и шёл на виноградники, ложился между ними и просто дышал сладким запахом, иногда плакал (если сильно напьëтся). Для всех капитан ироничен и холоден, лёгок на подъëм, возможно, эта маска уже крепко-накрепко вросла в него. Кэйе легче поверить в то, что он ужасный человек, чем открыться. «Д. В последний месяц на винокурне всё спокойно, как и в Мондштадте. Однако, кто-то из Фатуи подозрительно часто шляется в таверне и на самой винокурне. У меня есть догадки, что в очередной раз хотят украсть рецептуру вина. Возможно, это лишь мои догадки. Ордо Фавониус решат эту проблему. Надеюсь, с тобой всё в порядке. К. » *** <Июнь Какова была реакция капитана, когда за барной стойкой он увидел нечто цвета огня? — Бокал «Полуденной смерти», мастер Дилюк. — Пф… Дилюк изменился. Его волосы отросли и были завязаны в низкий хвост, а сам он будто бы постарел. Нет, дело не в морщинах, физически он был слишком молод для них; его взгляд стал другим: тусклым, холодным, как у человека, который увидел слишком много. Костюм он так же сменил, он стал темнее, мрачнее, но на Дилюка это было похоже, он не лишился грации и аристократичности. Кэйя был в тупике, поэтому он как всегда выбрал путь невозмутимости. Он не понимал толком, что хотел сделать, увидев Дилюка спустя три года. Обнять? Ударить? Поцеловать? Накричать? В бокал вина попадали лучи закатного солнца. — Братец, тебе и рассказать мне нечего спустя три года? — Кэйа облокотился на барную стойку, поправив повязку на глазу. — Так и не зажил? — Шрам остался, ничего такого. — Извини. — Пустяки, это меньшее, что я мог потерять, Дилюк, — Альберих по-лисьи улыбнулся. — Твоё возвращение неожиданно для меня… По правде говоря, я думал, что раньше чем через полгода тебя не ждать. Почему так поспешил домой? — Мне больше нет смысла быть вне дома, — ответил красноволосый, пожав плечами. За это время он так и не решался поднять глаза на Кэйю. — Я собираюсь остаться здесь, в Мондштадте. Не хочу, чтобы дело отца погибло. — Да, я понимаю… Возможно, мистер Рагнвиндр не заметил, но с его приходом Винокурня преобразилась в считаные минуты, лица горничных стали взволнованными и зарумянившимися, посетителей стало до неприличия много — все хотели посмотреть на вернувшегося молодого господина. Даже пыль перестала быть противной и серой, даже вино стало пахнуть слаще. — Оставайся сегодня на винокурне. Я приказал убрать в нашей комнате наверху. — О, мастер Дилюк решил вспомнить прошлые годы? — Заткнись. Несмотря на грубость Дилюка, с лица Кэйи не сходила тёплая, не натянутая улыбка, от которой он и сам давно отвык. Когда часы перевалили за полночь, винокурня наконец была закрыта, и Кэйя смог почувствовать себя действительно как дома. Это было трогательно. Возможно, не очевидно, но Альберих всегда ценил время, когда всё было хорошо. — Те синие цветы, которые ты мне отправил. — начал Кэйя спустя пару часов молчания. — я высушил их, чтоб они не пропали. — Понял. Я тебе больше наливать не буду. — слова капитана звучали для Дилюка как откровение, поэтому по инерции постарался избежать этого. Не хотел оголять сердце. — Я совсем не пьян… — Кэйя посмотрел на мужчину ясным взглядом. — Просто, я не очень знаю, что мне нужно говорить тебе. — Если не знаешь, то молчи лучше, — тяжело вздохнув, Дилюк протёр тряпочкой последний стакан и поставил на полку. — Идём. Их комната за годы почти не изменилась, разве что, мебель от старости приобрела немного плесенно-затхлый запах. Зеркало было протерто от пыли, на кроватях было постелено новое бельё, поэтому никто из двоих не обратил внимания на некоторую брошенность и старость вещей. На полках всё ещё стояли книги по арифметике и тейватскому языку, географии, литературе и прочим школьным предметам. Дилюк запер дверь и зажёг свечу, чтобы разогнать темень, после чего повернулся к