Поручни

      Всё невыносимо напоминало о нём. Даже обрывки фраз, произнесённые посторонним человеком; строки из литературы, которой пытался отвлечься Смирнов. Прообраз Алексея мелькал среди серой толпы, но явью он не был.       В кругу друзей у обоих также забыться не получалось. Уходили в какое-нибудь уединённое место и там уже проводили остаток вечера, оставались с собственными мыслями один на один. Долго этого не выдерживал ни Алексей ни Леонид, а следом каждый из них искал чем отвлечься.       Вишневский вновь стал ходить в стрелковую секцию «Сокол», которую забросил несколько лет назад. Нравился запах горелого пороха и та отдача, что заставляла каждый раз держать огнестрельное оружие всё крепче. Корпус Байкала 442 хладнокровно лежал в руке юноши, а малейшая дрожь могла привести к плохим результатам, поэтому об этом не могло идти и речи, как ему твердил тренер с самого начала. Только в те моменты мысли могли отключаться, когда перед собой Лёня видел лишь мишень и пистолет Макарова. В остальное время не мог сам себя заставить перестать думать об Алексее. Это было бесполезно.       Смирнов думал о заступлении на службу. Алексей бережно хранил фотографию, которую Вишневский изначально отдавать не хотел, но спустя время решился. Не был так сильно влюблён военнослужащий в его аккуратные плечи и в до сих пор оставшиеся шрамы от ожогов, к коим он прикасался как можно нежнее.       Смирнову в юноше нравилось всё. Неподвластный нрав Вишневского, но его изредка смиренный взгляд, казалось, ставил в неловкость военнослужащего больше, чем лёгкое прикосновение губ к пылающим щекам Алексея на спор. Растрёпанный вид по утрам, что был так мил. Постоянно холодные руки и смех. Военнослужащий не мог выделить что-то одно, ибо только прикосновение, тот взгляд украдкой или само присутствие Лёни рядом исцеляли его.       Вишневский чувствовал себя намного лучше рядом со Смирновым, доверял и понимал, что с ним комфортно. Перед ним Лёня был настоящим. И это ему нравилось больше, чем сильно бьющееся сердце при виде Алексея достаточно близко, настолько, что можно было утонуть в его глазах.       Смирнов будто играл с ним. То находился на расстоянии так, что юноша сам хотел подойти к нему, вновь погружаясь в объятия, то у Вишневского перехватывало дыхание от действий военнослужащего по отношению к нему. Алексей учился на своих ошибках, ведь знал, что нарушать личное пространство неуместно. Понимал, что тогда дозволено, а что нет. Сам был готов на всё, только проявлял терпение, за что Вишневский был ему втайне благодарен.

***

      Слава с Серёжей тоже времени зря не теряли. После проигрыша военнослужащего в карты, Янковская сдружилась с ним, подговорив сбежать с того костра. Не смог он устоять перед озорными огоньками в глазах и хитрой ухмылкой — в душу запали.       Как и сама Слава. Её веснушки, задорный смех, забота и желание помочь, если что-то было «не так». Сергей не отталкивал, только закатывал глаза и тяжело вздыхал, давно взяв в привычку справляться со всем сам. Слава считывала это как недовольство, но упорно настаивала на своём. Янковская всегда была непреклонна и с этим военнослужащий ничего сделать не мог, да и не хотел, ибо сам объяснить не мог почему ему так нравится и по сей день смотреть на её настойчивость.       Разлуку с Лёней помогал пережить Сергей, пытаясь каждый день как-нибудь подбодрить девушку. Военнослужащий понимал, что Смирнову лучше побыть наедине с собой, ибо поник тот, казалось, окончательно и что делать с ним сам молодой человек не знал. Но всё равно навещал, пытался также хоть немного помочь. Ощущение беспомощности раздражало, будто легло тяжким грузом на плечи, от которого он так хотел избавиться. Постепенно становилось всё сложнее. Сергей уставал, чувствовал, что эмоционально истощён. Ему не нравилось состояние Смирнова и Янковской. Он пытался уделить время каждому, но понимал, что это трудно. Не справлялся, а на грани быть не любил.        Со Славой Сергей часто встречался по пути, когда она бездумно гуляла по деревне. Приходил к ней в гости, мог пропадать там часами, полюбив в дальнейшем проводить время с девушкой. В те моменты он забывал обо всех проблемах и по-настоящему был счастлив и любим.       Так проходило их лето. Славе постепенно становилось лучше благодаря Сергею, о чём она забыла поблагодарить его перед тем, как уехать, но надеясь сделать это в городе. Смирнов оставался с фотографией Вишневского, ходил на озеро вместе с военнослужащим, окончательно провожая лето. Лёня нашёл занятие по душе.

***

      Каждый из них считал дни до того, как сможет встретиться с тем, кто навсегда остался в сердце. Костры, закаты и восходы, ночные походы на озеро, в отражении водной глади сияющие звёзды и яркая луна, венки из полевых цветов, игры в карты, плетение кос, ранний туман, что клубится над деревней, украденная антоновка у соседей — все эти воспоминания были особенными. И ради них они приезжали в поселение, чтобы отдохнуть не только всем телом, но и душой.       В голове не прекращали крутиться те ночные вылазки, при которых сердце замирало, а воздух будто кончался; необдуманные поступки; первый медленный танец, приводящий в смущение; переплетение пальцев; действия на спор, за кои было стыдно даже спустя некоторое время; биение сердца возлюбленного, готовое выскочить из груди.       Это минувшее лето, оставшееся в памяти как дорогие воспоминания.