naivety hidden in a pink sweatshirt

хёнджин всего лишь забирается глубже в укрытие из собственной пижамы, когда неразборчивые слова еле доносятся до чана, говоря о том, как сильно он боится бабочек. чан в ответ на эти недовольства лишь улыбается, ведь хван, кажется, сам собран из вот таких вот, похожих на ярких бабочек, крохотных мелочей. рассредоточенный взгляд рассыпается по блеклым картинкам обоев, когда узловатые пальцы необдуманно пробираются в пружинистые пряди, распутывая сплетенные узелки звёздочек на голове хёнджина, устроившегося на угловатых коленках чана. — как думаешь, в нашем мире есть соулмейты? — возможно... неуверенность насквозь проходит через одно маленькое слово, а чан давно бы покачал в отрицании головой, если бы не эти увеличившиеся глаза, обрамлённые каким-то волнующим детским интересом, что из-за полупрозрачной подводки казались ещё больше. он как яркое пятнышко краски на белой ткани в этой серой коробочке квартиры, в которую недавно переехал чан, где пахло рассыпанной сглаженной пылью и сжатым в тонкие края стен воздухом. а теперь здесь витает лёгкий запах лимона, но который уже успел въесться в бежевые, разбрасывающиеся от рваных порывов весеннего ветра, шторы, в одежду, которая вся как на подбор чёрная, и ещё кажется, куда-то под кожу. 　// высокая кружка глухим звоном сталкивается с деревянной поверхностью стола, а из-за плывущих к потолку пряных столбиков пепельного пара мятного чая, виднеется расплывающаяся по краям губ улыбка. — знаешь, мне кажется, что это как-то слишком просто, — в прозрачном отражении чая виднеются искорки, которые всегда зажигаются, когда в эту курчавую макушку приходят спиралями тревожащие вопросы. — что именно? — ну, когда ты знаешь, кто твой соулмейт, — чан наблюдает за такими привычными движениями длинных пальцев. он знает, что младший всегда размешивает пару кубиков сахара, которые сейчас соединяются с белесыми бликами от тускловатого света лампы, а потом незаметно (по крайней мере в мыслях) кидает ещё один, ложкой растворяя отделяющиеся крошки в мятном омуте, — тебе будто бы дали списать с заготовленных шпаргалок правильный ответ на один из самых сложных вопросов... 　// у хёнджина розовая пижама под разворотом куртки, в которую он забивается от мокрого ощущаемого воздуха, а ещё в голове насчитано уже двадцать семь небольших луж, растекающиеся кривыми разводами на сером асфальте, отражая в себе яркие вывески, в которые он наступал, пока они добираются до ближайшего магазина. а чан считает хрустящие искры смеха по уголкам губ. остановившись, хёнджин распихивает по объёмным, безразмерным карманам куртки только что открывшую пачку с леденцами, что опять кисловатым вкусом лимона разъедают очертания сбившихся чувств. у чана всё спирает внутри. именно сейчас всё сказанное хваном ворошится в голове, отскакивая от стенок мягким голосом. возможно и жаль, что на коже не появляется ни корявых, скачущих букв, ни прямого, натянутой струной, отпечатавшегося почерка с именем или чего-то в этом роде. зато он чувствует, как внутри что-то щемит, когда из-под опалённых холодом ресниц видит растекающиеся по ореолу яркой радужки такие же яркие кусочки стёклышек, как из калейдоскопа, которые почему-то с каждым днём становились лишь драгоценней. чан берёт ладошку, прислоняя холодные пальцы к свои губам, но сталкиваясь во взгляде не с колким, отрезвляющим недоумением, а со спокойствием и полным доверием. и это доверие подкупает настолько сильно, что толкает ещё ближе, прямо к тем самым губам, собирая по миллиметру и пробуя будто бы впервые вкус кислого цитруса, которого внутри было уже слишком много и одновременно, до нездоровых мурашек, не хватало. чан не знает, существует ли соулмейты, но ему нравится думать о том, что их не связывает та мнимая связь, что тонкой красной нитью обматывает запястья, а что-то совершенно другое...