Кэйе, присев на свою кровать. — Мне есть, что рассказать, но не думаю, что это сейчас нужно, — Дилюк развёл руками. — Тем более, много чего я и так сказал в письмах. Кэйа понимающе кивнул и посмотрел в окно, за которым ветерок колыхал виноград. Последние посетители неспеша расходились по домам, оживлённо болтая о чём-то друг с другом. Скорее всего, о неожиданном возвращении мистера Рагнвиндра. — Оставайся пока жить здесь, если хочешь, — коротко сказал Рагнвиндр, положив подушку на колени и опустив глаза. — Джинн уже знает? — Я умоляю, весь город знает, — Кэйя хохотнул. — Все рады тебе. Особенно мисс Гуннхильдр, ха-ха. Дилюк еле заметно улыбнулся. Капитан сел рядом. От красноволосого пахло мылом и он был гладко выбрит, что значило, что вернулся он, по крайней мере, раньше, чем думал Кэйя. Тишина давила. Они писали друг другу много писем, иногда не стесняясь во фразах и эпитетах, но теперь всё стало каким-то сложным. Кэйа ошибочно считал, что когда вернётся Дилюк, он сразу же обнимет его, и они будут долго-долго говорить о чём-то до самого рассвета. Он часто представлял себе эти разговоры, но в один миг всё будто бы забылось. Возможно, капитану стоило выпить больше, чтобы развязать язык. Смуглая рука нерешительно легла чужое плечо. — Я скучал. — Да, я тоже. Секунда, вторая, и объятия перестают быть пустой призрачной фантазией, Кэйа острее чувствует аромат домашнего мыла и жёсткую ткань чёрной накидки. Он сдерживает себя, чтоб не пустить слезу, потому что, о да, только этих неумелых, грубоватых объятий он ждал три года. Только эти объятия могут дать ощущение полного спокойствия и счастья, которое искал Кэйа. Прикрыв глаз, Альберих обнял крепче, с осторожностью дотрагиваясь до огненных волос. *** Июль «Вот так совпадение. После твоего возвращения в городе появилась таинственная личность. Говорят, его прозвали Полуночным героем. Он неоднократно сражался с Похитителями сокровищ и чудовищами в окрестностях Мондштадта. Да что там, он даже нападал на крепости ордена Бездны. Пока что он, по всей видимости, действует на стороне Мондштадта, но орден ни за что не допустит существование силы, которая берёт закон в свои руки. Думаю, вы с ним прекрасно поладите. Поскорее познакомься с ним, а лучше постарайся убедить его. Нельзя, чтобы орден схватил его.» Несмотря на то, что они собирались рыбачить, удочка Кэйи скоро была отброшена, как и одежда капитана. — Ты всю рыбу распугаешь, — беззлобно сказал Дилюк, забрасывая леску с наживкой в воду. — Тц, и так клëв плохой, ты тут ещё… — А ты бы лучше водичку попробовал, — Кэйа, как говорят, в чем мать родила, медленно заходил в прохладную, кристально чистую воду. — В Снежной, поди, не поплаваешь в речке. — На самом деле, знаешь… — Дилюк усмехнулся, мельком посмотрев на смуглое тело, но тут же одернув себя. — В Снежной есть традиция… Сначала они сидят в жарком помещении с паром, «баня» называется. Ещё друг друга вениками бьют, а потом сразу прыгают в ледяную реку или обтираются снегом. Есть просто любители плавать в ледяной реке. Говорят, это укрепляет здоровье. — Пфф, что за извращение… — фыркнув, Кэйа зашёл в воду по пояс, довольно улыбнувшись. Он не слишком стеснялся наготы, так как раньше для них было нормальным плавать, мыться и переодеваться вместе, хотя сейчас капитан ощущал какой-то «не такой» взгляд на себе, но счёл это за свою фантазию. — Дилю-юк, вода чистейшая, брось ты свою удочку… Дилюк держался ещё от силы минут пятнадцать, но потом плюнул на это дело и кинул парочку маленьких рыбëшек коту, после чего начал быстро сбрасывать с себя слои одежды. Вода с непривычки показалась холодной, палящее солнце слегка жгло бледную кожу, в некоторых местах усыпанную веснушками. — Вы всё-таки решились, мастер Дилюк? — Кэйа, засмеявшись, подплыл к нему и выпрямился, без смущения смотря