Ласточка

      Антон откинулся на дерево позади себя и прикрыл глаза.       Сознание то и дело стремилось уплыть куда-то в темноту, дыхания катастрофически не хватало, солнце ярко слепило даже в тени, даже сквозь закрытые веки.       Внезапно его плеча коснулось что-то холодное.       Он резко дернул рукой:       — Ир, блять, я же сказал, отъебись.       Тишина в несколько секунд, а потом осторожный голос:       — А если это не Ира?       Антон приоткрыл глаз, цепляя помутневшим взглядом Арсения рядом с собой.       Улыбка лениво расползлась на его губах, и он прикоснулся к месту на своем плече, которое все еще обжигало холодом.       — Что это было?       Арсений протянул ему маленькую бутылку.       — О, да, давай, — Антон тут же потянулся вперед, совсем забывая, что буквально секунду назад шарахнулся от нее.       Антон в несколько глотков влил в себя всю воду и почувствовал небольшое облегчение.       Он только что просидел под палящим солнцем в роли сраного Нептуна почти два часа. По сценарию дети должны были показать ему свои лучшие номера, чтобы он смог допустить их до купания. И Антон сам не понимал, как ему удалось высидеть все мероприятие, не откинуться, а в конце даже произнести торжественную речь.       Как только дети радостно заверещали от того, что путь к бассейну открыт, Антон сбежал в тень, где упал на стул под деревом. Ира, которая была главной русалкой, сначала спрашивала, чем ему помочь, но Антон быстро отправил ее подальше.       — Теперь понимаешь, почему я отказался от этой великой роли?       Антон вытер губы, протягивая Арсению пустую бутылку.       — Пиздец, спасибо, что предупредил.       Арсений рассмеялся и потянулся к голове Антона, чтобы снять корону и повидавший не одну голову парик, при этом ласково говоря:       — Давай, вот это мы снимем. Так, а теперь вот это.       Антон облегченно вздохнул, ощутив, как легкий ветерок прошелся по его слипшимся от пота волосам.       — Жесть, Антон, ты весь мокрый. Иди в душ скорее, и так, наверное, заработал себе уже и тепловой и солнечный удар.       Антон плохо знал отличия и признаки теплового и солнечного удара, но да, чувствовал он себя примерно так, будто его избили.       — А ты ко мне присоединишься?       «Шастун, это что, блять, флирт?» — слабый голос разума кричал где-то в голове.       Арсений на это улыбнулся, но Антон не мог знать точно, перед глазами все плыло.       — Нет, Тох. Но ты, как вернешься из душа, можешь намазать мне спинку кремом.       Антон открыл глаза, теперь осознанно смотря на хитро улыбающегося Арсения.       «Шастун, это что, блять, флирт?» — тот же голос разума кричал в его голове чуть громче.       Но если у Антона была причина — солнечный удар, то у Арсения такой причины не было.       Хотя, кто знает, сколько этот дурак простоял на солнце прежде, чем вспомнил про кепку.       Арсений взял его за руку, помогая встать:       — Серьезно, Антон, иди умойся, тебе сразу легче станет.       — Проводи меня хотя бы, я же реально упаду где-нибудь по дороге.       Арсений пристально посмотрел ему в глаза, но закинул руку себе на плечо, двигаясь в сторону душевых у бассейна.       Как только первые холодные капли упали на разгоряченную голову Антона, он подумал, что сейчас или обоссытся от внезапного расслабления, или упадет. Или все вместе. Сознание на несколько секунд поплыло, но очень быстро стало восстанавливаться, и с каждой секундой он все отчётливее слышал крики детей из бассейна.       Он простоял под водой очень долго, сначала просто приходя в себя, а затем смывая с рук и тела полосы гуаши — его грим.       Антон вышел на улицу, где весь лагерь развалился на покрывалах вокруг бассейна и ждал очереди, когда их отряд позовут купаться. Он оглянулся, пытаясь найти своих ребят, и нашел их довольно быстро, ожидаемо, благодаря Арсению.       Антон смотрел издалека, как Арсений носился с детьми, стреляя в них из водных пистолетов, сам то и дело попадая под обстрел.       Арс вдруг остановился, несколько раз дернул на курок своего водного оружия, но понял, что вода закончилась. Он драматично раскинул руки в стороны, закрыл глаза, и дети со всех сторон начали поливать его водой. Он театрально упал, и Антон не смог сдержать смех.       Антон увидел, что к нему шел Дима.       — Такой он дурной, конечно, — сказал Антон, кивая в сторону, где дети обливали Арсения, теперь лежащего на земле.       Дима обернулся и хихикнул над этой картиной.       — Я так понимаю, вы поговорили вчера, да?       Антон тяжело вздохнул:       — Ну типа того.       — Типа того?       Антон поморщился, оглядываясь, и подумал, насколько вообще реально сейчас было уйти подальше в лес на полянку и покурить.       — Он сказал, что мы были оба пьяные, надо забить и быть дальше друзьями.       Дима глупо моргал, смотря на Антона.       — А ты что сказал?       — Ну что я мог сказать? Согласился.       Дима помотал головой.       — Стой, Шаст, ты ему сказал, что вообще произошло?       Антон покачал головой:       — Нет, ничего же не произошло.       Дима открыл рот, чтобы сказать что-то очень умное, но Антон его перебил.       — Да а в чем смысл, Поз? Зачем мне ему это говорить, если он сам сказал уже, что нам лучше остаться друзьями? Ему нахер не всрались мои чувства.       Дима покачал головой.       — Большей херни в жизни не слышал…       — Да, блин, Поз! Ты понял! Если я скажу ему, то это же все равно ничего не изменит. Это все только усложнит. А я хочу… Хочу, чтобы все было нормально.       Антон видел боковым зрением, как Дима упрямо смотрел на его профиль, а потом устало вздохнул:       — Ну и сколько ты так продержишься?       Антон дернул плечами:       — Не знаю. До конца смены точно все нормально будет. В последний день потрахаемся и будет мне счастье.       Дима наверняка хотел с ним поспорить, но Антон не хотел ничего слышать.       Он уже шел к своему счастью, которому он обещал намазать спину кремом.