на бледное тело. — А смысл мне рыбачить, если ты всю рыбу распугал, — Рагнвиндр посмотрел на чистое голубое небо. — Слушай, нас не должны видеть в таком виде. И вообще видеть вместе… Ты знаешь. — Сейчас слишком рано, весь город спит, — невозмутимо ответил Кэйа. — Нас видят только крио слаймы, беспокойство ни к чему. — Да как ты не понимаешь… — Дилюк, — Кэйя перебил его, положив смуглую руку на грудь напротив. — Беспокойства ни к чему. Я не так глуп. Да и потом, почему я должнен отказываться от встреч с любимым братцем? Кстати говоря… — синеволосый покачал головой. — Вчера орден чуть не засек тебя. Я еле смог отвести их внимание. Ты читал письмо? — Читал… Я стараюсь быть осторожным! — Дилюк вспыхнул. — Хочу напомнить, что если б Ордо Фавониус занимались не спасением котов на деревьях, а более важными вещами, может быть, необходимости в П…в этом человеке не было, — съязвил красноволосый. — Расслабься, — Альберих махнул рукой и брызнул в Дилюка водой, отчего тот мило поморщился. — Нам не стоит затрагивать эту тему, не так ли? — Кэйа подмигнул глазом. Промолчав, Дилюк не отошел от него и понурил голову, смотря на водную гладь. — Да, я понимаю… — Ты знаешь, чего мне стоит на людях принимать твой холод ко мне? — наклонив голову вбок, Кэйа приблизился к лицу названного брата. — Мне только и остаётся, что наслаждаться этими редкими минутами, которые ты можешь мне отдать. А ты и сейчас чем-то озабочен. — Перестань… — Почему? — Кэйа оглядел пустые окрестности, после чего снова обратил взгляд на Дилюка, слегка надавив рукой на его грудь. — Я просто говорю… Как есть. Ты, видимо, уже отвык от того, что я могу говорить правду, ха-ха? — Что ты. — Дилюк нахмурился. — Что это ещё за фокусы… Ты… — мотнув головой, красноволосый сбросил с себя смуглую руку. — это нельзя… Ты вообще что ли не понимаешь. Дилюк поспешил выйти из воды и побыстрее одеться. Кэйа с лёгкой грустью смотрел на него, выходя следом. — Ты прекрасно понимаешь мои чувства… — негромко сказал капитан. — И ты ещё с малолетства всё понимал. Однако, не обрываешь связи. Всё так же нехотя соглашаешься на тайные прогулки со мной. Зачем? — О каких чувствах речь… — прошипел Дилюк. — Найди ты себе женщину уже. Это тебе… Это тебе не юношество, когда я позволял всякое! — Брось, подумаешь, целовались разок, — Кэйа развёл руками, после застегнул брюки. — что в этом плохого? У нас не слишком то… Порицаются такого рода отношения, скажем так. Недаром город свободы , но ты — добродетель вне закона, а я один из рыцарей, который должен это пресечь, знаю-знаю. — скороговоркой проговорил Кэйа. — погоди, то есть причина в этом, а не в том, что я не привлекаю тебя? — Заткнись и иди домой! ** Август Дилюку тоже было сложно. Не только из-за своей «теневой» жизни, которая должна быть скрыта, но и потому, что отношения с Кэйей пошли не совсем так, как он ожидал. Когда он хотел сказать что-то тёплое, или написать, в горле вставал ком, а руки немели, не давая сделать это. Странно, неправильно. Так не должно быть. Один раз Кэйа поцеловал его в виноградниках, когда они прогуливались июльским вечером. Перед этим он попросил Дилюка сесть, нежно погладил щëки и, кажется, извинился за то, что чувствует к нему. «Что ты чувствуешь?» «Ну, знаешь, как между юношей и девушкой бывает? То же и у меня к тебе.» «Разве можно так?» «Наверное, можно… Я не знаю, Дилюк. Не знаю, что правильно, а что нет. Я просто… Не могу больше, прости.» После этих слов Дилюк почувствовал на губах тепло, влагу, слабую улыбку, волнительное дыхание… Всё смешалось во что-то одно, непонятное, странное, но приятное, что-то, что заставляло всё внутри клокотать и дрожать. «Д. Ежели я в прошлый раз был прав, то жду вас в полночь у Побережья Сокола. Думаю, мне есть, что сказать вам. Кроме того, вчера в этом месте орденом были обнаружены крио маги бездны, поэтому пиро-стихия была бы кстати… К.» Дилюк опаздывал. Что ещё говорить, бумажная волокита не всегда то, что можно отложить. Вспомнив о магах, о которых вскользь было упомянуто, Рагнвиндр поспешил на назначенное место, уже заметно волнуясь. Не то что бы Кэйа — любитель лезть на рожон, но… Было неспокойно. Ночь выдалась особенно тёмной, облака заслонили Луну и звёзды, разглядеть что-то вдали было почти нереальным. Уже подходя к побережью можно было услышать звуки борьбы, и Дилюк ускорил бег. Кэйа не собирался лезть в бой, у него просто не осталось другого выбора, так как его заметили. Всё что он мог сделать — стараться избегать прямого контакта с водой, чтоб не превратиться в лёд от атак магов. Он знал, что Дилюк придёт. Отчего-то был уверен. Мистеру Рагнвиндру не составило труда разобраться с магами Бездны, разве что выдохся, потому что их было трое. — Не ожидал, что и мне Полуночный герой спасёт жизнь, ха… — ослабевшим голосом сказал Кэйя, сев рядом с красноволосым. — извини, что так вышло. Я привык к тому, что ты не опаздываешь. — Ты ранен. — Пустяки… — улыбнувшись, Альберих промыл рану в воде. — Я был неосторожен, что ж… Сам виноват. — Я опоздал. — Но ты мог и вовсе не приходить, верно? — капитан кавалерии облокотился на камень. -Получается, я был прав? — Ты бы не пришёл, если б не был уверен. — О, иногда я люблю рисковать… — Кэйа снял сапоги, чтоб помочить ноги в приятной прохладной воде. — Глупец. На горизонте появилась розовая светлеющая полоса. Вода приобретала похожий оттенок, становясь похожей на расплавленное золото. Гогот чаек становился все отчетливее. В розоватом свете волосы Дилюка горели ярким пламенем, как и глаза, которые почти неотрывно наблюдали за раненым. — Ты был прав, — сказал Дилюк спустя время и начал подниматься. — Пойдём. Тебе нужно перевязать бедро. Несмотря на сильную боль, Кэйа лишь довольно усмехнулся и приблизился к лицу красноволосого. — Нет, поцелуй сначала. — Не вредничай. — Ну я иначе откажусь с тобою идти. Лисья хитрая улыбка иногда выводила из себя. Дилюк взялся за смуглый подбородок (нехотя, ведь сейчас было не до этого, когда Кэйа ранен) и коснулся сухих губ на пару мгновений. Произошедшее вряд ли можно назвать поцелуем, скорее всего лишь целомудренное касание в знак смирения и примирения. Кэйа категорически отказался идти в госпиталь, потому что не считал раны серьёзными, да и перспектива остаться у господина Рагнвиндра привлекала его во много раз больше. Да и повод был весомый, хотя, что могло повлечь молодого господина посреди ночи идти на Побережье Сокола… Дилюк, стараясь не потревожить персонал, взял всё необходимое на верхний этаж и в спальне обработал ранения Кэйи и наложил повязку. — Больше так не делай. Ты пошёл один к месту с крио магами, это что в башке может быть вообще? — буркнул хозяин винокурни, сев рядом после перевязки. — Скажи ещё, что специально так сделал, чтоб я позволил остаться… — Кто знает, кто знает… — загадочно ухмыльнувшись, Кэйа прильнул к плечу Дилюка. — Чего ни сделаешь ради внимание мастера Рагнвиндра. — Ты глупее ребёнка… — обречённо вздохнув, Дилюк слегка надавил на грудь Кэйи, чтоб тот лёг, и укрыл его одеялом. — Можно тебя попросить? — Кэйа обнял красноволосого, не желая отпускать. — Придвинь свою кровать к моей. — К чему это? — Просто так. Не без недовольных фырканий Дилюк придвинул тяжёлую кровать на пару метров и начал снимать одежду, от усталости бросая её прямо на пол. Обрадовавшись, Кэйа тут же придвинулся поближе, когда Дилюк лёг, и положил руку ему на лицо, столь прекрасное для Альбериха, несмотря на его усталость. — Кэйа, не надо… — Почему? Красноволосый не ответил. Кэйа снова сократил расстояние и уткнулся лбом в тёплое плечо. Дилюк слабо улыбнулся и чмокнул капитана в затылок, прежде чем заснуть.